Ольга лежала и смотрела бездумно вверх. Там, между лохматых лап ели какая то звездочка умудрилась заглянуть в лежбище троих людей. Ольга не мигая смотрела на нее и порой ей казалось, что звезда подмигивает, хочет что то сказать, зовет за собой.
Женщина разозлилась на эту звезду. Вот еще, хорошо ей там наверху за людей решать. А попробовала бы она побыть на ее месте. Каждое утро просыпаться с мыслью, как пережить этот день, чем накормить детей, да и самой хоть чего то поесть, чтоб ноги раньше времени не протянуть.
Ольга повернулась на бок, чтоб не видеть звездочку.
- Ишь, подмигивает, - подумала она сердито. - Я и без тебя знаю, что пустят утром за тем несчастным погоню. Там и фрицев то много не надо. Пара собак да полицаев. Деваться то в лесу некуда.
Думала, даже не заметила как ворчать начала на ни в чем не повинную звездочку. Потом одумалась. Что она на звезду то, что высоко в небе, сердится. Только и заботы у ней, как с Ольгой разговаривать.. Вот ведь до чего додумалась глупая баба. Она даже глаза закрыла. Но сна как не бывало.
Женщина выползла из своего укрытия. Темно кругом. Август на носу. Ночи темные, да и долгие стали уже. Не так, как бывало заря с зарею встречались. Припомнился Борька, как уговаривал он ее поискать летчика. Может живой он. Даже стыдно ей перед мальчишкой сейчас стало, как неразумному объяснить, что не может она их одних оставить. А ну как беда случится с ней, пропадут ведь они.
Страх и разум боролись в голове Ольги. Как она будет жить дальше, если будет знать, что могла спасти и не сделала этого. Побоялась. Не поверила в свои силы.
- Мама, - взмолилась она, - Подскажи, что мне делать. Как быть.
Но Серафима молчала. Видно надеялась, что дочь сама решит эту задачу. Ольга нырнула опять под елку. в темноте нащупала веревку, которая теперь так и оставалась привязанной к стволу. Потом аккуратно, чтоб не разбудить Настенку, обвязала ее этой же веревкой. Перекрестила спящих детей, выбралась обратно.
Решительно, почти бегом, зашагала к гати. Только сейчас она может это сделать. Пока темно, немцы в лес не сунутся. Страх куда то исчез. В голове только стучала мысль “Быстрее, быстрее”. Вот уж и берег, лес . Но Ольга вспомнила про собак. Не нужно, чтоб они к гати подбегали. А ну как нащупают немцы бревна затопленные в воде.
Ольга побрела по краешку болота. Она вспоминала, где то место, куда самолет упал, где столбом вился черный дым. Она брела довольно долго, старалась уходить подальше от берега, чтобы запах ее не оставался на траве.
- Где ты, отзовись! Не бойся. Я спасу тебя. Только откликнись. Времени у меня совсем мало осталось. - Кричала Ольга в сторону леса в надежде, что откликнется летчик на ее голос.
Но на ее крики никакого ответа. Только лес шумит тихохонько. Решив, что она уже достаточно далеко ушла от трех сосен, Ольга выбралась на берег. Пошла в сторону, откуда до сих пор доносился запах едкого дыма. Делала несколько шагов, окликала темноту и шла дальше. Решила, что дойдет до самолета и если не найдет летчика, то дальше искать не будет. Там уж и до беды недалеко. Скоро светать начнет.
Она вздрогнула, когда прямо перед собой увидела остов самолета.
Ольга закричала погромче.
- Эй, отзовись. Не молчи, если слышишь. Медлить нельзя, надо уходить.
После этого она остановилась и прислушалась. И вдруг ветер донес до нее тихий стон. Ольга бросилась в ту сторону. Оказалось, что она проходила недалеко от того места, когда шла. Только вот ничего не слыхала. Человек лежал в кустах. Ольга попыталась его вытащить. Он снова застонал.
- Погоди, погоди, милый. Я сейчас тебя вытащу.
Ольга, особо не обращая внимания на стоны, тащила незнакомца. Выбравшись на ровное место, она наклонилась. Один бок летчика был ободран до крови, видно когда падал меж деревьев, ободрал его. А еще одна рука висела как плеть.
Ольга сняла с головы платок, привязала поврежденную руку покрепче к туловищу. Потом постаралась поднять мужчину.
- Давай, пошли потихоньку. Нам с тобой тут прохлаждаться некогда. Супостаты собак утром по следу пустят. Надо успевать.
Летчик ничего не говорил. То ли не понимал того, что сейчас происходит, то ли думал, что видится ему это спасение. Он покорно выполнял то, что командовала Ольга и старался тверже стоять на ногах. Они медленно двигались к болоту. Ольга не могла понять, откуда у нее берутся силы тащить на себе этого человека. Хоть он и старался передвигать ноги, но почитай весь висел на ней.
Ольга с облегчением выдохнула, когда они спустились к самой кромке леса, а потом вошли в болото. Мужчина застонал, когда болотная вода обожгла его раны. С грехом пополам добрались до гати. Ольга почти закинула мужчину на бревна, что лежали прямо в воде. На берег нельзя выходить, чтоб не выдать себя запахом.
Ольга даже вагу свою потеряла. Да и ни к чему она ей была, только мешала. Руки то заняты. По бревнам приходилось идти еще осторожнее. Не дай Бог соскользнешь.
