Они продолжали двигаться от фермы к ферме, надолго не задерживаясь. Ферм было бесконечно много, как и их счастья.
Иногда, они оставались в лесу. Просто так. Прижимаясь к теплому боку Сороковой в шалаше, Тимофей, думал, как же им хорошо вместе. Они ели вкусное натуральное мясо, пили хрустально чистую воду, купались в водопадах и любили друг друга под звездами.
Тимофей ворочался на лапнике, не в силах уснуть. Час назад над головой, закрыв своей черной, поглощающей свет, тушей звездное небо, которым любовались влюбленные, в направлении столицы планеты, проплыл огромный крейсер Путейцев в сопровождении эскорта атмосферников. Сороковая уже во всю сопела, а он мучился. Мучился, что не испытывает к захватчикам, все действия которых были последовательны, понятны и логичны, никакой ненависти. Мучился, что ненавидит «своего» майора эсбешника больше, чем «чужих» Путейцев.
- Как думаешь, мы должны бороться? Устраивать засады на их отряды, жечь их склады, разорять их караваны, - он не сомневался, что она не спит.
- Жечь их танки, уничтожать ППД, сбивать крейсера. Короче, «Бороться всеми возможными способами каждую свободную минуту, чтобы земля горела под ногами оккупантов», - не оборачиваясь процитировала Устав Сороковая.
- Тебе смешно…
- Ну про крейсер же смешно?
- Про крейсер да, смешно, но я присягу давал. «Служить и защищать. Да не померкнет сияние Лучей».
- Они предали тебя, меня, нас. Ты думаешь я не понимаю, что меня бы убили, говоря людскими терминами? Прекрасно понимаю и мне было страшно, обидно, но я была бессильна. Если б не ты, меня бы уже не было.
- Все равно.
- Моралист.
- Еще скажи свое любимое «дурак».
- Нет, не дурак, - она вздохнула, - ты молодец. А я вот их ненавижу и пальцем не шевельну, чтобы за них бороться без приказа.
- А у тебя разве нет какой-нить прошитой директивы?
- У меня - нет, - загадочно заявила она, - давай о чем-нить другом. Смотри как красиво.
На черном полотне сияли, перемигивались, гасли и загорались тысячи звезд. Тайга находилась почти на самом краю скопления, которое отсюда смотрелось как молочная пенка на свежезаваренном кофе.
- А когда война кончиться, она же должно когда-то кончится, ты бы чем хотела заниматься?
- Война никогда не кончается, - вздохнула она. Помолчала. – Не знаю… А что бы я могла делать?
- Модельный бизнес.
- На Тайге?
- Ну да. Тогда в полицию или охранные фирмы.
- Это тоже война в каком-то смысле.
- Да хоть в официантки. Какая разница куда…
- Да ну… А ты кем?
- Да вон фермы обслуживать – туда всегда нужен персонал. Только когда это еще все будет. Давай спать уже, - Тимофей зевнул так, что хрустнула челюсть, - уже светать скоро начнет.
Дождавшись, пока Сороковая уснет, Тимофей засунул руку под кровать и достал планшет. Будучи лишен нейросети, у него уже не оставалось выбора, каким способом получать информацию.
Планшет был выменян на связку шкурок у старика-отшельника, который жил на одной из ферм, встретившейся им в их путешествии. По его словам, он раньше ее обслуживал, пока его не выперли по возрасту. В городе у него родных не было, мизерного содержания от Компании не хватало. И он вернулся сюда. Взломав коды доступа, он спокойно доживал свой век в окружении механизмов, которым посвятил всю жизнь.
К сожалению Тимофея, планшет был очень старым, Сеть поймать не мог. А все что на нем было – это только огромная библиотека книг всех жанров, народов и времен.
Убавив светимость экрана, он погрузился в чтение. Сороковая, которая, видимо уже без него, ознакомилась со всем тем, чего понаписали люди за столетия, постоянно сыпала отсылками и цитатами, из-за чего у Тимофея начал развиваться комплекс неполноценности. Особенно часто, девушка обращалась к творчеству Шекспира. С него он и решил начать. «Гамлет. Принц датский» ему в целом понравился. А вот любимая Сороковой «Ромео и Джульетта», ему была до зевоты скучна. Но он мужественно пытался продраться через перипетии сюжета.
- Что читаешь, - не открывая глаза мурлыкнула она и потерлась обнаженной попкой о его ноги.
- Шекспира. Про то, как дети двух враждующих семей полюбили друг друга.
- А. «Нет повести печальнее на свете…»
- Тихо, не рассказывай.
- Почитай мне.
- Ты же читала.
- Ну Тимааа.
Он сел повыше, а она тут же сгрузила ему голову на колени и приготовилась слушать.
Девушка слушала внимательно, иногда задумывалась, что-то явно проговаривала, чуть шевеля губами.
Потом они лежали обнявшись. Он не видел ее лица, но чувствовал исходящие от нее волны грусти.
- Любовь… - протянула она.
- Угу, - Тим убрал планшет и гладил её прохладную гладкую спину.
- Скажи, что ты меня любишь.
- Я тебя люблю.
- А что такое – любовь?
- Ну… Это… Может, острое желание обладать?
- Ты думаешь, Ромео просто хотел остро обладать Джульеттой? А Джульетта хотела остро обладать Ромео?
- Ну оно, вроде, так...
Она сложила на него руки, подперев голову и уставилась прямо ему в глаза.
- Неужели твои чувства ко мне можно уместить в «желаешь мною остро обладать»?
- М… Нет… Точно, нет, - он попытался ее поцеловать, но она отстранилась.
- Ну так что же такое любовь? – она снова улеглась обратно, вороша редкие светлые волосы у него на груди и слушая, как мерно бьется его сердце.
- Я поищу ответ и обязательно скажу, - серьезно сказал Тимофей.
- Давай спать, - она потерлась щекой, поудобнее устраиваясь.
А он лежал, с удовольствием ощущая ее тяжесть на себе, и не мог заснуть, ища внутри себя ответ на заданный вопрос.
***
- Ну зачем ты мучаешься? – Сороковая обняла его, подкравшись сзади, пока Тимофей, глядя в воду, мучительно скреб щетину заточенным бытовым ножом, подмыливая наливающиеся красным лицо.
- Привычка. Чтобы не колоть твои нежные щечки. Чтобы не выделяться среди вас. Выбирай любой вариант.
- А, по-моему, тебе бы пошла борода.
Он скептически осмотрел одну щеку, признав результат приемлемым, и принялся за вторую.
- Я, кстати, нашел определение, что такое Любовь.
Умывшись и обтершись предоставленным полотенцем, он сгреб в охапку девушку, поднял и закружился с ней.
- Это безусловное желания счастья другому человеку. Я тебя делаю счастливой?
- Даааа, - она улыбалась, жмуря глаза.
- А если я отпущу бороду, я сделаю тебя еще счастливее? – взял он в руки ненавистный нож.
- Скорее всего.
- Тогда решено.
Брошенный нож сверкнул в лучах встающего солнца и, оставив быстро пропавшие круги на воде, скрылся на дно озера.
