В нескольких статьях, начиная с этой, я расскажу о своей стажировке, проходившей в городе Оренбурге. Конечно, даже при желании рассказывать только о себе, мне не удастся, так как вместе со мной там было еще несколько курсантов из нашей роты. Мы были разделены на две группы, которые находились далеко друг от друга в разных краях города. Кто еще не знает, что Оренбург располагается сразу на территориях двух частей света, то теперь будете знать это. Где-то в центре города есть памятник, символизирующий границу между Европой и Азией. Многие люди, особенно молодежь, назначали там свидания и встречи. Одна наша курсантская группа находилась в войсковой части, что располагалась на краю города в Европейской части, другая, соответственно, была в Азии.
О том, что на последнем курсе обучения у нас будет проходить стажировка в строительных частях, мы знали давно, но никто из нас не знал какой она будет. За то время, пока я находился в Оренбурге, со мной произошло много различных историй. Жизнь там была наполнена событиями, о которых я и хочу рассказать в своих статьях.
Оренбург - город невест
Очень часто, вспоминая события тех дней, я задаю себе один вопрос: "Какой была стажировка у других моих товарищей, которые находились в других городах?" У меня сложилось такое впечатление, что ни у кого, из числа моих товарищей по роте, не было столько свободного времени, сколько его было у нас в Оренбурге. Не с первого дня стажировки, но очень скоро, большую часть своего времени, мы стали проводить не в военной части, а в городе. Нам был разрешен свободный выход за пределы части, и никто из ее офицеров не препятствовал этому.
Первые дни и первые впечатления
Обе наши группы были прикомандированы к двум строительным отрядам, то есть к двум войсковым частям, которые находились в разных частях города и света. Нашу группу поселили в отдельное помещение, которое не было ни одной из казарм части. В комнате стояли наши кровати, выделенные нам тумбочки и табуреты. Каких-либо особых ценностей у нас там не было, поэтому мы легко могли оставлять свою комнату, не организуя в ней дневальную службу. На самом деле, эта комната закрывалась на ключ, когда все покидали ее. Ключ же в свою очередь отдавался дежурному солдату, который располагался на входе в строение. Все документы находились всегда при нас, а оставшиеся вещи в комнате, тоже были в сохранности.
Нас закрепили за ротами, вот только в них мы не были. Нас как-то сразу немного отстранили от них. Очевидно, что наше присутствие на построениях тоже было лишним для офицеров части. Мы не стояли на общих построениях, не водили солдатские роты даже в столовую. Возможно, что попытка организовать занятия по строевой подготовке среди солдат части, не понравилась командному составу.
— Товарищи курсанты, — сказал нам кто-то из офицеров, — мы понимаем ваше рвение, но вынуждены объяснить вам некоторые моменты. Сейчас на строительных объектах идет очень напряженная работа, солдаты устают. Ваши занятия с ними будут для них дополнительной нагрузкой. Они получили несколько уроков по строевой подготовке во время прохождения карантина. Этого для них достаточно. Мы не строевые части, которым нужно часто маршировать. Наша задача строить, и мы делаем это. Солдатам нужен отдых после работы.
— Но, есть же выходные дни.
— Утром по субботам идут политзанятия, а после обеда к нам приезжают учителя из вечерней школы. Многие солдаты продолжают учиться.
Не помню точно, были ли эти занятия в вечерней школе по воскресеньям или нет, но, мы действительно стали осознавать то, что у солдат очень мало времени для простого отдыха, когда можно писать письма, смотреть телевизор, играть в шашки или в нарды, и так далее.
И все же мы хоть как-то хотели проявить себя, показать свою нужность, поэтому решили проявить хоть какую-то инициативу.
Увольнение солдат в город
В какой-то момент мы решили, что солдатам предоставляется недостаточно свободы, мало выписывается увольнительных в город. Нашу инициативу поддержали. Мы посчитали, что есть много солдат, которые заслуживают увольнения в город. Нам разрешили выписать для них увольнительные. Перед тем, как солдаты смогут на время покинуть расположение своей части, мы провели с ними инструктажи.
Разочарования не заставили себя долго ждать. Как говориться, не обошлось без ложки дегтя. Один из солдат не вернулся из увольнения. Его кандидатуру выбрал я, и я же выписывал ему увольнительную. Солдат уехал в Грузию на свою родину. Потом за ним ездил офицер, заместитель командира роты.
— Я не думал, что так может получиться, товарищ старший лейтенант, — сказал я офицеру, когда он вернулся из командировки.