Иногда Ольга останавливалась, прислушивалась, не лают ли собаки. Но было тихо. Немцы видимо были уверены, что никуда русский летчик не денется. С одной стороны болото, а с другой стороны он к ним все равно выйдет. Лес небольшой, прочесать его недолго будет. Уже рассвело, а погони все еще не слышно. А Ольге только на радость эта нерасторопность. Оставалось то пройти всего ничего.
Оказавшись вновь на земле, Ольга не вальнулась отдыхать вместе с раненым. Оставаться на виду было нельзя. Кто знает, может в бинокль их тут видно будет. Не стоит, чтоб немцы знали, что в болоте кто то живой есть. Они прошли еще немного до низины с высокой травой. Вот там уже можно было отдохнуть. В такой траве их точно не видно будет.
Мужчина, поняв, что они теперь находятся в безопасности, расслабился, прикрыл глаза и впал в забытье. Силы окончательно покинули его. Ольга тоже прилегла рядом. Гудели руки и ноги, отходили от напряжения. Ломило спину. А в голове стучало “тук, тук,тук”. Но это все не могло сравниться с тем, что испытывала Ольга. Спасла. Спасла летчика. Не остава на растерзание врагам.
Ветер тихонько покачивал траву. До Ольги донесся лай собак. Видимо бегали они по краю болота и недоумевали, куда подевались следы. Доносились обрывки голосов. Что там кричали, понять было невозможно. И кто кричал, полицаи, немцы не расслышать. Одно было ясно, что успели они спрятаться от фрицев. Неизвестно что было бы, если бы фашисты на болоте увидели убегающих. Наверное пальбу бы открыли, сами то вряд бы сунулись в болото.
Ольга прикрыла глаза. Бессонная ночь и то, что она смогла сделать, требовали восстановления сил. Ведь еще рано совсем. Дети спят. Они даже и не подозревают, какой опасности подвергалась Ольга. Пусть спят, родимые. А она тут, на берегу отдохнет и даже подремлет. Если вдруг и застонет летчик, то там, в лесу, не услышат. Ветер то с той стороны дует.
Ольга устроилась поудобнее, прикрыла глаза. Она уже не слышала лая собак, обрывки слов, доносящихся с того берега. Она спала. Сон ее был легким и глубоким одновременно. Сколько она проспала, Ольга не знала. Но ее словно кто то подтолкнул, что просыпаться пора и женщина открыла глаза. Рядом с ней все так же лежал спасенный ею летчик. Было тихо. Никакого лая.
Ольга подняла глаза вверх. Батюшки, солнышко то уж как высоко стоит. Время то к полудню. Конечно, уж никакой погони. Сколько могут бегать немцы по берегу. Ушли, наверное. Но на всякий случай на пригорок лучше не подниматься. Береженого Бог бережет. К своей елке будут они пробираться по низинке. Хоть тут и хуже идти, зато безопаснее.
Женщина вгляделась в лицо летчика. Спит себе. Молодой еще, может ее годков или чуть постарше. Вон морщины по лбу пробежали. Волосы русые. Рассмотрела незнакомца, начала тихонечко тормошить.
- Давай просыпайся, родимый. Идти надо. У меня там детишки уж изревелись наверное все. Думала быстро обернусь, а оно вон как получилось.
Мужчина открыл глаза и с недоумением смотрел на Ольгу. Не мог сперва понять, откуда она взялась и где он. Только спустя пару минут вспомнил все, как тащила его эта женщина по болоту, торопила, а потом как он упал уже здесь на земле и она сказала, что тут они в безопасности.
- Слава Богу, очнулся. А то я уж испугалась за тебя.
Когда она заговорила про детей, которые ее ждут, летчик подумал, что может ему и сейчас все мерещится. Откуда здесь могут быть дети. Но ничего не стал ей говорить.
- Ты хоть скажи, как тебя звать то. - спросила Ольга.
- Василий.
- Ну вот и хорошо. А меня Ольгой кличут.
Ольга начала помогать мужчине приподняться. Запекшаяся на ободранном боку кровь начала трескаться, Василий поморщился от боли, но не застонал. Стыдно было показаться перед женщиной слабаком.
Ольга посмотрела на руку, которая все еще была привязана. Развязала, потрогала везде, а потом, неожиданно даже для себя сказала, что плечо надо поправить, выскочило оно. Сказала так и сама удивилась. Откуда она это знает. Пока удивлялась, велела потерпеть Василию, сказала, что больно будет, а потом резко дернула его руку. Тот только вскрикнуть успел. И все. Почувствовал, что может уже шевелить своей рукой. Больно хоть еще, но не сильно. Терпеть можно.
От того, что она сейчас сделала, неизвестно, кто удивился больше. Василий или Ольга. Она все никак не могла взять в разум, откуда она это знает и как смогла поставить руку на место. На ум пришли слова Серафимы, что знания ей будут приходить сами по себе, как надо будет. Она ведь тогда не поверила. А вот так и получается.
Она подвязала руку платком. Нельзя сразу напрягать ее, пусть приходит в норму. А Василию после этого стало намного легче. Что бочину ссаднит, так ведь это ерунда, пройдёт. Зато он даже идти теперь может, не опираясь на женское плечо.
Но Ольга буркнула.
- Нечего геройствовать. Обними меня за шею и пойдем. Тут недалеко.
Так и пошли, обнявшись, к своей елке.