Сажусь в восемь вечера в автобус. За рукав дёргает дед:
-Вы бы сели, а?
-Да я на площади выхожу (кто б видел эту площадь среди гаражей Карла Либкнехта...).
-Две остановки... с мечетью - три, - лукаво говорит дед.
Сидим.
-Как погода?
я, приоткрыв глаз, обречённо поддерживаю диалог: - Всё норм. Не сорок же.
-Вот в Якутске...
Поддержала светский разговор про север, а потом дед и говорит:
-Вот был я на Новой Земле... это недалеко от Северного полюса...
-В Новой Гвинее? - ослышалась. - Это ближе к Южному. Вы не перепутали?
-Точно не перепутал, - обиделся дед. - Но-ва-я земля!
-А я гвинею услышала... это что - я сегодня одну девочку всё понять не могла - и вся группа не могла. - Что ты ждёшь от Деда Мороза?
-Вжи! - говорит.
-Какие жи?
-Это муха такая, - лезет Серёжа.
-Я знаю, что Вжик - это муха. Ева, ты хочешь Вжика? Из "Спасателей"?..
-Нет! Я хочу вжи!
Прошёл ещё урок, я с другими детьми пела, плясала, ползала на четвереньках, рисовала, а сама всё думала-думала... догадка закралась, когда я собралась уходить. Пошла - отыскала мать и спрашиваю: - Что Евочкин хочет на Новый год? Может, лыжи?
-Лыжи!
-Ну всё... пойду домой спать успокоенная.
Друзья часто ставят мне на вид, что, дескать, вечно я ищу кого-то в ком-то... и я уже довольно резко и прямо отвечаю, что я просто одинокая и невесёлая. Вот и ищу, ибо мне твёрдо обещали ангелы в детстве, что "всех, кого ты так сильно любил, обязательно встретишь снова", на что Ф. бы ехидно сказал: - Там хор ангелов поёт: "невозможно... невозможно..." в ответ на вопросительное: "возможно?".
Ну да не суть... смотрю вчера на Мадлену Николаевну и думаю, что объединяет её с моей бывшей начальницей Мадленой Николаевной, кроме имени? Вроде бы и ничего, но если расфокусировать зрение, переодеть и перекрасить Мадлену Николаевну, лишить диплома, заставить говорить "моё кофе", обогатить её речь "пепелацами" и "хр*н*ми" - в общем, можно вообразить, что это - один и тот же человек.
Мама Серёжи стала мне М., мама А. - мамой Б.; папа Дарлинг - мой воображаемый дядюшка, мама двойняшек - это Полина.
Изабель, Миранда и Кристин - стали моим воображаемыми подругами-куклами, Вивьен - предметом скрытого обожания, Лиза заменяет мне старшую подругу (неважно, что ей три), Трудди - Таню Пельменёву; Мэтью заменил мне Мартина 2007-го года, Д. заменил мне старшие классы, X - всех учителей и преподавателей из прошлого, М.В. стала мне Л., Светлана Спокойная заменила Ирину Петровну; Серафима, которую встречаю в коридоре, - Тонечку.
Этим "узнаванием" я всегда утешаюсь после смерти. В Швейцарии я тоже всех придумала заново...
Через двадцать лет мне это уже не будет нужно, но знаю, что раны десятилетней давности иногда неожиданно вскрываются и, просыпаясь во тьме зимы, иногда я проговариваю вслух имена людей из прошлого, удивляясь тому, как странно они звучат - отвыкшие от употребления, слетевшие с губ удивлённых, ибо когда-то они были впечатаны в мозг, а теперь даже звучат непривычно, и просыпаюсь я именно от того, что позвала и выговорила - и странно звучат они в предрассветной мгле, когда надо бы о серьёзном и насущном, скрепив и губы и сердце, т.к. предстоит выход в тридцатиградусный мороз, а имена опять опускаются по гортани - вниз, вниз... и обитают где-то в груди - как птицы в клетке.
А всё дело в том, что на моих глазах уже столько поколений детей сменилось, что я чётко отслеживаю стадии, а стадию маразма я отслежу по тому, как начну путать "Ась".
