- Представляешь, ничего не разрешили пронести. - Аня огорчённо смотрела на него. - Бабушка тебе передала пироги. А сказали не положено: ни пироги, ни подарок.
- Ань, зачем ты приехала?
Генка опустил голову. Он не мог смотреть на неё, такую родную, похудевшую, с большими тревожными глазами. Очень хотелось обнять, расспросить обо всём, но он вцепился руками в краешек стула так, что побелели костяшки пальцев, и упрямо отводил взгляд. Спросил лишь.
- Боев не трогает вас?
- У Мишки бабушка умерла. - Аня произнесла это виновато, и Генке вдруг показалось, что она, как и все, считает его причастным к гибели Миши. А что же, и причастен, пусть косвенно. Но откажись он тогда от того, чтобы Мишка шёл с ним, тот точно был бы жив.
- Вас, спрашиваю, не трогает? Может быть, угрожал?
- Нет.
О том, что она поехала к Генке, знала только Елизавета Яковлевна. Для родителей Аня проводила каникулы на турбазе с новыми институтскими друзьями. Только так можно было безболезненно объяснить потраченную на билеты сумму и то, почему она взяла с собой вещи и кое-какие продукты. О косых взглядах соседей и о шёпоте за спиной девушка тоже старалась не думать, хотя о том, что случилось после их выпускного, говорили до сих пор.
- Как дела, Аня? - Поджав губы, поинтересовалась старуха-соседка, когда они столкнулись в подъезде у почтовых ящиков. - Ждёшь yбивца-то своего?
- Гена не yбивaл.
- Знамо дело. Все они так говорят. Это мало дали ему, иpoду. Такого парня сгубил. Выйдет оттуда ещё хуже, чем был. А ты что же, замуж за него пойдёшь?
Девушка развернулась и молча вышла из подъезда...
Сейчас она смотрела на Генку, на его знакомый тонкий профиль, длинные пушистые ресницы, прикрывающие опущенные глаза, и чувствовала настоящий февральский холод.
- Гена, я узнавала. Отсюда тоже выпускают по УДО. Если у тебя не будет никаких нарушений...
- А зачем? - Он собрал волю в кулак и словно сделал шаг в ледяную воду.
- Как зачем? - Аня растерялась. Губы задрожали от обиды и непонимания.
- Ты что, не видишь, что уже ничего не будет, как прежде? Что мы не сможем жить там, где жили? Что я не смогу устроиться на нормальную работу, потому что у меня всегда будет эта судимость? И что тебе будут тыкать тем, что муж твой - yбийца?
- Ты не yбийца.
- Да. Только люди верят не другим людям, а бумажкам.
- Генка, но мы же можем уехать. Туда, где никто ничего не знает. Хочешь, поедем в твой Февральск?
- Ань, ты глупая? - Он специально говорил грубо, говорил, превозмогая собственную внутреннюю боль и желая сделать как можно больнее ей. Пусть лучше сейчас, сразу, по живому. - От собственной жизни не уедешь. Она всё равно будет с тобой. И память о Мишке всегда будет. А я не хочу! И тебя видеть не хочу!
Выпалил и задохнулся от той боли и разочарования, что хлынули из её глаз.
- Ты врёшь. - Прошептала она. - Специально врёшь. И я не верю. Враль-Февраль.
- Так Мишка говорил, да? - Гена нарочно словно сковыривал корочку с подсохшей рaны. - Только я тогда не врал, и теперь говорю, как есть. Я не приеду домой, Ань. У меня другая девушка есть. Я с ней останусь. Я и на письма твои не отвечал поэтому. У тебя что, гордости нет?
Он видел, что она не верит, и не знал, что придумать ещё, но Аня вдруг встала и подошла к двери.
- Простите, а можно я пойду?
- Можно, девушка. - Раздался голос дежурного. - У нас здесь много чего можно в отличие от других мест.
Генка слышал, как он ещё что-то говорит Ане за дверью, выскочил из корпуса и побежал. На улице за каких-то сорок минут разыгралась настоящая снежная буря. Забежав за котельную, колотил кулаками по кирпичной стене, воя, как раненый зверь. Шапка давно упала в снег, но он не замечал этого, окружённый снежными вихрями и взывающий к ним, не понимая, чего просит у нынешнего горького февраля. Может быть того, чтобы вообще никогда не выйти отсюда?
- Макаров?
Он обернулся. На дорожке между котельной и пищеблоком стояла, зябко подняв воротник, Голубева.
- Гена, ты?
Она, пожалуй, впервые назвала его по имени. Генка нашарил в снегу шапку, не отряхивая, натянул на голову и шагнул ей навстречу. Ольге Николаевне хватило одного взгляда, чтобы оценить его состояние.
- За мной иди.
В здравпункте было тепло и тихо.
- Сиди здесь. - Строго велела она. - Я сейчас.
Доложив дежурному, что у осужденного Макарова повышена температура, и она оставляет его пока в карантинном корпусе, Голубева вернулась к Генке. Открыла дверцу шкафчика, плеснула что-то в небольшую рюмку.