- А давай поженимся, - вдруг сказал Тимофей, удобно устроившийся на целой охапке золотых и красных листьев и придерживающий за бедра сидящую на нем девушку. Он был в ней, но двигаться не хотелось – просто ощущать ее изнутри. Проблему смазки решали, разводя водой сухпаи с запасов ферм. Получавшийся биогель был склизкий и густой. Как раз, что и требовалось.
- М? – спросила она.
- Ну образуем семью.
- Мы и так семья, - она обвела руками лагерь, имея в виду и Эльдар, располагавшихся вокруг.
- Ну тут официально. Подаем заявку на вступление в брак. Нас регистрирует официальное лицо. Получаем удостоверение.
Она покрутила бедрами, выдавив из Тимофея сдавленный всхлип.
- И где ты найдешь тут, - она вновь обвела руками лагерь, имея уже в виду деревья, горы вдалеке и озеро, поблескивающее под вечереющим небом темной водяной гладью, - официальное лицо, имеющее право на регистрацию?
- Не знаю, - он поднялся и уткнулся лицом ей в груди, - но я хочу, чтобы ты была моей всеми способами.
Они слились в долгом поцелуе.
- В городе найдем, - она активно двигала бедрами и Тимофею невольно приходилось начать двигаться с ней.
- А еще там можно вырастить тебе новую руку, - сказала она, мерно двигаясь, потихоньку наращивая темп.
- А как, - дыхание уже сбивалось, - же «практичность»?
- Просто хочу. Чтобы ты обнимал меня обеими своими руками. Не стесняясь и не опасаясь меня поцарапать, как ты боишься сейчас. Могу я просто хотеть?
- Все. Что. Угодно. Для. Тебя. Любимммаааая.
Она удовлетворенно чмокнула его в нос, стекла с него одним плавным движением и побежала купаться. Тимофей, наблюдая, как изящная фигурка, взметнула фонтан брызг, спугнув стаю водоплавающих, зябко поежился – вода в озере была ледяной – осень уже вступила в свои права и лед на траве утром уже не был редкостью.
***
«Следуйте Пути, и вы придете», - бубнил громкоговоритель на столбе, - «сбившихся с Пути ждет только небытие». Небольшой город, название которого Тимофей даже не стал узнавать, притаился в горной долине, защищавший его от северных сезонных ветров. Жили в нем в основном обслуживающие автоматические фермы и шахты инженеры с семьями, а также самый разнообразный сброд, скапливающийся на отдаленной от центральных миров планете, как мусор в труднодоступном углу.
Судя по болтающимся на виселицах замерзшим трупам разной степени разложения и обклеванности, Путейцы уже попытались навести здесь порядок.
Немногочисленные прохожие, не обращая внимания на запорошенные снегом вездесущие черные баннеры с красной ломанной линией, брели по своим делам. Двое, закутанные по самые глаза, вышли из подворотни. Одна фигура уверенно и спокойно пошла по улице, вторая же приотстала и, опасливо крутя головой, шмыгнула вслед второй.
- Тима, ты сейчас привлечь чье-то внимание. Иди спокойно, - Сороковая схватила Тимофея за руку и силой притянула к себе, поставив рядом.
- Вдруг нас ищут.
- Да кому мы нужны. Я - секретная, а ты простой лейтенант. Даже если они тебя искали, прошло слишком много времени.
- Все равно, - он передернул плечами, - я был лучшим. Мои тактические наработки в Академию отправляли.
- Параноик. Как рука?
- Чешется нестерпимо.
- Как и сказал биотехник. Мозг уже отвык и сейчас привыкает обратно.
- Я знаю, - он яростно почесал правую руку через одежду, - далеко еще?
- Через два квартала, - Сороковая уверенно вела их по лабиринту улочек, засыпанных снегом и мусором.
- Лучше б не пользовалась интерфейсом – вдруг отследят обращение к спутникам?
Она только фыркнула.
Они вышли на небольшую площадь, где летом, наверняка, был фонтан. Под сугробами угадывались очертания скамеек и клумб. В торце площади высился белый дом с несуразной прилепленной поверх крыши башенкой с небольшим колоколом и крестом наверху. К двери в не чищенном снегу была протоптана извилистая тропинка.
- Церковь? – удивленно спросил Тимофей.
- Ты ж хотел зарегистрировать семью.
- Дык я официально…
- А ну да, - Сороковая развернулась, схватив его за руку и имитировала начало движения, - пункт регистрации «Следующих по пути» на соседней улице.
- Да понял, понял, - он вырвал руку, потом под ее взглядом, сам предложил локоть, за который она уцепилась.
Они вошли в дверь, неряшливо оббитую изнутри утеплителем и обмелись от снега стоящим явно для этого в углу веником, размотали шарфы, сняли куртки и повесили на, порядком погнутые, крючки.
Внутри церкви было тихо, жарко и очень душно. В тусклом свете, льющимся через маленькие окна у самой крыши, витал легкий дымок от свечей, тускло чадящих в ящиках с песком около разных икон.
- Ты знаешь, что тут нужно делать? – Сороковая вцепилась в локоть Тимофея и любопытно оглядывалась по сторонам.
- Ну так. Мама крещеная православная, но мне не навязывали веру. Но вроде как тоже православный по рождению… О! Смотри!
Тимофей схватил пару тонких свечей из ящика на входе, одну всучил девушке, и подвел ее к одной из икон. С нее на них смотрел жизнерадостно улыбающийся молодой мужчина.
- Святой Юрий, покровитель всех космических путешественников, - он поджег свечку от другой и воткнул в песок.
- А покровители женщин тут есть? – спросила она шепотом.
- Конечно, дочь моя. Мать Богородица, - статный мужчина с бородой, выше на голову обоих прихожан, выросший за их спинами, подвел ее за руку к большой красивой иконе. Она замерла, рассматривая печальное и светлое лицо женщины. На волосы лег серый платок.
- Негоже простоволосой в храме божьем, - священник аккуратно завязал узел под подбородком, - если буду нужен - я в келье.
Из-за приоткрытой двери в конце небольшого помещения, раздавалась вполне современная танцевальная музыка и была видна включенная инфопанель.
- Да вы, собственно, и нужны, святой отец.
Они отошли в сторону, пока девушка с очень серьезным видом, аккуратно воткнув свечку к множеству остальных, стояла у иконы, шевеля губами.
- Слушаю, сын мой.
- Мы хотим зарегистрировать брак. Пожениться.
- Это вам в Отдел по гражданским делам. Он тут рядом.
- Да нет. Мы тут хотим. Как это называется?
- Обвенчаться.
- Да. Вот. Оно же тоже считается?
- Только оно и считается, сын мой.
- Что для этого нужно?
- Согласен ли ты, раб божий Тимофей, принять в жены рабу божью Алёну, любить ее в горе и в радости…
- Что за Алена? – шепотом спросила Сороковая.
- Это ты, - шепотом ответил он.
- … хранить ее и оберегать…
- А почему Алёна?
- Потом что это имя значит «прекрасная» и в честь бабушки моей по отцовской линии.
- … в горе и в радости…
- А по материнской линии как звали?
- Матрена.
- А это что значит?
- Не знаю.
- А Тимофей что значит?
- Чтящий Бога.
- А ты разве чтишь?
- Отстань.