Двадцать лет назад я с Асенькой училась. После - учила её сестру: сразу, как пришла работать. Асенька вторая была похожа на первую внешне, но не похожа внутренне. Но спустя пять лет подоспела Асенька третья, которая просто копия Аси второй. Только в глазах чуточку больше карего, чем зелёного. Но это надо ещё постараться заметить. И уже два года кряду я Асеньку третью учу в садике. Жду, когда четвёртую выдадут. И, надо сказать, что имён, к чести своей, я не путаю. Пока.
На данном жизненном этапе у меня пятнадцать групп с наполняемостью по восемь человек (но на деле по-разному); поэтому плюс сто детей в этом году к моей карме. Хоть чем-то я богата!..
На работе с девяти и... до семи сегодня (!) я гладила одёжки пупсов. И штопала. На репетициях мы танцевали... Да.
После - были танцы. Когда я привычно взлетела на Васеньку и повисла как мартышка вниз головой, сообщая, что Юстас Педлер в таком ракурсе выглядит милее - Педлер помрачнел и толкнул телегу о том, как важно понимать девушку. С танго меня провожал Серёжа, на которого телега произвела впечатление. Рассказывал о том, кто он...
Если Петя-1 был, положим, кровельщик, то этот - плотник. Но работают они в одной сфере и торгуют примерно в одних и тех же местах. Выражаются - тоже.
-Боже ж ты мой, - улыбка сбежала с моего лица. Нет... я всегда понимала, что мы не станцуемся никогда, но... теперь мне понятно, что то был мощной интуции посыл.
Если остальных я обнимаю ногами нежно, то здесь... почему-то чаще пинаю. Бедный Серёжа... он ведь действительно не виноват ни в чём.
Завтра работа по привычному графику, танцы - тоже. То есть до глубокой ночи.
А в пятницу в восемь утра я записалась таки на пилинг (если он не поможет меня взбодрить- ничто не поможет), и я решила, что после восьми вечера и всех уроков - в гроб я могу лечь красивой:
В столовой на Пролетарской спросили: - Чем полить лазанью? Сацики? или аджикой?
-Тсадзики, - шевельнулась во мне греческая память.
И... надо же - но соус в Иркутске вкуснее, чем в Греции - т.к. йогурт не такой кислый... и летняя память сорокоградусной жары вступила в противоборство с тридцатиградусным утренним морозом. Надо ли говорить, что память сердца победила даже мороз?
Память всегда не вовремя наступает. Лучше бы ничего и никогда не было - нельзя было бы сравнивать. Никаких лет, солнц, друзей, жены, дома и тёти, если перефразировать известную песню.
Бежала по Карла Маркса и встретила Серафима из третьего класса.
-Ой, в чём это ты?
-Это магнезия - я с тренировки.
Мы обменялись последними новостями, а потом я сурово велела ему бежать дальше, чтобы не окоченеть, ибо в памяти стоял недавний голубь, нахохлившийся возле стены дома - да так и уснувший... и таких много сидят, привалившись к стенам, в зимние дни.
А дальше я увидела, что машина сбила пожилую женщину, и как мгновенно кровь превращается на морозе в застывший клюквенный сорбет... при мне её накрывали тканью,скрывая стёганную курточку, брюки и белые сапожки... а варежки так и лежали невдалеке. Порадовалась, что Серафим этого не увидел, полетела дальше, обедала; возвращаясь - отметила, что прохожие всё также заворачивают шеи, но вокруг тела появились нарядные шашечки. А рукавички... так и лежат, отброшенные... как два крошечных крылышка, примёрзших к чёрному асфальту. И траурно ползут машины, создавая гигантскую пробку; Карла Маркса стоит, гудит, дрожит от напряжения в этом разреженном морозном воздухе, а я летаю и летаю мимо, преодолевая дни зимы, утешая себя тем, что два очень важных для меня человека, связанных и друг с другом, и со мной, и с десятилетием последним - родились именно в эти тёмные дни, про которых фраза "I will always love you - for the end of my days..." - и неважно, когда он настанет... при том, без всякой истерии, мистерии, а просто - без желания даже увидеть лишний раз, но с молчаливым присутствием внутри. И, видит Бог (если есть), мне бы хотелось, чтобы таких людей было не двое-трое, а побольше...
