1943 год
Василисе было страшно, очень страшно. Но она тащила раненного красноармейца. Где-то совсем вблизи раздавался стрекот выстрелов и даже шум волн Азовского моря не перебивал этот грохот. Но она знала - близится конец немецкого бесчинства. Скоро освободят её родную Кубань, скоро перестанут гореть хаты и гибнуть невинные люди.
Она пряталась за высоким камнем, когда увидела, как бегут по берегу моря две фигуры - одна в немецкой форме, за ним советский солдат. Василиса зажала уши, чтобы не слышать ничего и зажмурила глаза. Открыла их, когда прозвучало три выстрела и стало тише. Она увидела немца, лежавшего на камнях и красноармейца, держащегося за бок. Потом он повалился и лег на камни недалеко от фрица.
Она всегда была смелой и бросалась на выручку другим людям сломя голову. Вот и теперь, отрывая на ходу подол платья, она выбежала из своего укрытия и спустилась с холма к берегу.
- Потерпи, миленький, потерпи, - она оглядывала его и понимала, что сама помочь ничем не может. Зря платье испортила. - Встать можешь?
- Я постараюсь.
- Вставай, опирайся об меня. Пошли.
- Куда?
- Хутор тут неподалеку.
- Немцы есть на хуторе? - губы его уже были бледными.
- Нет, ушли ночью. Бегут, как собаки...
Она слышала стрельбу и грохот вдалеке, но больше всего боялась опасности сверху, ведь еще нет-нет, да кружили немецкие самолеты над Кубанью. Потому и держались они к посадке ближе. Путь не близкий, но он держался стойко, понимая, что не может перед девушкой слабость показать.
- Как зовут тебя, хлопец? - спросила Василиса.
- Петя. Сержант Фролов.
- Потерпи, сержант Фролов, потерпи, скоро на месте будем.
Шли они долго, как ей казалось. Но все же пришли к хутору.
- Васька! - из дома выскочила мать, черноглазая дородная казачка Катерина. - Ты где шлялась? Ты почто со двора ушла?
- Проверяла силки, что на зайцев отец ставил.
- А он тебя просил? Ты чего, совсем безголовая? Немчура кругом... - тут она замолкла, увидев бойца в телеге. - Это кто?
- Мама, помоги ему. Ты ведь можешь, ты ведь учила врачебное дело.
- Быстро, быстро заноси его. Остап! Остап! - кричала Катерина, зовя своего мужа.
- Чего ты кричишь, что оглашенная? - из хаты вышел отец Василисы, Остап Петрович. Его не призвали на службу, потому что хромал он сильно - шесть лет назад в капкан нога угодила. Зато здесь, прикидываясь сильно немощным и порой полоумным, он вредил немцам, как мог.
- Подсоби, глянь, кого нам Васька привезла.
Отец затащил солдатика в хату, Катерина взялась за дело, обрабатывая ему рану. Остап, выйдя во двор, схватил вожжи, да прошелся по спине дочери пару раз.
- Ты чего, батька? - завизжала она.
- Я говорил тебе, говорил ведь, чтобы из хаты носа не высовывала?
- Я и так в погребе два месяца просидела, света белого не видела.
- Зато цела и невредима, в отличии от своей подружайки Насти. Думала, раз ночью немцы сбёгли, так безопасно теперь? Ты слыхала, что на берегу происходит? Хотя о чем я, ты ведь была там, верно? Ну что мне с тобой делать?
- Бать, я же помочь хотела, силки проверить. Ты сам жаловался, что у тебя нога разболелась.
- Что та нога, коли бы тебя не стало или с тобой бы что случилось? Душа не нога, мазями не вылечить! Уйди с глаз моих, покуда я вновь тебя в погреб не посадил. И не сметь из хаты выходить без моего ведома. Даже по нужде!
****
Октябрьское осеннее солнце скрылось за тучами и начался проливной дождь. Остап вышел из хаты и, не обращая внимания на струи воды, лившейся с неба, ушел, хромая, со двора.
- Куда он, матушка? - обеспокоенно спросила Василиса.
- До ребят наших, предупредить, что сержант Фролов жив и в нашей хате находится. А то либо без вести пропавшим запишут, или погибшим. А и того хуже - дезертиром.
- Как он? - Василиса беспокоилась.
- Спит. Всё с ним будет хорошо. Хлопец крепкий, сильный, справится. Да и рана неглубокая, ничего серьезного.
Уже время близилось к полночи, Катерина и Василиса не спали. Рано вставать уже не нужно было - после немцев не осталось ни коров, ни птицы, да вообще ничего. Отец с утра ходил силки на зайца ставить, хоть что-то бы приготовить. Но силки пустыми были.
Мать вечером наварила похлебку из того, что было. А было немного - картошку всю немчура съела, лишь потери по огороду остались, вот их и выкапывали - маленькие картошины, размером с горох. Но и это было в радость.
Отец вернулся домой под утро, да не один, а с товарищем Семеновым. Его послали проверить состояние сержанта Фролова и убедиться, что это именно он. К тому же принесли они хорошую весть - немчуру отогнали с их округи, можно вздохнуть спокойно. Впервые за долгие месяцы их район освобожден...
****
- Ну что, пора прощаться, - Петр Фролов стоял во дворе, слыша шум приближающегося грузовика. Это за ним приехали. - Я возвращаюсь в свой отряд. Остап Петрович, Екатерина Семеновна, спасибо вам за спасение и за то, что выходили меня.
- Да ради Бога, - махнула рукой Катерина. - Ты вот эту безголовую благодари. Она тебя притащила. Ускользнула из хутора и побежала к морю без разрешения.
- Кабы не оказалась она там, кто знает, добрался бы я до своих или нет. Я ведь долго за этим фрицем бежал, не мог позволить ему ускользнуть.
Василиса стояла, краснея и смущаясь. Петр был красивым - высоким, плечистым парнем, с темными, как смоль волосами и карими глазами.
- Василиса, спасибо тебе, - он подошел к девушке и тихо произнес: - Ох, вот после победы над фрицами возьму и вернусь за тобой. Женюсь, ей Богу, женюсь.
- Обещана я другому.
- Всё еще может изменится.
Василиса смущенно улыбнулась. Он ей нравился, за те две недели, что провел Петя в их хате, она поняла, что именно такого бы мужа хотела иметь. Но дозволит ли батька? Он ведь мечтал, что выдаст дочь замуж за казака Александра. Тот тоже сейчас Родину защищает, письма пишет домой и ей, Василисе, весточки шлет. Да только не нужен ей Сашка - гонору и спеси в нём хоть отбавляй. Не будет она счастлива с ним.
Но глядя на Петра она все же понимала - уедет и забудет о ней, о Василисе. Может быть когда-то и вспомнит ту, которая его спасла у берега морского, но вряд ли он сюда вернется...
ПРОДОЛЖЕНИЕ