… любить ее до скончания веков?
- Да.
- Согласна ли ты раба божия Алёна…
Девушка рассматривала небольшое колечко из металлопласта на пальце – других у святого отца Василия не нашлось. Они сразу признались, что у них нет денег, на что священник добродушно махнул рукой. Он напоил их чаем из двух больших кружек и накормил бутербродами с колбасой. Потом, уже тепло прощаясь, он поцеловал каждого в лоб, размашисто перекрестил и напутствовал:
- Плодитесь и размножайтесь!
Потом наклонившись доверительно сказал посмурневшей Сороковой:
- У вас будут очень красивые дети.
***
Всю дорогу назад девушка шла очень быстро, таща Тимофея за собой, что ему приходилось бежать.
- Сороковая, ну ты чего.
- Меня Алёна зовут, - она посмотрела ему в глаза.
- Ты чего, умеешь плакать? – он, опешив, смотрел в ее влажные глаза.
- Я много чего умею. Многому учусь. Но что-то я не смогу сделать никогда.
- Мы что-нибудь придумаем, - забормотал он, понимая, что имеет в виду девушка и думая, что лучше бы отец Василий просто попрощался.
Она вновь рванула вперед, а Тимофей поспешил за ней.
«Следование пути – единственный способ дойти до конца». На большом экране перед ними человек в черно-красном балахоне, глядя прямо на идущих внизу людей, бубнил заповеди из «Путеводника». «Дойти до конца Пути – обязанность каждого. Но Путь длинен и долог. Идите пока не сможете идти. За вас продолжат идти дети, а за них - дети ваших детей. Рожать детей – обязанность к…»
Сороковая метнула полный горя и злости взгляд. Экран заискрился полосами цветных помех и потух. Она шла вперед и экраны темнели с ее приближением. Потом, начали взрываться, раскидывая в стороны целые снопы искр.
- Сороковая, Алёна, да подожди ты! Куда ты несешься, - Тимофей, утопая в глубоком снегу, пытался ее догнать.
Люди начали оборачиваться им в след, показывать на бегущую девушку пальцами. Со стороны главной улицы стремительно приближался красно-черный автомобиль, а в воздухе зависли дроны.
- Приготовиться к проверке личности, - разнесся металлический голос. Прохожие привычно встали вдоль стен, оголив запястье.
- Чёрт, - выругался Тимофей, лихорадочно пытаясь вытащить бластер, спрятанный глубоко под одеждой.
- Гражданин, остановится. Иначе мы открываем огонь.
Перед ногами и не думающей останавливаться девушки хлестнула предупредительная очередь.
- Нет, - прошептал он, когда белые волосы скрылись под боевым шлемом, а одежда упала в снег, обнажая бело-серебристую броню, по которой синими всполохами заструилось силовое поле.
Дрон вспыхнул и разлетелся градом обломком. Одновременно взорвались и оба других.
Несколько лучей ударили в снег, где только, что стояла девушка.
Патрульные опустили оружие и растеряно крутили головами.
- Где она?
- Не з…
Головы, вырванные вместе с частью позвоночника, покатились по земле, а снег вокруг стремительно налился красным.
Тимофей попытался сдержаться, но все-таки его вырвало.
- Ну вот зачем ты… - сокрушенно посетовал он, пытаясь обойти ее и заглянуть в лицо.
Она, не обращая на него никакого внимания, быстро перезарядила бластер и вернула в кобуру, подхватила один из лучеметов патрульных, проверила заряд и упругими широкими шагами пошла к лесу, все ускоряясь.
Когда он, пыхтя и отдуваясь, добежал до места, где их должны были ждать остальные, лагерь уже был свернут. А Эльдары, собрав имущество с закаменевшими лицами и пылающим желтым огнем на броне, строились для марша.
- Ты взяла на себя прямое управление?
Он бросил взгляд за спину. Город издалека напоминал растревоженный улей. Появившиеся в небе над городом точки, не обещали ничего хорошего.
Дозорные ушли вперед, чуть погодя, двинулся авангард. За ними - остальные.
«Они ж не собираются меня брать с собой», - вдруг дошло до Тимофея. Он успел запрыгнуть на спину одного из Эльдар и уцепиться ему за шею, когда они быстрой рысью побежали вперед.
Держаться становилось все труднее. Новая рука вообще еще плохо слушалась и быстро занемела. Он кое-как держался левой, понимая, что скоро придется падать в снег.
К его счастью, уйти далеко им не дали. В небе нарастал гул. Над кронами мелькнули знакомые монолиты десантных кораблей, по лесу разнеся быстро приближающийся треск деревьев. Сороковая осмотрелась и скрылась в снежном вихре. Отряд тут же рассредоточился, растворяясь среди деревьев. Тимофей облегченно шлепнулся в снег и залег в кустарнике, доставая свой бластер.
На поляну, буквально через несколько минут, выскочило несколько танков, пропахав глубокие борозды в снегу, по которым их догоняла пара броневиков. Машины замерли, хищно поводя башнями. Аппарели откинулись, и из броневиков посыпались солдаты.
Рядом плюхнулся десантный катер, из которого тут же принялись выгружать стационарные бластеры и минометы.
А потом был бой, и Тимофей понял, что такое эффективное управление взводом и как он был неправ, думая, что он самый лучший пехотный командир. Ни одного лишнего выстрела, ни одного лишнего движения, ни единой потери. Враг перестал существовать уже к исходу первой минуты.
«Сто процентов эффективности», - прошептал он, вставая и отряхиваясь от налипшего снега.
Треща, рвался боекомплект в танках, жарко горели обломки транспортника, а Эльдары, уже деловито собирали боеприпасы и оружие. Отдельный отряд бесцеремонно освобождал силовую броню от останков бывших владельцев. Особое внимание уделялось элементам питания и гранатам. Поляна все больше напоминала скотобойню. Сороковая бегло осмотрела уцелевший бронеавтомобиль с оплавленными отверстиями точечных попаданий в местах размещения экипажа, и внутрь, выбросив трупы, тут же сели несколько Эльдар. Стволы спарки на крыше шевельнулись и внимательно уставились в небо.
- Ты собралась воевать? Зачем? – Тимофей закрывал нос рукавом, но густой тягучий запах горелого мяса, крови и содержимого кишок, все равно просачивался, вызывая рвотные позывы, - давай просто уйдем, нас не найдут. Все будет как раньше.
Он попытался заглянуть внутрь глухого шлем, в котором отражались языки пламени и пылающий едко-красный огонек на груди.
- Любимая, это же я.
Она, будто не замечая его, двинулась к выстроившимся Эльдарам. Он попытался схватит её за плечо.
- Я твой командир! Я прика…
Рука сжала горло, не давая ему закончить фразу. Подняв тело в воздух, она осмотрела его, будто пойманного жука. Хватка усиливалась. Предательски затрещали кости. Он перестал бороться и безвольно обвис. Мгновение помедлив, она все-таки забросила полузадохнувшегося и надсадно хрипящего Тимофея, пытающегося вдохнуть смятым синеющим горлом хотя бы глоток воздуха, в десантное отделение бронетранспортера, где уже лежало трофейное оружие и броня, густо покрытые кровью и ошметками мяса. Люк захлопнулся и машина, рывком набрала ход.
