- Вот это встреча! – мелькнула мысль у Челкашова, - Чекист, видно, тоже что-то крутит в голове.
Господин случай! В него верят и нет, его отвергают и стараются избежать. Каким образом, если это часть нашей жизни? К одним он поворачивается своей положительной стороной и радует, осыпая невероятными и приятными событиями. Других же низвергает в пропасти, вырваться из которых надо постараться.
Разведка не исключение, здесь тоже люди. Так связной идёт на встречу с резидентом в кафе, которое затеряно в лабиринтах Алфамы - старого района Лиссабона. Всё тихо и спокойно. Только владельцем заведения является не Аугусто Перейра, как его знают все в округе, а бывший подполковник Деникинской армии Антон Пересветов. Именно его в 1919 году расстреливал тогда ещё молодой связной. Случай? Ещё какой, потому как стоил связному жизни.
Молодой советский разведчик пробирается в дом высокопоставленного французского чиновника, чтобы добыть (украсть), документы. Неожиданно возвращается хозяин. Так и произошла встреча отца с сыном. Счастливый случай, который исправил свою ошибку из 1918 года. Тогда на каком-то занюханном полустанке несчастный случай разделил отца и сына, которые загинались в поезде от тифа. Врачи решили, что отец не выживет и выгрузили его «доходить» в деревне. Шестилетнего сына увезли, спасли, отдали в детдом, где он был воспитан в лучших советских традициях. Деревенский дед поставил на ноги помирающего постояльца. Тот в благодарность забрал старика с собой и после некоторых приключений смутного времени, они оказались за границей. Отец сумел вывезти спрятанный в России капитал и присоединить его к своим зарубежным запасам. Затем великолепный французский и небольшая комбинация превратила его в коренного жителя.
Челкашов узнал чекиста. Его память была отличной от природы, а став разведчиком, он старался не упускать ни одной мелочи, ибо мелочей в жизни, а тем более в разведке, не бывает.
Их встреча произошла в городе Н. при первой заброске Степана. Тогда он специально зашёл в милицию, чтобы поинтересоваться судьбой своих эвакуированных родственников. Он не играл на обум. Спрашивая женщину у дома Жигунова о родственниках, он имел запасной ход. Захочет кто проверить? Пожалуйста, вот и милиция местная в курсе. Был, интересовался. Степан начал разговор в милиции с молодым лейтенантом, когда подошёл чекист, остановился и прислушался к разговору. Даже задал несколько вопросов. Поговорили минут десять, а надо же – запомнил. Впрочем, как и Челкашов.
Степан рассказал, как они бежали из лагеря и уходят в лес, чтобы не поймали. Комиссар внимательно слушал.
- Мы с тобой раньше не встречались? – наконец спросил он Степана.
- Нет, я здесь не жил, - ответил Челкашов, - Нас с юга привезли сюда.
- Да и я не местный, вот только голос твой вроде бы слышал, - ответил чекист.
- Вот волчара! - восхитился про себя Челкашов.
Он всегда на задании старался не выделяться. Менял, как мог, внешность, осанку, манеру разговора, не употреблял никаких определённых выражений. Только вот он – случай! Запал ему чем-то в память его голос и всё!
- Нет, не встречались, я бы признал, - не спеша ответил Степан, - ЧуднО вы про голос говорите, обычный вроде.
- Ну, да ладно, бывает, - ответил комиссар, - Товарищи, прошу меня понять правильно. Мы не в парке встретились. Идёт война, поэтому сейчас вы проследуете с нами в наш лагерь. Там вас накормят, переоденут, ну и побеседовать придётся с каждым.
Пошли в партизанский лагерь. Оказалось, что с комиссаром прибыло ещё пять человек, которые были в резерве на всякий случай, а сейчас присоединились к остальным. Челкашов отмечал про себя всё это. Боевой опыт у мужиков имеется.
В лагере их проводили в баню. Затем переодели в солдатскую форму, накормили и поместили в пустую землянку отдыхать. Можно сказать, что и под присмотр. Рядом с входом сидело два партизана. Минут через пятнадцать их стали водить к комиссару на разговор, вернее допрос. Партизан можно было понять. Вот они свалились и здрасьте вам с кисточкой! Поэтому проверять надо обязательно, а для Челкашова даже в какой-то степени желательно.
Офицеры выспрашивали всё подробно. С комиссаром был ещё один по виду офицер, да сбоку сидел и всё записывал боец. Откуда родом? Где служил? Кто был командиром части, роты, взвода? Как и когда попал в плен? Где держали? Почему перевели сюда? На этот вопрос Челкашов посоветовал обратиться к немцам. Как удалось бежать из лагеря? Кого в лагере знал?
Группа Челкашова была на готове. В случае провала они должны перебить охрану, прихватить сколько можно оружия и уходить. Этот вариант рассматривался одним из первых. Каждый человек в его группе знал на зубок свою легенду. Место рождения, службы, как пленили, где содержали, как и почему бежали. Каждому подбирали данные, которые в чём-то были схожи с настоящими, чтобы человек ориентировался в местах, названиях, особенностях. При подготовке Челкашов требовал не тупого зазубривания, а раскрашивания бытовыми подробностями своего рассказа, лёгкой игры фантазии. Так версия звучала убедительнее. Это было одной стороной медали.