— Не переживай, твоей вины в общем-то нет. Но, а я съездил в командировку в Грузию. Солдата вернули в часть, уже хорошо, — сказал мне офицер, но на душе у меня остался неприятный осадок.
Поэтому было неудивительно, что нас еще больше отстранили от разных дел.
Поход в подшефную школу
За частью была закреплена школа. Нас направили в нее с ограниченным количеством солдат.
— Нужна шефская работа, вот вы и пригодитесь нам, товарищи курсанты, — сказал командир части.
Нас и еще несколько солдат из числа передовиков и отличников воинской дисциплины отправили в школу. Там проходили какие-то конкурсы. Мне пришлось общаться с одной десятиклассницей по имени Света. Она отличницей и старостой в своем классе. Чем-то она напомнила мне мою соседку Светлану, с которой я дружил и часто общался.
— А хорошо ли вас учат в военном училище? — спросила у меня десятиклассница.
— Конечно, хорошо, даже очень хорошо, — ответил я.
— А физику вы изучали? — спросила Света.
— Изучали, только наше изучение ее закончилось еще на втором курсе. Почему ты спрашиваешь?
— Нам задали задачу, сказали, что она решается, но никто не смог ее решить. Всем кажется, что недостаточно данных для ее решения. Эта задача из раздела оптики. Ты смог бы ее решить?
Я попросил Свету показать мне эту задачу. Она любезно предоставила мне эту возможность. Пришлось напрягать мозги, вспоминать все то, что я еще помнил из физики и из раздела оптики. Возможно, я решил бы ее еще в школе, но нужно было покидать ее.
— Я живу рядом, — сказала мне Света, — можешь проводить меня до подъезда, это по дороге в вашу часть.
Когда мы подошли к Светланиному дому, она предложила мне зайти даже к ним в гости.
— Не бойся, у меня добрая мама. Она сейчас дома и угостит тебя чаем с домашними блинами. Может быть, зайдешь?
— Извини, Света, не зайду, нужно вернуться в часть.
По дороге в отряд я думал над задачей. Очень скоро я смог решить ее. Вернувшись в часть, я узнал, что нам разрешили свободный выход из части в любое время дня и ночи. После обеда я направился к дому Светы, зашел в подъезд и поднялся на этаж. Номер квартиры мне был известен.
Дверь открыла мама Светы. Я сказал ей, что решил задачу по физике, которую дала мне ее дочь. Короче, меня пригласили в дом, затем на кухню. Мой отказ не был принят.
— Я только хотел передать решение задачи и все, — сказал я.
Какое-то время мы провели на кухне, меня действительно напоили чаем и угостили блинами с вареньем.
— Правильное решение, — сказала Светлана. — Ответ есть в учебнике. Тебе удалось решить эту задачу. Да, вас, правда, хорошо учат в училище.
Я не стал рассказывать о себе и говорить, что в военном училище физика была для меня только повторением уже пройденного ранее материала. Света была невысокой, немного пышной девушкой, с приятным личиком, но мне она была безразлично. Покинув ее квартиру, я решил, что больше никогда не буду искать с ней встреч для общения. Светлана напомнила мне подругу детства, но казалась мне еще совсем юной девочкой. Хотя так и было на самом деле.
Общение с учительницей немецкого языка
Оказалось, что в воинскую часть приходили разные учителя, в том числе и по иностранному языку. Я решил не упускать возможность пообщаться с учительницей немецкого языка.
— Скажите, пожалуйста, как я могу улучшить свои знания по немецкому языку? — спросил я у преподавательницы.
— Можете приходить ко мне на занятия вместе с солдатами. Я могу давать вам задания, как и им. Мне бы хотелось проверить уровень ваших знаний. Вот вам текст, попробуйте перевести его.
Я взял учебник, прочитал текст и обратился к учительнице.
— Я уже все прочитал и перевел, — сказал я ей.
Учительница немецкого языка стала задавать мне вопросы. Сначала по-русски, затем по-немецки. Я безошибочно ответил на все ее вопросы. Солдаты, присутствовавшие в классе, смотрели на меня, открыв рот.
— Вы владеете немецким языком с детства? — спросила учительница. — У вас отличное немецкое произношение.
— Нет, в школе до восьмого класса у меня было много двоек по немецкому языку. Я много пропустил уроков не по своей вине. То у нас не было учителя, потом переезд, там тоже не доучили, учительница ушла в декретный отпуск. Потом как-то не сложилось в вечерней школе. Там я вообще не изучал его. Но, все учителя всегда говорили мне, что у меня отличное немецкое произношение. Это с детства. Не знаю почему так. В военном училище я попросил дополнительные занятия для себя, чтобы подтянуть свои знания. Еще ходил в кружок разговорной речи, который организовала наша новая преподавательница немецкого языка на втором курсе. Много читал, переводил, стал одним из лучших в своей группе, а может быть и не только в ней.