***
Крыса подняла голову и принюхалась, шевеля усами – еда. Постоянно оглядываясь, она подкралась к аппетитно пахнущей кучке мяса. Стащила один кусок, стремительно отбежав обратно в груду обломков. Второй кусок. Осмелела и присев рядом, принялась за обед. Это стало ее последней ошибкой.
Резкий удар приклада тяжелого армейского лучемета, короткий писк и удовлетворенное бормотание охотника.
Тимофей быстро отрубил голову лапы и хвост, снял шкуру, сноровисто выпотрошил тушку и закинул в сумку. Взял приманку и отнес ее дальше – крысы не приходили туда, где убивали их собрата. Этому ему пришлось научиться, чтобы выжить. Как и многому другому.
В гулких пустых коридорах базы гуляло эхо. Он привычно старался двигаться тихо – брошенная база была желанным местом для разнообразной агрессивной живности. Он сидел в одной из сохранившихся комнат жилого сектора и жарил крысу на плазменной горелке. Аппетитно пахло шашлыком. В котелке закипал концентрат. В наушниках тихо играла музыка из найденного плеера, а он думал, что близок к цели, которая несколько месяцев назад казалась невыполнимой.
Он тогда не умер, потому что не дал себе умереть. Непонимание, обида, злость, упрямство. Почему? Что случилось? Что с ней? Дикий коктейль, бурлящий в его лихорадочных спутанных мыслях, не давал ему провалиться в спасительное ничто. Вот сейчас откроется люк, она вытащит его, и он ее сразу простит. Но не приходила и не вытаскивала. Холод поселился во всем теле. Было дико больно дышать, и он заставлял себя это делать, массируя сведенными синими пальцами горло. Нужно разобраться. Нужно понять. Нельзя засыпать – ведь так легко не проснуться. Мучала дикая жажда. Потом присоединился голод. Штаны были многократно изгажены. Вонь от стухающего мяса, крови и его испражнений уже не чувствовалась – привык.
***
Броневик двигался – трясло, ревел двигатель. Иногда все стихало. Когда он уже начинал ворочаться, чтобы выбраться, движение возобновлялось. На одной из остановок он понял – или сейчас, или уже никогда. Собрав все последние силы, он ползком добрался до кормового люка, навалился на рычаг разблокировки и вывалился в снег, упав в него лицом, и тут же начав жадно его запихивать в рот.
Сколько он так пролежал, блаженно вдыхая чистый холодный воздух, ощущая влагу на лице и внутри себя, он не знал. Рядом кто-то остановился. Его подняли в воздух. Она смотрела на него, будто не понимая, что он такое и откуда взялся. Ледяные синие глаза. Он ей улыбнулся.
- Привет, любимая.
Удар о стенку десантного отделения, куда был небрежно заброшен, погасил его сознание.
Он пришел в себя, когда его аккуратно переложили в сторону. Безразличные золотистые глаза Эльдара, загружающего в броневик какие-то ящики. Желтый огонек.
- Привет, двадцать пятый, - прохрипел он, - рад тебя видеть.
Солдат, конечно, ничего не ответил. По крайней мере, он не собирался его бросать или бить.
В распахнутом люке было темно. Пахло дымом и снегом. Тимофей выбрался и переполз под борт броневика. Осмотрелся.
Жарким пламенем горел головной грузовик. Его методично тушили сразу несколько Эльдар. Сороковой видно не было. В отсветах огня с трудом различалась целая колонна грузовиков, на вид вполне гражданского вида и черные распластанные кляксы тел на сиреневом снегу.
Он подбежал к ближайшему. Он был толще Тимофея, но рост подходил. Он быстро его раздел, сняв даже нижнее белье. Заглянул в кабину грузовика, схватил оставленную сумку с пассажирского сиденья. Сунулся в бардачок: фонарик, мультитул, какие-то бумаги, несколько банок энергетика – все полетело в сумку. Сорвал путевой планшет с крепления. Спрыгнул на дорогу. Присмотрелся к следующему грузовику. Но заметил стремительную серебристо отсвечивающую фигурку, идущую в его сторону и со всех ног, метнулся в броневик и забрался внутрь, крепко сжимая в руках добычу. Она мгновение постояла около створок и ушла.
Ничего вкуснее этого бутерброда он не ел. Иногда, он кусал его прямо с оберточной бумагой, яростно работая челюстями, прерываясь только на то, чтобы сделать экономный глоток из банки.
Сытый, одетый в мешковатую, но чистую и теплую одежду, он дремал, удобно устроившись у ящиков с ручными ПЗРК. Ему было хорошо в этот конкретный момент, но он четко понимал – ему повезло. А везти так будет не всегда.
Сражения, переезды, смена подбитого броневика на другой такой же, снова сражения и снова длинные перегоны. Разоренные лагеря с горами трупов, разбитые колонны техники, развалины каких-то строений, где они прятались почти двое суток, бросив всю технику. И далеко не всегда, ему удавалось найти сухпаи или даже пригодную питьевую воду.
Оказалось, что жареная крыса – это вкусно. А большой земляной червь может успокоить болящий от голода живот на целых два часа.
Что пить воду из лужи нельзя, даже если очень хочется. И что всего лишь одна инъекция из найденной универсальной аптечки и мгновенно наступившее облегчение после недельного кровавого поноса с лихорадкой, может доставить почти сексуальное наслаждение.
Ей до него не было никакого дела, а, чтобы избежать агрессии, достаточно было не попадаться на глаза. Он, будто зритель затянувшегося многосерийного фильма наблюдал за ее успехами и неудачами.
Как бы не было эффективно управление в бою, с какой бы отчаянной изобретательностью, граничащей с безумством, не использовалось оружие, техника и местность, их было всего сорок против всей мощи взбешенных людей, которым какая-то жалкая кучка повстанцев, с непонятными целями, уже полгода мешала спокойно идти по их Пути. Потом тридцать пять. Потом восемнадцать. Все большие силы вовлекались в операции по их поимке. После уничтожения отряда, целиком состоящего из местных, Тимофей подобрал с трупа листовку, где за его голову, как командира, была назначена сумма, за которую можно было купить поместье на центральных мирах. Было приятно. Он понимал, что заслуги именно его в этом немного, но втайне был горд таким признанием со стороны врага – все-таки, Сороковая использовала именно его тактические наработки, пусть и на совершенно другом уровне реализации.
Им бы скрыться, исчезнуть, чтобы все успокоилось. Но Сороковая, или все же, Валькирия, и не думала прекращать партизанские действия. С маниакальным упорством, она ровняла с землей тактические базы, уничтожала конвои, превращала места дислокации войск противника в кладбища. Тимофей, пытавшийся анализировать причины произошедших изменений, с горечью признавал, что та, кого он называл Сороковой, ушла в глубь того, что заменяло ей разум, отдав всю власть над телом своей боевой ипостаси - той самой Валькирии, у которой включилась программа противодействия захватчикам.