- Залпом пей.
- Я нет. - Генка замотал головой.
- Кому сказала.
Снова, как тогда, в тот злополучный день, обожгло всё внутри. Генке на миг показалось, что откуда-то донеслась музыка, весело блеснули в темноте Мишкины глаза. Он уткнулся головой в сложенные руки и заплакал.
- Ты что же это надумал, дурачок? - Ольга Николаевна коснулась его волос. - Жизнь, Гена, знаешь, какая бывает тяжёлая. Только вот калечить её ещё больше не стоит. И глупости делать тоже. Жить надо, мальчик, во что бы то ни стало жить.
- Ольга Николаевна, я... Всё из-за меня, понимаете. И Мишка, и Аня... Я не знаю, как мне теперь.
Она прижала его голову к себе, гладила и повторяла.
- Наладится всё, Макаров. Ты у меня ещё на УДО пойдёшь, Гена. И глупостей никаких делать не станешь, Февраль ты непутёвый.
Ольга Николаевна вдруг коснулась губами его щеки. Внутри у Генки всё замерло, и он невольно потянулся к ней. Она не оттолкнула...
Генка Макаров провалялся в жару четыре дня.
- Может, в городскую больницу его, Ольга Николаевна? - Волновался начальник колонии. - Не пoмрёт он у нас?
- Пусть только попробует. Вытянем. На себя беру всю ответственность.
И парень не подвёл. Молодой организм справился и с жестокой простудой, и с нервным потрясением. Дядя Юра хлопал его по плечу.
- Напугал ты нас, Гена. Я уж Зое своей про тебя рассказывал, так она говорит, может, после освобождения к нам в город поедешь. А что? Выйдем с тобой почти в одно время. Здесь рядом же. С жильём поможем. И учиться есть где. Хоть в Алёшин техникум, на автослесаря или электромеханика. Потом в автосервис устроиться можно. Всегда с деньгами будешь.
- Видно будет, дядя Юра. - Не спорил Генка. - В лётчики-то мне теперь дорога точно заказана. Таких не берут в космонавты.
* * * * *
Аня вернулась из поездки подавленная. Елизавета Яковлевна всячески старалась подбодрить её, но у девушки совсем опустились руки.
- Бабушка, он чужой. Совсем чужой, понимаешь.
- Трудно ему, Аня. Гена, по сути, мальчишка ещё. А здесь, раз, и вся жизнь под откос.
- А мне разве не трудно, бабуль? Он же не знает, как они смотрят все. Ну пусть не все, но смотрят.
- А когда он вернётся и рядом с тобой будет, думаешь, иначе смотреть станут?
- Ещё хуже...
- Вот именно, ещё хуже. Гена никогда не был глупым мальчиком, Анютка. А честным и благородным. Он тебе зла не хочет, пойми, боится, что из-за него у любимого человека вся жизнь кувырком пойдёт.
- Думаешь, я не понимаю. Я ему даже уехать предложила. Нет, бабуль, ты просто не видела его, не слышала. Он сказал, что у него другая девушка есть.
- Обманул. Когда ему было с девушками знакомиться.
- Может быть, и не обманул. Это же не тюрьма. Мне дежурный сказал, что их даже за территорию выпускают, если по работе надо. И я сама видела, пока ждала, что там женщины заходили, которые работают в этой колонии.
Аня плакала, а Елизавета Яковлевна всячески старалась её утешить. Она видела, что и сын, и невестка с опаской ждали возвращения Гены. Пока нет в городе парня, и старший Боев никак не проявляет себя, а вернётся, как знать. Горе от потери ребёнка не притупляется с годами, а здесь времени прошло всего ничего. Да и бабушка Мишина такой трагедии не пережила. Покоится теперь рядом с внуком.
Но слова Елизаветы Яковлевны не могли смягчить Анино горе и растопить обиду. Она всё понимала, и обижало её не само поведение Генки, а его отношение к любым Аниным попыткам найти выход.
"Он просто не хочет". - С горечью думала она. - "А, значит, скорее всего, это правда. Ему проще найти другую девушку и никогда не возвращаться в город, который принёс ему столько бед".
Однажды, возвращаясь с занятий, Аня неожиданно услышала, как кто-то окликнул её. Она завертела головой и, увидев машущего рукой парня, улыбнулась.
- Лёшка!
Лёшка Авдеев, казалось, ничуть не изменился. На мгновение память вернула Аню в предыдущую весну, полную планов и надежд.
- Привет. - Бывший одноклассник подбежал к ней, легко поцеловал в щёку. - Сто лет тебя не видел!
- Я тоже. Лёш, ты куда поступил?
- Да никуда. Я у отца на заводе учеником. А что, платят нормально. Вот сейчас отслужу, обратно вернусь.
- А ты что, в армию уходишь?
- Ну да. С весенним призывом. Придёшь провожать?