— У вас действительно хорошие познания языка. Вы можете приходить ко мне на занятия, но вам больше поможет словарь. Учите новые слова, чаще занимайтесь переводами текстов. Пополнение словарного запаса, вот что вам нужно, — говорила мне учительница. Потом она обратилась к солдатам, которые смотрели на нас все это время. — Вот как можно выучить язык, если серьезно им заниматься.
— Спасибо, — сказал я учительнице, — позвольте мне тогда покинуть класс.
— Конечно, — вы можете идти, товарищ курсант.
— Vielen Dank, Genosse Lehrerin, — поблагодарил я учительницу на немецком языке и решил дополнительно блеснуть своими знаниями языка, используя выученные тексты из разговорника. — Ich freue mich, Sie kennenzulernen.
Больше я не приходил на занятия, хотя бы по тому, что не хотел мешать учиться солдатам и отвлекать на себя внимание учительницы. Самое важное для меня было ею сказано мне при нашей первой встрече. Она же была и последней.
У меня заболело левое ухо
В одной из своих историй я рассказывал о том, как приобрел странную резкую боль за время полета в самолете. Тогда во время своего перелета, я спал, но когда проснулся, то почувствовал очень сильную боль в левом ухе. Она долго не проходила. По большому счету, она так и не прошла, просто со временем притупилась, но осталась со мной на всю жизнь. Я же в свою очередь просто свыкся с ней.
Почему-то на 3-4 день моего пребывания в Оренбурге, у меня стало болеть это ухо. Его просто закладывало, и я переставал им что-либо слышать. Мне пришлось обратиться в медсанчасть. Врачом в ней был прапорщик. Он выслушал меня и велел приходить мне на процедуры.
Сначала прапорщик сажал меня напротив лампы, чтобы прогреть ухо. Затем он капал в него пару капель перекиси водорода. Я слышал, как жидкость начинала кипеть в моем ухе. Затем на некоторое время помещался в ухо фитилек с камфорным маслом. После этой процедуры ухо начинало слышать, но потом его закладывало вновь. Пришлось посещать медсанчасть несколько раз. После пяти сеансов закладывать ухо перестало, но присутствие небольшой боли все же оставалось. Я уже не обращал на нее внимание.
Встреча с особистом
Однажды, около обеда, я сидел с офицерами в канцелярии роты, к которой был прикреплен. Офицеры расспрашивали меня, темы были разные. Временами они подшучивали, но это были не обидные шутки. С чувством юмора у меня тоже было всегда в порядке, поэтому я не был против их веселья, поэтому шутил и смеялся вместе с ними.
— Молчи-молчи идет, — произнес кто-то из офицеров, и все быстро удалились из канцелярии. Я остался один.
В канцелярию вошел майор, я встал и представился офицеру.
— Садитесь, товарищ курсант, — добродушно сказал мне офицер.
Майор стал расспрашивать меня обо мне, о курсантах, о солдатах, об офицерах роты. Шквал вопросов посыпался в мою сторону.
— А не приходилось ли вам видеть неуставные взаимоотношения среди солдат или офицеров, — спросил у меня майор. — Может быть, вы не видели, но что-то слышали об этом.
— Не видел и не слышал, товарищ майор, — я говорил офицеру правду. — Товарищ майор, вы задаете так много вопросов, как будто бы вы не из этой части, а из особого отдела.
Майор засмеялся и сказал мне:
— А я и есть из особого отдела.
— Понятно, почему все командиры роты так быстро покинули ротную канцелярию и оставили меня в ней одного, — сказал я и добавил. — Получается, что это про вас они сказали, что молчи-молчи идет.
Майор засмеялся:
— Да, про меня. Только это не худшее прозвище в мой адрес. Все люди разные, товарищ курсант. Разные они не только в ротах или в отрядах. Люди разные везде, даже среди офицеров. Но, хотим ли мы что-то или нет, мы обязаны делать то, что нам приказывают. Это наша работа и задача укреплять армию. Мы не должны допускать в ней расхлябанности, в том числе и неуставных взаимоотношений между кем-либо. Можно сказать, что мы стражи порядка, и поэтому часто наводим ужас. Нас бояться, это правда. Конечно, нужно следить не только за своим поведением, но и за своим языком. С нас требуют, поэтому мы ищем порой то, к чему можно прицепиться. Всякое бывает, но без нас в армии тоже нельзя. Если сегодня офицер ударит солдата, то завтра этот солдат из-за обиды на своего командира может стать предателем Родины или при случае навредить обидевшему его офицеру. Бывали случаи и убийства. Чтобы не происходило, офицеры должны быть сдержанными до конца, сохранять свое достоинство и честью.