Иногда, проезжая мимо автоматических ферм, он хотел взять и сбежать туда. Туда, где есть еда, чистая вода, одежда, где можно ходить в полный рост, где есть нормальная кровать и аптечки. Но он гнал эти мысли прочь – никто, кроме него не сможет помочь его девушке, заточенной где-то внутри этой машины, несущей смерть. Ему казалось, только благодаря этому, он все еще жив – слишком сильная у них установилась связь и даже там, в глубине подсознания, Сороковая спасала его. Нужно было вытащить ее оттуда.
Над тем, как это сделать, он и думал постоянно.
Сперва – исключительно эмоционально, часто скатываясь в мечты. Но постепенно, ход мыслей переходил во всё более практическое русло. Разгадка близилась.
***
Он лежал и пытался удержать в руках разрывающуюся изнутри голову. В носу было мокро, а во рту ощущался сильный металлический вкус, саднил прикушенный язык. Всего мгновение электро-магнитного импульса, которое показалось ему вечностью. Боевое отделение тяжелого войскового транспорта было погружено во мрак – лишь глаза неподвижно замерзших Эльдар чуть светились в темноте. Что это было? Он привстал на руках и встряхнул головой. Зажегся аварийный красный свет. Пискнуло, стали загораться индикаторы на панели управления. Проснулись консоли, по которым побежали дорожки команд первичной инициации – запустились резервные системы из защищенных областей памяти, переустанавливая интерфейс управления. Загудела вентиляция. В голове все еще звенело. Вот зашевелились и Эльдары. Перемигнулись палитрой огоньки на броне, проводя самопроверку.
Тимофей выбрался наружу и увидел на северо-западе, откуда они так спешили сбежать прекрасную и жуткую картину: сияющие в полнеба разноцветные ленты, обманчиво плавно и вальяжно извивающиеся будто под порывами ветра. Среди них почти без перерыва сверкали ослепительные молнии – результаты орбитального удара. Он засмотрелся и не заметил, как уперся в стоящую и смотрящую туда же Сороковую. Она повернулась, к нему. Он невольно замер: она машинально крутила кольцо на пальце.
- Алёна? – с надеждой спросил он.
Но синие глаза сверкнули на него уже привычным холодом, а рука дернулась в хорошо уже знакомом жесте. Он не стал ждать продолжения и залез обратно к просыпающейся электронике.
Итак, Валькирии, в отличие все еще приходящих в себя Эльдар, ЭМИ был не страшен. По крайней мере, такой мощности – ведь они почти вышли из-под удара. Окажись они в эпицентре… Он задумался – вот оно решение – перезагрузить Сороковую! Может после перезапуска, Алена вернется – все-таки, она была основной личностью Сороковой.
Все упиралось в то, что она не одна – еще восемнадцать абсолютно верных ей боеспособных Эльдар. Над этим тоже стоило подумать.
***
На обращение майора Владимира Боброва ко всем, еще воюющим по лесам группам с призывом прекратить сопротивление и сдаться, Тимофей наткнулся, просматривая новости за последний год – ему наконец удалось затрофеить незапароленный планшет с доступом в Сеть. Судя по ярко-зеленому лесу, видневшемуся за знакомыми серыми куполами пятой базы, это было еще летом. Ему гарантировались почетный плен и пожизненное содержание. Дядя Вова выглядел неважно: исхудавший, с странно искривленным лицом, синими губами и серой тусклой кожей, он говорил с трудом, через силу, читая бегущий перед глазами текст. По крайней мере, он был жив. Пришлось признать, что казавшаяся неприступной база номер пять, пала всего за два года.
Другой новостью, заставившей его озадаченно покачать головой, это падение «Союза Восьми». Он один за другим смотрел все новостные выпуски «Путейцев», малоинформативные, переполненные пафосом, патриотическими призывами, игровыми сценами с актерами и громкими лозунгами. Тем не менее, из них все-таки можно было понять, что Союза больше нет, флот разгромлен и рассеян по всему обитаемому космосу, а самая богатая и густонаселенная система со столичной планетой Китеж, все еще сопротивляющаяся, находится в осаде объединенных сил, которых в сводках без конкретики называли «Помогающими идти». Путейцы, со свойственным себе прагматизмом, отказались от претензий на слишком хорошо защищенную систему и сделали ее наградой для «помощников».
Сейчас они сидели в сторонке и наблюдали, как «союзники» стачивают зубы своих флотов об орбитальные крепости и штурмуют, бьющиеся до последнего бойца, базы на планетах и астероидах. Тимофей ничуть не сомневался, что после взятия Китежа, победители тут же начнут делить захваченное, что непременно приведет к конфликтам, образованию коалиций и новой войне. В итоге, все равно все участники конфликта, рано или поздно, «встанут на Путь».
Особой ненависти к Путейцам он не испытывал – они не притесняли местных, везде наводили четкий и понятный порядок, быстро уменьшали уровень преступности и коррупции, не требовали принятия их религии. Просто тем, кто пойдет «по Пути» с ними, идти будет легче, а главное, дешевле – не нужно было платить особый налог. Не удивительно, что никаких гражданских бунтов на планетах не было – сопротивлялись только военные.
Он был верен присяге, но если государство, которому он присягал, прекратит свое существование, будет ли это означать, что он свободен от необходимости «всеми силами бороться с врагом на своей и его территории»? Решив не забивать голову совершенно не актуальными проблемами, он еще раз пересмотрел ролик с обращением дяди – что-то казалось неестественным.
На третий раз он все-таки понял, что резало глаз – трава, обильно растущая в трещинах между плитами поля перед куполами! Базу не стали восстанавливать и, скорее всего, забросили сразу после окончания штурма! Естественно, Путейцы вывезли всё, что можно было вывезти. Но «всё» - понятие растяжимое – что-то могли пропустить, особенно тактические склады и разнообразные схроны, в том числе, и на полигоне, куда могли не сунуться совсем.
Вид поля натолкнул его и на решение проблемы Эльдар. Он сам себе поражался, как он мог об этом забыть: труп девушки, Синицкий и его слова про фиксированный срок жизни в три года. На планету он прибыл в начале лета, сейчас была ранняя весна. Значит, совсем скоро, они останутся с Сороковой наедине. И к этому важному в их жизни событию следовало подготовится заранее.
***
Весь четкий план, проработке которого он посвятил целый месяц, строился на двух грубых допущениях: Валькирия при его побеге будет стремиться его вернуть и что он найдет нужные ему припасы на брошенной базе. Проверить можно было только первое.
Убежать оказалось даже проще, чем он думал. Эльдар в желтом режиме обладал слишком малой находчивостью и смекалкой, если к ним вообще можно было применить эти понятия. Лежа в простенькой замаскированной лежке, Тимофей похихикивал наблюдая, как они тщетно пытаются его выследить. Удалось его найти только самой Сороковой – она без труда его нашла, и придушив для профилактики, вернула обратно в очередной броневик.
Более сложный опыт тоже увенчался успехом. Когда отряд почти двое суток шел в противоположном, от изначального, направлении, преследуя беглеца, Тимофей понял – теперь его плану ничего не мешает.
Ориентируясь по спутниковой карте в тщательно оберегаемом планшете, он мелкими побегами уверенно вел отряд в сторону пятой базы. Дойти они должны были к началу лета.