Ну и подарки... вафли? печенье? - каждый раз гадаешь... и живёшь от декабря до декабря - что я на этот раз придумаю?.. "и на ночь в печку сердце суёт: сгорит, не замёрзнет сердце".
Перед восьмым уроком подошла молодая мать, которую видела прежде раз в жизни:
-У вас, А.А., всё очень интересно, но это слишком много. Вы не могли бы давать детям одно слово на целый урок? А то моя дочь ничего не знает...
(программа данной школы в принципе так и устроена, конечно)
-А дома занимаетесь?
-Нет, чё-то не занимаемся...
-А распечатки слов у меня брали? Тексты стихов? Песен? - нет.
-Но она правда ничего не знает, когда спрашиваешь.
-Маша, иди сюда... Маша, как по-английски будет "звезда"?
Маша радостно вскидывает руку над головой и сияет глазами - как в нашем танце.
-Нет, вслух... тинкл-тинкл-литтл...
-Ста!.. Э ста!..
-Видите, всё говорит. Тема сегодняшнего урока.
-А дома - нет.
-Вы ей картинку показываете? Вы находите звездочки на небе? Вы показываете игрушечные звёздочки? Огоньки витрин? Показываете звёздочки на картинках в книжках? Мне нужно, чтобы человек это слово видел в жизни, а не на флэшкарте в наборе.
Подозреваю, что это был верх моей грубости в разговоре с родителями в этом году, но... восьмой урок, ей-богу... я умираю. До этого я буднично пережила вопрос:
-Скажите, а зачем так много пальчиковых игр? Это как-то связано с английским?..
Хочу значок: "тебе всегда так сильно хочется умереть? - да, всегда"
К нашему администратору Машеньке сегодня приехал парень, на побывку, из армии. Принёс букет цветов. А я смотрю и думаю: - Господи, какая Машенька молодая, и какая долгая у неё впереди жизнь... какое счастье, что столько ада позади - первая любовь, двадцать первая любовь, ад детского сада, школьный ад, университетский ад, рабочий ад... и уже намного меньше ада впереди.
При этом, Машеньку я, кстати, очень люблю, т.к она всегда шепчет:
-Анна Андреевна, вы помните, что у вас сегодня дополнительные часы?
-Спасибо, Маша, - искренне отвечаю,
- т.к она уже распознала во мне мисс рассеянность.
А утром я съездила на старую работу, чтобы поздравить бывшую коллегу Марью Ивановну с д.р.; хорошо, когда наизусть знаешь расписание, а свободна ты лишь в восемь утра. Всей опасности было встретить ребёнка, который вышел в туалет, например; но я ловко проскочила - никого из прошлой жизни не встретила. Хотя вечером объявился ребёнок Сестра Керри, написал, а потом:
-Целая простыня текста про меня... важно - как Вы?!
-У меня есть девочка Лерочка, которая напоминает мне тебя, - пишу и улыбаюсь, вспоминая. Сперва я не могла понять, отчего мне Л. такая родная, а потом ей нечаянно пнул ножонкой Тотошенька и... у неё слетели очки. Взгляд беспомощных огромных глаз, пара секунд и... на мои руки сыпется горох слёз - таких огромных, что почти голубых, почти хрустальных... а я подобрала слетевшие очки и привычно прикрепила дужку...
-Тотошенька - тёзка Гарри Роджера Непоседы из шестого класса... сестра Керри... очки... глаза и слёзы, "больше глаз"... и тут я замерла, пронзённая догадкой:
- Вот и сестра Керри рядом... самое странное, что она всегда каким-то чудом была рядом.
Как же я ценю тех, кто рядом... всеми возможными способами - вербальными, невербальными, интуитивными, ангельскими, неисповедимыми, возможно, даже Господними...
Приехала утром к первой группе, с тяжёлым сердцем вошла в кабинет, а за мной кинулась трёхлетняя Софочка с искусственными цветами для волос, зажатыми в кулачках:
-Смотрите, мисс Энни! У меня один цветок памяти и смерти, другой - для свадьбы.
На все случаи жизни:
Начало цикла о работе в дошкольном частном центре здесь:
А здесь - продолжение этой муки саги: