Ландсберг почувствовал, что у него открывается второе дыхание. Работа школы начала набирать обороты. К сожалению, это слабо препятствовало продвижению советских войск, но его подопечные наносили на своих направлениях заметные удары на местах. К тому же в его руках сосредоточилась большая картотека на всех, кто работал на немцев, сочувствовал им, был каким-то образом скомпроментирован. Сработал немецкий порядок – приказано поделиться агентурой – поделились. Были здесь фигуры разного ранга. При этом не все из них даже знали, что полковнику Абвера есть, что им предъявить для серьёзного разговора и, вероятно, последующего сотрудничества. Это было большое поле для новой работы. Это была святая святых Ландсберга. Отчасти поэтому он пошёл навстречу просьбе военных помочь им в борьбе с партизанами. От случайности никто не застрахован, а ему нужна спокойная обстановка вокруг школы.
Челкашов, получив задание полковника, начал прикидывать варианты. Какие способы борьбы с партизанами применялись? Их выслеживали, ловили связных, чтобы нанести удар, преследовали ягд-команды и каратели. С недавних пор даже проводились боевые операции с привлечением частей вермахта. Забрасывали, или вернее подсылали в отряды агентов. Что с них толку? Ему нужно время, чтобы осмотреться, войти в доверие. Затем основное – связь. Как новичок аргументирует свой уход? Никак. Да и отряд не стоит на месте. Более действенным методом была вербовка под разными предлогами тех, кому доверяют в отрядах. Вот здесь можно было рассчитывать на удачу! Только такие случаи были не часто. Бывало, что завербованный человек и хотел бы передать информацию, но как? Отряд находился в движении, меняя места дислокации. Все практически на виду, поэтому вероятность контакта с хозяевами ничтожно мала. Отошёл в сторону, уединился, обязательно кто-нибудь подойдёт и поинтересуется, не случилось ли чего? Да мало ли ещё препон? К тому же в последнее время желающих внедриться к партизанам сократилось до минимума. Чувствовали, шкуры, что весы войны качаются.
Степан продолжал прокручивать ситуацию, ища лазейку. На третий день он её нашёл. Правда нестандартную и с огромным числом жертв. Только этот факт его нисколько не смущал.
Ландсберг внимательно выслушал предварительный план подчинённого, задал несколько вопросов. Затем началось обсуждение в стиле неудобный, даже фантастический вопрос – убедительный ответ. Вопросов без ответов было мало. Полковник дал ряд советов, что сделать, на что обратить внимание и согласился, что план имеет свои плюсы.
- Действуйте, - распорядился он, отпуская Челкашова.
Степан перестал бриться и стричься, утратил ухоженный вид. В течение пяти дней он отобрал 40 человек из общего состава. Преимущество было в том, что это были те, кто никогда не вернётся в СССР, потому что они поставили на немцев и когда-то скомпрометировали себя, совершив военные преступления. Каждого Челкашов отбирал лично, настраивая на выполнение задания, намекая, что доверяет ему, и вскользь обещая заманчивую награду.
С момента отбора, агенты переводились в отдельную группу. Занятия здесь начались в интенсивном режиме и проводились даже ночью. При этом всех перевели на лагерную пайку. Уже через пять дней некоторые стали терять сознание. Челкашов таких слабаков в чувство приводил просто. Подручный обливал упавшего водой из ведра, а Степан, как только тот открывал глаза, наставлял пистолет и приказывал встать на счёт три. Первый то ли не смог, то ли не понял. Челкашов его пристрелил на глазах у остальных. Второй тоже замешкался. Зато после этого наглядного примера те, кто терял сознание, получив водный душ, ещё не успев открыть глаза, уже начинали вставать. Жить хочется всем. Один курсант неудачно упал на полосе препятствий и сломал ногу.
- Балласт нам не нужен, - сказал Степан, после двух выстрелов в корчившегося агента.
Через три недели, сплочённый жёсткой дисциплиной отряд был готов к работе. Затемно они прошли в сарай, где Челкашов провёл общий итоговый инструктаж и велел переодеваться в лагерные тряпки. Через 15 минут в сарай въехало два грузовика, которые забрали новоиспечённых узников. В путь. В городке, который находился за восемьдесят километров, их завезли во двор местной комендатуры и оттуда пешим строем под конвоем повели на железнодорожную станцию, где погрузили в вагон. На станции назначения их ждал конвой местного лагеря, куда они также пошли пешим строем.
В лагере их встретил комендант. Он рассказал о правилах содержания, и началась жизнь по немецкому распорядку. Всю прибывшую группу поместили в один барак, где оставалось мало заключённых. Утром гнали на работу валить лес. Так прошла неделя. Челкашов, на которого охране поступил приказ не трогать, начал показывать перед немцами гонор. Он не бунтовал, но мог огрызнуться, ответить крепким словом, демонстрируя независимое поведение. Вскоре в лагере к Степану подошёл заключённый, который стал интересоваться, кто он и откуда. Но Челкашов на контакт не пошёл. Ещё два раза он посылал подальше тех, кто пытался с ним навести контакты. Степан понимал, что в лагере есть подполье, но оно его не интересовало. Он через своих подчинённых подготовил к побегу часть заключённых, которые были с ним в одном бараке. Сам не говорил ни с кем. Только узники понимали, что вот этот худой, но волевой человек - их единственный шанс на спасение.
В одну из ненастных ночей, когда всё было готово, две группы ринулись на прорыв. В первой было 30 человек, включая пятерых из группы Челкашова. Вторая группа состояла из 33 человек, которую возглавлял он сам. Ограда была повреждена, замкнуло электричество, но охрана обнаружила беглецов первой группы и открыла огонь, а затем бросилась за теми, кто проскочил в лес. Переход второй группы «заметили» только после её ухода в лес. Началась погоня, стрельба. Только далеко в лес, да ещё ночью, немцы идти не решились и повернули к лагерю.
Первая группа была приманкой. Её ждали за ограждением, поэтому шансов уйти у них не было. Челкашов пожертвовал пятёркой своих, чтобы не было и мысли, что всё подстроено. Всё должно быть достоверно! Перестреляли и старых и новых. Зато другие ушли! Многие заключённые радовались, когда увидели, что злые немцы рано утром привезли в лагерь десяток убитых охранников.
В это время отряд Челкашова, наполовину вооружённый «отобранным» немецким оружием, уходил в чащу. Степан вёл своих людей не просто в лес, а в направлении партизанского отряда «Ленинец». Шли особо не скрываясь, только делая короткие остановки. При этом выставляли боевое охранение. Тихо идти сил не было, можно и так сказать, а вот безопасностью пренебрегать не стоит. Вдруг их «ведут», так пусть видят, что они стараются соблюдать правила.
В полдень на час остановились на небольшой поляне. Кто лежал, кто-то собирал ягоды, которые ещё были на кустах. После отдыха двинули по намеченному маршруту. Прошло два часа. Вдруг охранение, которое было впереди, подало знак. Рассредоточились и залегли. Они не могли разобрать, что было там.
- Стой, кто идёт, - раздался из-за разлапистой ели негромкий окрик, когда охранение поравнялось с ручьём.
Заключённые присели и спросили: А вы кто?
- Ты отвечай, когда спрашивают, - раздался голос с другой стороны.
Тут быстро подошёл Челкашов, увидев знак охранения.
- Из Буданицкого лагеря мы, не видишь, что ли? – с вызовом спросил он, - Так что паролей ваших не знаем. Из документов только роба.
В ответ молчали.
- Что воды в рот набрал, - поторопил Степан, - Отзовись, кто сами будете?
- Мы партизаны, - ответил, выходя из-за поваленного дерева мужик. Его шапку украшала пришитая наискосок красная лента.
- Вот это дело, дорогой ты наш человек, - сказал Степан и опустил рукой ствол ближайшего к нему автомата, который подручный всё ещё направлял на встречных.
- Важная информация у нас, - сказал Челкашов, - Жизненно важная, поэтому веди к своим.
Измождённый вид заключённых, арестантская роба, конечно, внушали доверие. Но опыт партизанской войны в белорусских лесах был за плечами этих мужиков, которые разного повидали за годы войны.
- Сейчас разберёмся, присядьте, отдохните, - сказал мужик, который вышел к ним.
Он снял с плеча, развязал вещмешок и достал из него краюху чёрного ржаного хлеба: Держите, подкрепитесь пока.
Ближайший арестант бережно взял кусок хлеба, сдёрнул с себя куртку и стал над ней осторожно ломать его на кусочки, которые другой человек передавал остальным. Кусочки мигом съедались. На эту картину без слёз нельзя было смотреть.
- Хорошо действуют, жалобно, - отметил Челкашов, - Только второй партизан из-за ёлки не вышел. Набрались опыта, голодранцы.
Вдруг за деревьями обозначилось лёгкое движение.
- Здорово, горемычные. Я комиссар отряда, кто такие будет? – спросил подошедший к ним коренастый мужчина средних лет, с проницательным взглядом, в армейской фуражке, галифе и кожаной куртке. Справа и слева от него, на расстоянии друг от друга стояло по пять бойцов с автоматами.
- Вот это приём! – оценил оперативность дозора и партизанский подход Челкашов.
Комиссар тем временем пристально смотрел на него, словно вспоминая что-то.
Продолжение следует …
Ссылка 18 часть Матёрый заметает следы https://dzen.ru/a/Z6jbz5kjsCl0SAFO
Ссылка 20 часть Матёрый заметает следы https://dzen.ru/a/Z65SRXB-VhNQiOFo