***
Уже третью неделю, Тимофей не давал отряду удалится от базы дальше дневного перехода. Ему нужно было все подготовить. Постоянный марафон со временем и опасения, что она найдет его быстрее, чем он успеет отдалиться от базы и раскроет свои планы, а также скудная еда и недостаток сна, вымотали его до изнеможения, но останавливаться уже было нельзя – больше шанса вернуть Алену могло и не представиться. Побег, прибытие на базу, охота, еда, сон, поиск, возвращение, побег…
Иногда ему казалось, что она что-то подозревает. Ну не могла она не понимать, что он следует определенной схеме побегов и возвращений. Почему она все еще его не охраняла, оставалось загадкой. И он молился, чтобы так было и впредь, но в его сумке уже появился портативный армейский плазменный резак, способный разрезать броню броневика.
Самое большое разочарование постигло Тимофея, когда он понял, что Путейцы вывезли ИИ базы вместе со всеми вычислительными подсистемами – с трудом найденная в техническом коридоре жилого сектора рабочая консоль не могла подключиться никуда и слепо моргала, ожидая появления сигнала. Энергия на базе была – видимо, полностью гасить реактор Путейцы посчитали слишком хлопотным занятием – просто перевели его в режим консервации, в котором он давал энергию только на поддержание систем охлаждения, освещения, вентиляции, откачки воды и других критичных для существования подземной базы систем.
Внутри базы расплодилось огромное количество всякой живности. Приходилось быть осторожным в своих рысканьях по разным уровням. Змеи, пауки, летучие мыши, грызуны всех видов и размеров, из которых крысы были самими привычными и понятными, летающие, ползающие, плавающие насекомые, часто валящиеся прямо на голову. Только разбросанные по всей базе автономные медстанции, не заинтересовавшие Путейцев, спасали Тимофея от мучительной смерти после очередного укуса неизвестной мушки или ядовитой многоножки.
Найдя на одном из нижних технических этажей по приметам, которые их заставляли заучивать на лекциях по обороне базы, нетронутый склад, до верху набитый оружием и так нужными ему ЭМИ гранатами, он кричал и вопил от радости, обнимая серые цилиндры с голубым ободком, а его вопли эхом разносились по пустым коридорам.
***
Он закрепил и подключил последний провод, залив сверху пенобетоном. Дрожащей рукой запустил самописное приложение на планшете. По всему залу, один за другим, зажглись контрольные огоньки, иконки запуска стали активными. Он обошел бочки и открыл вентили. Густая масса хлынула на пол, быстро заполняя пол бывшего лекционного зала, оставляя только небольшие, явно расставленные по схеме, островки из стульев. Удовлетворенно осмотрел дело рук своих, всё тщательно отключил, выбрался наружу и обессилено привалился к нагретой теплым, уже почти летним, солнцем стене. Осталось дождаться трехлетия его пребывания на Тайге.
Он быстро обернулся – серебристой фигурки среди деревьев видно не было. Но она была - затылок физически жгло от ее взгляда. Это хорошо.
Он старался далеко не отрываться, но и не давать ей слишком близко приблизиться – один раз, он потратил непозволительно много времени на преодоление оврага – если б не эми граната, давшая ему разорвать дистанцию, все было бы уже кончено.
***
Раннее утро началось в непривычной тишине. Броневик стоял неподвижно, хотя двигатель работал. Тимофей распахнул люк и выглянул наружу. Лесная дорога в окружении густых изумрудно зеленых крон, в которых орали на все голоса птицы. Эльдары лежали сломанными куклами в позах, в которых их застала смерть. Он присел у ближайшего и перевернул его на спину. Широко распахнутые глаза с застывшим удивлением уставились в далекое небо. Огонь на броне погас, а полоска на шее тускло светилась траурным черным.
- Спи спокойно, - Тимофей провел по лицу солдата, смыкая веки и пообещал себе, что обязательно сюда вернется при первой возможности, чтобы отдать павшим последние почести, то есть, похоронить солдат его отряда.
На секунду он испугался, что и Сороковая вот так лежит где-то рядом, смотря пустыми глазами в укатанную землю. Но нет, он увидел ее неподвижно замершую у головного танка и рассматривающую одного из Эльдар.
- Ну, начали.
Быстро определив положение по карте в планшете, он схватил давно подготовленную сумку и побежал. Надеясь, что она не сразу найдет его пропажу и кинется в погоню и, одновременно, что она найдет пропажу и кинется в погоню.
Сперва он двигался по дороге, потом следуя указаниям навигатора, свернул в лес. Через три часа, если верить прогнозу, они будут около базы.
Гранаты кончились и права на ошибки больше нет. Теперь только собственные быстрота и ловкость. Последняя жизнь – словно он попал в игру. Чувство опасности холодило спину и действовало лучше любых стимуляторов, которые и так бурлили в его крови. Он вколол все, что могло помочь. Но она была быстрее. Быстрее чем он планировал.
Когда он нырнул в дыру в разбитом куполе, он увидел, как серой молнией из леса вынырнула его преследовательница.
Влево, вправо, подняться, спустится по тросу, перепрыгнуть провал, обойти уступ, протиснуться среди завала и снова бежать, бежать, бежать.
К лекционному залу они подбежали почти одновременно. Он протиснулся в почти заклиненные двери и пнул подпорку, схлапывая створки. С той стороны раздался глухой тяжелый удар. Буквально через секунду – еще. Потом еще и еще, сливаясь в методичный грохот. Створки ощутимо прогнулись, но еще держались.
Взмокшими трясущимися руками, Тимофей активировал сразу несколько иконок на планшете. В полумраке заперемигивались успокаивающие голубые огоньки. Оценив, сколько еще продержится стонущий под ударами металл, он надел противогаз и вдавил еще одну иконку. Загудели вентиляторы, разнося по помещению мелкую пыль, быстро оседающую на ровную поверхность жидкости на полу, в которой кое-где барахтались упавшие туда грызуны и насекомые.
Дверь рухнула и внутрь ворвалась Сороковая, пылая синим пламенем брони. Тимофей быстро, но аккуратно, попрыгал по оставленным площадкам из выглядывающих стульев к центру зала, где была сооружена площадка из столов. Слыша шаги за спиной, он сделал последний прыжок. Она прыгнула за ним все-таки сорвав сумку и с треском провалилась по колено через казавшиеся обманчиво надежными столы в стремительно густеющую массу.
Тимофей быстро отбежал видя, как она пытается сопротивляться двухкомпонентному пенобетону и стараясь не думать, как он будет ее оттуда вытаскивать, если все задуманное получится.
- Помнишь, мы с тобой говорили, - струя быстротвердеющей пены покрывала яростно дергающееся и машущее руками в попытке дотянуться до него, тело, - что такое любовь? Не помнишь? Он присел так, чтобы она не могла до него дотянуться, и заглянул в безумные глаза.
- Так вот, я очень много думал над этим. Нет, любовь, это не острое желание обладать и не желание быть рядом. Любовь, - он опасливо потрогал живую внутри статую и провел по ее щеке, еле успев отдернуть руку от клацнувших зубов, - это острое желание делать другому человеку добро. А я тебя люблю.
Он поднялся обратно на поверхность, зашел в лес, удобно устроился на пригретой траве у дерева и достал планшет. Приветственно мигала иконка.
