Ах, как хотелось, чтобы все происходящее было ничего более, как дурной сон. В детстве ей часто снились кошмары. Какое-то невиданное чудище хватало за ноги, выкручивало руки, принималось душить. Едва открывала глаза, кошмар продолжался. Какие-то страшные чудища мерещились в каждом углу. Того и гляди кинутся и разорвут на куски!
Девочка дико кричала, вскакивала в холодном поту. К счастью, тут же, у изголовья, словно по волшебству, с доброй улыбкой возникала матушка Мария Ильинична. Она прижимала ее взлахмаченную голову к теплой груди, начинала тихо покачивать и что-то шептать, ласково целуя. Несколько позже прибегали вечно опаздывающие няньки-мамки, за ними спешила дворовая девка со святой водой в руках. Могли бы не торопиться. Родительница твердой рукой разогнала всех чудищ, которые от ее взмаха разлетались в разные стороны, словно их никогда и не было…
Эх… Как порой хочется стать маленькой и как прежде уткнуться лицом в материнский подол… Двенадцать лет ей было, когда маменьки не стало. И с той поры Софья так больше никогда и не чувствовала себя защищенной.
Нянек она сама разогнала. Сказала, что ей никто не нужен. Родитель особо не спорил. Тем более, что все хлопоты о братьях на ее худенькие плечики упали. Мать перед смертью просила оберегать царевичей, слабым голосом твердила, что изведут всех злые вороги. Чувствовала сердцем, что может подобное случиться.
Не взирая на юный возраст, царь-батюшка только ей доверял, видел в ней свою опору и надежду. Вокруг нее всегда было много людей и прислуги. Вес кланялись и в глаза с почтением смотрели. Казалось, только бровью поведет и все исполнено будет...
Сейчас же одна осталась, от тишины в ушах глохнет. Не станешь же с мертвецами, висящими за окном, беседовать. Верную девку Верку, сказывали измывались над ней сильно, больше не докличешься. Даже не ведает, что с ней сделали. Хорошо, если в монастыре постриг приняла, а ежели муки, где смертные терпит? И за что? За свою преданность госпоже...
Одно радует: святая вода в избытке имеется. Всегда можно испить и горячий лоб охладить. Только сейчас водица эта требуется более дорогому братцу, в злобе своей позабывшем, что всем, даже правителям при любых ситуациях следует человеком оставаться, а не превращаться в дикого рычащего зверя.
Впрочем, о чем это она? В нем, как и в его матушке, Наташки Нарышкиной, с ней они по возрасту почти ровесницы, никогда ничего людского не наблюдалась. К сожалению, покойный государь ничего не видел, будто глаза ему медом смазали, а уши воском залили. Вот как же так можно притворятся! Всегда дару преображения поражалась. Порой пыталась с ней сдружиться, отношения мирные поддерживать, все-таки жили в одном дворце, да только Наталья Кирилловна все сама и портила, доброе отношение к себе развеивала.
Лично ей мачеха всегда лису напоминала, особенно, когда она перед царем-батюшкой своим подолом трясти начинала, ласково улыбаться да изгибаться. От злости у Софьи дыхание сводило, когда она это наблюдала. В огромных глазах молодой женщины царевна всегда видела горящие злобные огоньки. Вроде красавица, лицо словно пером писанное, а смраду от нее в тереме куда больше наблюдалось, чем от рыжей хищницы! Всюду, где появлялась, мгновенно скандал начинался да звуки пощечин раздавались.
Чуть что вопить начинала:
— Я царица, сын мой государством править будет, а вы тут никто! Холопы подлые!..
Коли царь в ее сторону взор строгий бросит, в любезностях рассыпаться принималась, улыбаться льстиво и говорить каким-то горловым голосом. Ну чист лиса!
Надо сказать, Софья давно за привычку взяла людей с животными да птицами сравнивать.
К примеру, подлый да вертлявый Лефорт ей всегда змею напоминал. Как не повернешь, всегда меж пальцев ускользнет. Безродный Алексашка Меншиков павлина надутого от собственной значимости. Хвост распушит и выхаживает перед зеркалами, собой любуется. Боярин Артамон Матвеев, дядька мачехи, бабочку порхающую, правда, с несколько крылышками потертыми.
А вот боярин Ромадоновский — медведя. Этот человек всегда был же непредсказуемый, как грозный хозяин леса. Покойный батюшка зело любил охотиться, и увидев однажды у дочери интерес к этому делу, сказал как-то:
— Бойся, Сонька, медведей! Умом он человека обойти может! А уж в подлости с ним никто не сравниться...
Прав был родитель, ох и прав! Никогда не знала, как себя Федор Юрьевич поведет: приласкается или лапой огромной ударит… Вроде кормишь-кормишь его с руки, он тебя приветствует весело, урчит радостно. Отвернулась, а он тебя раз и с ног тяжелой лапой свалил. По наивности думала, что ей служит, а все это время брата поддерживал. Сейчас и вовсе своих людей приставил за ней надзирать… Так еще и позволил себе судьбу боярыни Морозовой напомнить, недвусмысленно так намекнул на ее голодную смерть в боровском монастыре. Негодяй!
Тут Софья призадумалась, размышляя на кого младший брат похож. Скорее всего на жирафа. Батюшка хотел в свой зоопарк это диво-дивное привезти, да не получилось. Так что в живую зверя этого увидеть не пришлось, только на картинке. Но в сомнений не имелось, зверь сей, такой же длинный как Петр Алексеевич и головенка небольшая как и у братца единокровного крепится на узких плечиках. Да и ходит, подпрыгивая на ходу. С той лишь разницей, что у родственника две ноги, а жирафа четыре. Да вместо хвоста полы камзола, что у иноземцев, перенял, вслед летят.
Представив эту картину: жирафа с головой молодого царя и лисицу с лицом его матушки, София даже улыбнулась от удовольствия, чем страшно удивила свою надзирательницу. На ее лице явственно прочиталась:
— Чему преступница радуется? Неужто очередная казнь столь развеселила?
Публикация по теме: Софья-Сусанна, часть 1
Продолжение по ссылке