- Приду.
Они замолчали неловко. Авдеев помялся и спросил с деланным равнодушием.
- Ну как там Февраль? Пишет?
- Не пишет. - Ане не хотелось делиться с Лёшкой своими переживаниями. Впрочем, дав такой ответ, она даже не солгала.
- Мишу жалко. - Лёшка прищурился от мартовского солнца. - Помнишь, как в кафешке сидели тогда?
- Помню.
- Может, зайдём?
- Давай в другой раз, Лёш.
- Ловлю на слове. - Он улыбнулся. - Ань, ты не обижайся на меня.
- За что? - Удивилась она.
- Ну, за то, что нёс тогда всякое, за шуточки глупые. Просто обидно было, что ты всегда с Генкой и с Генкой. Да и глупый был, чего там.
- А сейчас поумнел?
- Сейчас поумнел. Просто после выпускного как-то сразу стало понятно, что детство закончилось, и что по-разному быть может. Иногда вот так, как с Мишкой.
- Ты тоже думаешь, что это Гена?
- Не знаю. - Лёшка поднял руки, словно отгораживаясь от её вопроса. - Февраль, конечно, тип мутный, но чтобы Мишку вот так. Хотя, там же всё случайно вышло. Давай не будем об этом, Ань. Всё равно не поправить уже ничего.
- Это точно. Не поправить. - Она отвернулась, думая о своём. - Ладно, Лёш, я пойду. Пока.
- Пока. - Лёшка ещё долго глядел ей вслед.
А потом пришёл к ним домой.
- Здравствуйте. А я к Ане. Вы меня помните? Я Лёша Авдеев. Мы учились вместе.
- Конечно помним, Лёша. - Мать Ани улыбнулась парню. - Вы же сидели за одной партой, кажется.
- Было такое дело. - Засмеялся Лёшка. - Это был самый счастливый год в моей жизни. И самый успешный. Я про успеваемость.
- Привет, Лёш. - Аня вышла из комнаты. - Ты чего пришёл?
- Аня. - Мама с укором посмотрела на неё. - Так невежливо.
- Да ладно. Мы всегда так общались. - Махнул рукой Авдеев. - Ань, помнишь, в кафе собирались? Погода классная. Давай в кино и в кафешку нашу.
- Иди, Анют. - Поддержала Лёшу мама. - Ну чего в самом деле дома сидеть.
- Мама, можно я сама решу?
- Конечно.
Елизавета Яковлевна слушала оживлённый голос невестки. Она понимала, как хочется родителям, чтобы дочь поскорее вернулась к прежней жизни и перестала думать о Генке Макарове. Тогда, глядишь, и окружающие забудут о том, что Аня встречалась с ним, и перестанут соотносить их семью с этим страшным случаем.
- Ань, не будь врединой, пойдём. Мне погулять всего ничего осталось. Скоро в сапоги и на плац.
- Хорошо. - Нехотя согласилась она. - Подожди, я сейчас.
Они провели вместе весь день. Как ни странно, но Ане было легко с ним, и казалось, что проблемы и переживания на какое-то время отступили на второй план. Лёшка по-прежнему балагурил, но сейчас его шутки уже не казались Ане такими глупыми. Наверное, и в самом деле, поумнел.
* * * * *
Время шло. Гена работал в пекарне с новым напарником. Володя Солнцев, который и научил его всему, вышел по УДО, а Генке дали в помощь недавно прибывшего в колонию тихого и неприметного мужчину, не склонного к разговорам, но исполнительного и трудолюбивого. За время пребывания в колонии Генка привык и к распорядку, и к новой работе, и к мысли, что жить можно везде. Аня перестала писать ему, но надежда на то, что от этого станет легче, не оправдалась, и он по-прежнему скучал по девушке.
Огорчало Генку и то, что через какое-то время после той февральской ночи и его болезни Ольга Николаевна начала держать себя с ним всё более отстранённо. Голубева больше не приглашала его в здравпункт, здоровалась кивком головы и лишь однажды окликнула, как прежде.
- Макаров.
Он радостно поспешил к ней, но она окинула его взглядом и поинтересовалась.
- Ты, Макаров, почему прошение на УДО не подаёшь? Тебе уже можно. У руководства колонии ты на хорошем счету. Тебя поддержат.
- Я не знаю. - Растерялся Генка. - А зачем? Меня там всё равно не ждёт никто.
- Ждёт, не ждёт. Ты, Геннадий, заканчивай с этими глупостями. - Она нахмурилась. - Ступай к начальнику, он подскажет, что и как надо делать.
- Ольга Николаевна!
- Ты слышал, что я сказала? - Она развернулась и направилась к проходной.
- Слышал. - Он непонимающе посмотрел ей вслед и зашагал к административному корпусу.
******************************************
📌 Подписка на канал в Телеграм 🐾
***************************************
Продолжение следует... часть 5
(Если сегодня ссылка не активна, то следующая часть будет опубликована завтра. Спасибо за понимание!)