В лагере мог оказаться тот, кто рос, жил, служил там, где это было не желательно, следовательно, мог что-то знать про новоявленного узника. Группе повезло, только два раза наметились нежелательные совпадения, которые не получили развития. Претензий к прибывшим, не возникло.
К тому же Челкашов, которого первым допрашивали, сразу после опроса выложил козырь: через три дня всех заключённых в лагере уничтожат.
- Откуда узнал? – спросил второй офицер.
- Меня к коменданту водили, - ответил Степан, - У него в это время был какой-то офицер. Поэтому охранник приказал стоять, отвернувшись к стене. Рядом дверь была чуть открыта. Вот и услышал, как там говорили двое. Один сказал, что через 3 дня контингент снимут с довольствия. Это же приговор!
- А ты, что, немецкий знаешь? – спросил комиссар.
- Знаю, причём хорошо, - глядя ему в глаза, ответил Степан, - Вот в лагерях и поблагодарил соседку нашу Матильду Генриховну, которая меня языку учила по настоянию матери. Поэтому и на побег с товарищами пошли, чтобы спасти остальных. Не знаю, как ребятам из другой группы удалось уйти, а мы просто чудом выскочили. Пятеро легкораненых даже не в счёт. Так что вызволять наших надо. Если у вас, что – то не ладится, дайте нам оружие, сами пойдём.
- Да, брось ты, сами! – вспылил комиссар, - Геройствовать не надо!
- А как мне в глаза их матерям после победы смотреть? – тихо, с болью в голосе ответил Челкашов, - Я живой буду, а их сын, отец, брат погибнут. Что же, сынок, не выручил - то наших, спросят? Что ответить, знаете?
Такой тихий, выстраданный ответ сбил назревающую вспышку.
- Ты не обижайся, - примирительно сказал комиссар, - Даже наших бойцов для штурма лагеря маловато будет, а не то, что твоей группы. Местность ты там видел, а бой наступательный. Поэтому надо быстро действовать. К ним подкрепление может прибыть в течение час, если не раньше.
- А вместе с нами? – не унимался Челкашов.
- С вами тоже, - ответил второй офицер, вероятно командир, - Мы тебя поняли. Иди, отдыхай. Будем искать выход.
Этот отряд, действительно был не очень большим. В том и состоял расчет. Допрос пройти можно, а вот очная ставка с возможным «земляком», или «сослуживцем» могла стоить жизни. Мало людей – мала и вероятность расшифровки. Второй плюс – их проверили, а значит, у других будет больше к ним доверия. Степан опасался, что могут связаться с Большой землёй и попробовать установить их биографии. Для этого, а также с целью лишить хорошей подготовки, и была запущена легенда об уничтожении заключённых через 3 дня. Время на раздумья нет, только бы успеть! Челкашов надеялся, что у партизан нет связи с узниками. Следовательно, разобраться быстро не смогут. Вероятно, из-за своей численности им придётся привлечь силы другого отряда. Вот в этом и соль всей операции.
Вечером Степана вызвали в командирскую землянку. Вместе с командиром и комиссаром здесь был высокий офицер с погонами подполковника. Он начал задавать вопросы. Степан понял, что связь с лагерем у его отряда была. Хорошая, или плохая, но офицер знал о том, что Степан отказался от контактов с подпольем. Это не вызвало подозрений. Без году неделя в лагере и идти на контакт с первым, кто лезет в душу, было бы верхом безумия. Последними подробностями событий в лагере он не располагал. При этом рассказал, что второй отряд беглецов уничтожен. При этих словах Степан закрыл лицо руками.
- На мне смерть ребят, товарищи, на мне, - угрюмо сказал он.
- Ты то при чём? – сказал подполковник.
- Я же их в побег позвал, вот и считай, что виноват, - ответил ему Челкашов.
- Не казнись, а лучше послушай, - сказал комиссар.
Он развернул карту и начал рассказывать план по захвату, или освобождению лагеря. Для этого они и посылали связных в другой отряд, чтобы заручиться поддержкой и вместе освободить узников. План был толковый. Степан, изучавший военную науку в школе, отметил про себя, что партизаны подготовились грамотно. Охране будет, вернее, было бы жарко.
- Мы будем действовать с каким отрядом? – спросил Степан после рассказа комиссара.
- Да вот поступило предложение вас не брать в бой, бо сильно вы отощали и ослабли, - твёрдо произнёс комиссар, - А напрасных жертв нам не надо.
Лёгкий холодок прошёлся у Челкашова по спине. Такой поворот ему был не нужен. Может подозревают?
Продолжение следует …
Ссылка 19 часть Матёрый заметает следы https://dzen.ru/a/Z6uKyYziwGAMpBSn
Ссылка 21 часть Матёрый заметает следы https://dzen.ru/a/Z7H9W_cLw1GEqNiT