— Я понимаю, товарищ майор, но мне действительно нечего вам сообщить.
— Это не страшно. На самом деле, это хорошо. Было бы хуже, если бы что-то было иначе. Здесь хорошая часть, служат хорошие офицеры. А слышали ли вы что-нибудь о солдате, который уехал к себе на родину в Грузию? Почему он сделал это? Может быть, кто-то на него негативно повлиял или напугал? Я имею в виду и дедовщину.
— Нет, — сказал я, понимая, что речь идет о том, грузине, который почему-то решил уехать домой, когда его отпустили в увольнение. — Ему говорилось, что он должен вернуться до одиннадцати часов вечера. Его никто не пугал. Я ничего об этом не слышал. Потом, солдата же вернули в часть. Сейчас он продолжает быть в роте и работать на стройке.
— Ладно, — сказал особист, — мне нужно идти, товарищ курсант, но, может быть, мы еще увидимся с вами. Если будет что сказать, то не стесняйтесь. А пока я желаю вам удачи, успешного окончания училища, получения офицерского звания и делать того, что может вызвать наш интерес к вам. Если кто-то попадает под наше внимание, то мы просто так не оставляем его, идем до конца. Это не означает, что мы изверги и наша цель только наказать. Люди могут ошибаться, важнее вовремя объяснить, пресечь, если нужно. Наказание - это крайняя мера. Счастливо оставаться!
Офицер встал, я встал вместе с ним.
— Спасибо, товарищ майор!
Свободный выход в город
Не прошло и двух недель, как мы все стали уходить из расположения части после завтрака, после того, как роты отряда уйдут на строительные объекты. На обеде нас не было. Иногда кто-то возвращался в подразделение к ужину, но позже мы стали возвращаться лишь к отбою.
Городской патруль никого из нас не задерживал. Кроме нас в городе были курсанты из летного и из зенитного училища. Они конкурировали между собой. Патрульные из числа курсантов стремились проверять в первую очередь не своих курсантов, а курсантов другого училища. Поэтому, когда в патруле были курсанты из летного училища, то зенитчиков не было видно. Если в патруль заступали зенитчики, то уже нельзя было увидеть курсантов из летного училища. Если в патруле были военные строители, то ни летчиков, ни зенитчиков не было на улицах города. Мы же перемещались по городу абсолютно свободно.
Были случаи, когда меня или кого-то из моих товарищей останавливал военный патруль для проверки документов, затем отпускали. Капитан, который был ответственен за нас дал нам инструкцию на этот счет. Он сказал, что мы всегда можем говорить патрулю, что следуем в расположение другой группы для встречи с ним. Мы считали, что капитан обитал большей частью во второй группе, и до нас ему далеко было добираться. Как оказалось позже, также думали и курсанты второй группы. Они считали, что капитан большую часть времени проводит с нами. Конечно, он навещал наши группы, но, честно говоря, мы видели его не чаще, чем один раз в неделю. Был телефон, всегда можно было позвонить, только в этом не было необходимости.
В конечном итоге все мы стали гулять по городу, ходить по клубам и ДК, где были танцы. Таких мест в Оренбурге оказалось много. Очень скоро мы все стали пропадать из своих частей на целый день. Я не был исключением.
Продолжение следует
В следующей своей статье я расскажу о знакомствах с девушками и не только об этом. Мои приключения в Орентбурге только начинались.
Первый курс (начало) - Второй курс (начало, часть 26) - Третий курс (начало, часть 40) - Четвертый курс (начало 49) - 50 - 51 - 52 - Продолжение
Рекомендуемая статья:
- Возвращение из отпуска и мистическое объяснение событий ушедшего дня (часть 44) - Это было загадочное событие, которое можно объяснить разным образом, но в любом случае будут еще вопросы. И только вера в сверхъестественное объясняет все. Именно после этого перелета у меня стало болеть ухо. Возможно, что это в память о том, что мир не такой, как мы думаем обычно. Люди часто говорят о том, что верят в Бога и в загробную жизнь, но боятся признаться себе и другим в том, что у них еще есть сомнения.
Читайте и другие мои статьи на Яндекск Дзен!
Ставьте лайки, подписывайтесь, делитесь историями в своих соцсетях, чтобы не потерять ссылки на них. Пишите комментарии!
Жизнь прекрасна, не правда ли?