- Выживи, пожалуйста.
Он прижал палец к экрану.
Ничего не произошло. Только птицы ненадолго притихли и наступила тишина, в которой слышался только шелест листьев на ветру. Тимофей пришел в себя. Даже через десятки метров земли и бетона до него дотянулся ЭМИ разряд. Что было в эпицентре, в котором сейчас находилась Сороковая, он мог только представлять и надеяться, что ее только перезагрузит, а не уничтожит.
***
Сколько он провалялся без сознания? Планшет накрылся с концами – время узнать он не мог. Судя по чуть поднявшемуся солнцу, все-таки, совсем недолго.
Он вскочил и побежал к куполам.
База была погружена во тьму, лишь кое-где тускло светились красным аварийные светильники. Вентиляция не работала. Пол устилала мертвая живность, мешающая идти. Он брел почти наощупь, подсвечивая путь тускло сияющей палочкой химического фонаря.
Темный зал, погруженный в абсолютную темноту. Он добрел по затвердевшему в камень бетону до статуи в центре. Замирая сердцем, обошел ее.
Её глаза были закрыты.
Тимофей упал на колени, закрыв лицо руками. Отчаянье, которому он впервые за год дал волю, затопило его, выдавливая воздух из легких, сводя судорогой мышцы, заставляя мучительно болеть глаза и сердце. Он все-таки ее убил. Сам. Рука потянулась к ножу. Закончить все здесь и сейчас.
Нет. Он должен ее похоронить. Нельзя ее оставлять в таком виде.
Дышать становилось все труднее. Тело он уже частично освободил, аккуратно обрезав куски бетона. Оставалось вырезать ноги и вытащить ее наружу, где уже спокойно заняться удалением каменной тюрьмы.
Солнцем алым пылающим колесом закатилось за горизонт, когда наружу, выбралась запыленная фигура, вытащив за собой обвязанную веревками статую.
***
- Тима, проснись! Тима!!!
Тимофей вскинулся, ошарашенно озираясь.
- Что происходит? Где мы? Что со мной? Почему я не могу пошевелиться?
Он метнулся к растерянно хлопающей глазами девушке и принялся ее целовать.
- Прекрати, ну что ты делаешь, что с тобой? Только что ж нацеловались в церкви. Я что подумала, ну и что, что я не могу родить сама. Мы можем усоновитьребенкдетсдомвз…
Речь ее стала бессвязной, ускорившись до неразборчивого стрекота. Зрачки лихорадочно дергались, губы кривились в сменяющихся жутких гримасах. Лицо корежило и мяло. Внезапно, все закончилось, глаза снова закрылись. И только движение под веками выдавало, что продолжается какой-то процесс.
Он просидел рядом всю ночь, понемногу освобождая ее из камня. Небо посветлело, когда ее глаза вновь распахнулись и осмысленно уставились на ожидающе смотрящего в них парня.
Они так сидели несколько минут, рассматривая друг друга. Потом она капризным тоном произнесла:
- И это всё, что ты мне хотел сказать за год, пока мы не виделись?
Он заплакал и кинулся ее обнимать, больно ударившись о камень.
- Нетерпеливый какой.
Она повела плечами и оставшийся бетон пошел трещина и частично осыпался. Остатки она лихорадочно, будто что-то противное, отодрала руками.
- Ужасное чувство, - доверительно произнесла она, стряхивая остатки пыли и осматривая грязную мятую броню.
- Алена!
Рука схватила его за горло и подняла в воздух. Последовал несильный удар.
- За что?
- Ты мне броню загубил!!!
Она отпустила его, обалдевшего и радостного, чтобы тут же крепко обнять.
- Задушишь, - просипел он.
- И правильно сделаю. Ты почему так долго решался! Эльдары бы и так тебе ничего не сделали – ты у них навсегда прошит, как командир.
- Я откуда знал!!!
- А на лекциях это говорили!!!
- А ты откуда все знаешь?
- Логи проанализировала. Наворотили дел мы с тобой. Да…
- Мы, ага, - нахохлился Тимофей.
Она снова кинулась его обнимать и целовать.
- Ну прости меня, прости, ну не ожидала я, что она сможет.
- Кто она?
- Валькирия.
- Но, это же ты и есть?
- Ну, все немного сложнее, - она улыбнулась, - я всего лишь четвертое поколение псевдолюдей Земной Федерации – кодовое имя Нильфгард.
- А Эльдары?
- А Эльдары – это второе.
- То есть, таких как ты – много?
- Конечно. Есть и пятое поколение. А вам сбывают устаревшие технологии. На Земле давно отказались от людей в непосредственном управлении соединениями поля боя – это неэффективно. Начиная уже с третьего поколения появились версии уровня лейтенант-сержант. С четвертой – уровня капитана. Естественно, командирские версии должны обладать намного более гибким интеллектом. Но разумный командир слишком сильно терял в личных боевых возможностях. Поэтому, в нас добавили второй разум от обычного солдата, который активируется, когда командиру приходится лично вступать в бой. При этом сохраняется возможность управления всем подразделением и собой, но уже в качестве еще одной боевой единицы. Такие модификации получили кодовое имя Валькирия.
Как ей удалось изолировать меня от управления, я все еще не понимаю. Это было даже теоретически невозможно. Видимо, она слишком долго наблюдала за нами, обучалась, копировала поведение, развивалась.
Мы слишком мирно жили, я слишком давно ее не активировала. А тут эти дроны… Я была слишком глубоко в мыслях, когда автоматически подключила ее к управлению. Она, воспользовавшись этим, отстранила меня от командования полностью, не оставив мне шанса даже наблюдать. Темнота и пустота.
Она передернулась от воспоминаний.
- Почему она меня не убила?
- Я думаю, ей захотелось получить эмоции, которые испытывала я. Но, видимо наблюдать было интереснее, чем самой участвовать. В итоге, ты был внесен в базу как подчиненный ей солдат местного ополчения. Протокол партизанских действий это предусматривает.
- Которого ей критично было вернуть каждый раз?
- Я не знаю, что творилось в ее разуме, и спросить не смогу.
- Почему?
- Удалила. На всякий случай.
- Но ты ж без нее?
- Да, без нее я просто веселая красивая девушка Алена, которая все еще может придушить лезущих к ней под одежду своими холодными руками. Ай!
Они резвились и дурачились, катаясь по траве. Потом просто лежали обнявшись и смотря в звездное небо.
- А «Союза Восьми» больше нет.
- Угу, в курсе. Мы никому ничего больше не должны.
- И что будем делать?
- Жить, любить, заниматься сексом, работать, болеть, ходить на праздники Урожая и на танцы, чем вы, люди, еще обычно развлекаетесь?
- А ты, как они не…? – спросил он внезапно, затаив дыхание.
- Нет, - она поцеловала его в нос, - я слишком дорогая игрушка для таких варварских способов.
- Угу. Пенобетон наше все.
- Дурак!
***
С трудом разогнув спину, не привыкшую к подобному труду, он оперся на лопату и обозрел результат последних четырех часов напряженной работы. Длинная траншея, в которую еще предстояло уложить Эльдар. Тимофей настоял, чтобы похоронить их в броне и с оружием, как принято хоронить воинов. Алёна заметила, что Путейцы, наверняка, вскоре найдут захоронение и смысла таскать стокилограммовые тела в броне нет.
- Это уже будет не важно. Главное, что мы окажем им честь. Сражались они здорово – заслужили.
Жирная земля, по которой расхаживали деловые крупные птицы, выискивая не успевших спрятаться обратно в землю червяков, в лучах садящегося солнца казалась темно-красной, будто густо пропитанной кровью. На торчащем из воды краешке броневика сидела какая-то птица и чистила перья.
Тимофей с Евой молча стояли, не зная, что сказать.
- Тима, пойдем. Скоро реактор на базе рванет – нужно подальше уйти.
- Погоди. Чувствуешь?
- Что? – она озадаченно осмотрелась по сторонам.
- Новая жизнь начинается.
Он сел на поваленное дерево и за руку притянул ее, вынудив сесть рядом. С этого места открывался вид на озеро с красной дорожкой. В воздухе вилась мошкара, зависали на секунду и снова уносились быстрые непредсказуемые стрекозы, по воде скользили водомерки, дышала рыба. В темном лесу просыпались ночные жители. Кто-то громко ухнул почти над головой и их осыпало корой и веточками.
Солнце скатилось за горизонт и только подсвеченные снизу облака остались напоминанием о нем. Налетел порыв холодного ветра.
Молча встали, еще раз бросив взгляд на братскую могилу. Тимофей поправил лямки рюкзака, взял притихшую Алену за руку, и пара углубилась в лес.
***
На экране – разрытая траншея с мертвыми Эльдарами, уже частично разложившимися. Труп бородатого мужчины, рядом – светловолосой девушки. Оба изуродованы до неузнаваемости, лиц почти не различить.
«Уничтожение мятежников стало результатом успешных действий сил «Охраняющих Путь». Трансляция награждения участников уничтожения группы состоится сегодня в 7 часов местного времени. Жители с радостью и моральным удовлетворением встретили новость, об уничтожение отряда мятежников, под предводительством полевого командира, известного как Кукловод».
На экране маленькая девочка с косичками.
«Тепель мы сможем идти по пути, не боясь злых кукол! Смелть куклам!» - она демонстративно отрывает голову куколке. Толпа вокруг аплодирует.
Бородатый мужчина в форме инженера Службы обслуживания автоматизированных ферм, отвернулся от инфопанели на стене, и продолжил есть яичницу с жареной колбасой. Подошла симпатичная официантка с стянутым резинкой хвостом платиновых волос, поставила на стол корзинку с булочками, налила в чашку свежего парящего кофе и села рядом.
- Поздравляю, теперь Кукловод официально мертв.
- Долго чего-то они их искали. Парня с девушкой жалко.
- Актеры. У него под веками глаза шевелились.
- Все-то ты замечаешь. А здорово получилось - похожи, - он оставил тарелку и взял булочку с тарелки, - у тебя, кстати, здорово получается – очень вкусно.
- Льстец, - она игриво шлепнула его полотенцем.
- Алёна, хватит с мужем трепаться - дома наговоришься, заказ прими, - добродушно пробасил из-за стойки дед Макар, завидев входящего клиента.
- Иду! Доброе утро, Семен Олегович, вам как обычно?
- Всем доброе утро. Да, как обычно. И булочек своих еще с собой штук десять - парни просили.
Она унеслась легким вихрем на кухню, хлопнув дверью, а Тимофей допил кофе, расплатился, оставив щедрые чаевые, перекинулся парой слов с Семёном и пошел к припаркованному глайдеру.
Скрипнуло продавленное кресло, зажглась панель, загудели, прогреваясь, турбины. Он привычно поздоровался с проснувшейся от его действий машиной, подтвердил путевой лист и плавно, никуда не торопясь, взлетел в теперь мирное, как утверждали в ролике, небо планеты.
Эпилог
- И что думаешь?
- Думаю, что это лучший результат за все время использования сценария «Куклы» для выпускного экзамена. Он набрал сорок шесть тысяч итоговых очков!
- Угу, из тысячи возможных. Можно сразу на роту ставить.
- А не жирно будет для семнадцати лет?
- А не жирно все его наработки внедрить в курс обучения Академии, как свои и грант под это получить?
- Грант на развитие Академии – мне оттуда ни копейки не упадет, а наработки такие терять – преступление. Хочешь – в соавторы. Будешь со мной у Стратига сидеть непонятные места объяснять.
- Не дай бог. С этой хитровыдуманной железкой только ты можешь нормально общаться.
- Ну что, выпускаем тогда?
- Слууушай, а может его в «Гостей» запустим?
- Этот сценарий для капитана и выше.
- Ну вот и повысим.
- В семнадцать лет?! Капитан?
- Сам же сказал, что достоин. Никто из тех, кто сейчас в «Гостях» таких результатов не показывал. Там глядишь и второй грант вытрясем…
- Ты главный - тебе и решать, но если мы ему мозг сожжем...
- Да знаю, я знаю. Всё, я решил – запускаем.
- Даже отдохнуть ему не дашь?
- А он там последние пять локальных лет прям уработался. И так не трогали.
- Щедрые какие, целых двадцать реальных часов!
- Поязви мне тут! Он точно ничего не будет помнить?
- Ну привычки, наработанные навыки будет – это уже на уровне рефлексов. Но конкретные события нет.
- Делай, - адмирал флота ВКС Земной Федерации махнул рукой, - если он сможет, я ему полковника лично присвою.
- В семнадцать лет?
- Уговорил – подожду до восемнадцати.
Они дождались, пока безвольное тело юноши, болтающееся в руках техника, как тряпичная кукла, опустили в соседний, наскоро подготовленный, кокон, куда уже активно накачивался биогель, подключили к целому вороху проводов, делая его еще больше похожим на марионетку.
- А там, глядишь, и с «Инферно» что-нибудь придумаешь, - сказал адмирал, постучав ногтем по кокону, и вышел вслед за главой Академии.
Молодой капитан, с четырьмя свежими восьмиконечными звездочками на плечах, растеряно стоял посреди просторной летной палубы тяжелого тактического носителя москитного флота Пятой эскадры, по которой во всех направлениях двигались люди и техника. Холод палубы мгновенно проник через тонкие подошвы лётных ботинок, а ядрёная смесь запахов сгоревшего топлива, металла, окислителя и пыли проникла в лёгкие, заставив надсадно закашляться.
Крепкий седой мужик с короткой уставной стрижкой, в майке с неуставным принтом в виде обнаженной девушки и мятых затертых камуфляжных штанах, услужливо постучал его по спине своей лапищей, выбив остатки воздуха из груди.
- Добро пожаловать на «Тайгу», малыш.
Тимофей жал крепкую мозолистую руку дяди и его не оставляло чувство дежавю. И еще чего-то или кого-то болезненно не хватало. Но он выбросил из головы странные мысли, списав на утомительный перелет, и полез в сумку.
- Дядь Вов, тут папа просил передать…
Конец
Автор: JackMcGee
Источник: https://litclubbs.ru/articles/62037-kuklovody.html
Содержание:
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Оформите Премиум-подписку и помогите развитию Бумажного Слона.
Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.
Читайте также: