Секретный мужской разговор
– Аркаш, я сдёрнул тебя с работы, потому что нужен совет в одном щекотливом деле, – заговорщицки процедил Романов, разливая коньяк по фужерам.
Они устроились в просторной лоджии московской квартиры Святослава за журнальным столиком, уставленном бутылками и закусками. Давний друг, бессменный главврач романовской клиники Аркадий Северцев весь превратился во внимание.
– Давай, Свят. Я ждал, когда позовёшь меня на приватный разговор. Проблемка с юной супругой?
– Не то чтобы проблема. Скорее, предчувствие беды.
– Так скоро спеклись? Месяца не прошло со дня свадьбы, – удивился доктор. – Гормональный сбой?
– С гормонами как раз всё норм. Дело, скорее, в психологии.
Они были ровесниками и приятельствовали со студенческих лет, познакомившись на какой-то из вечерин. Соломенным цветом волос, розовым оттенком кожи и нордическим характером Аркадий смахивал на этнического скандинава.
В профессиональном плане Аркадию Северцеву не было равных: он был интеграционистом и поборником этиотропной медицины, которая лечит болезнь, а не симптомы. Он редко опирался на заключения узких специалистов, потому что сам исследовал пациентов комплексно, подключив собственный опыт и интуицию. И всегда докапывался до первопричины, безошибочно выносил диагноз и грамотно лечил.
Романов всячески поддерживал преданного ему до кончиков ногтей приятеля, блестяще одарённого и отважного, бросившего вызов медицинскому сообществу, которому невыгодно было полностью излечивать больных. Дал под начало Аркадию целую клинику. И Северцева тут же прекратили клевать! С Романовым никому не хотелось заводиться.
Святослав доверял своему семейному врачу как себе. Они знали друг о друге всё. Это заряжало их встречи задушевностью и здоровым цинизмом.
– Понимаешь, Аркаш, я, кажется, свою бабёнку замучил, и она под разными предлогами пытается от меня усвистать. Типа, рвётся учиться. Да ей и так все пятёрки поставят. Зря, что ли, я взял шефство над деканатом и нехило так преподам приплачиваю?
– Ну а ты как хотел, Свят Владимирович? Чтобы по всем пунктам было идеально? Так не бывает. Она у тебя огонь девка, со всех сторон классная! Должен же быть в ваших отношениях хоть какой-то минус. Ну чем она тебя расстроила?
– Марья оказалась сильно с норовом. Я не подписывался на занозу в заднице!
– Она, что, командует тобой? Не подчиняется?
– Явно – не командует! Но действует исподтишка, хитрит, юлит и вертит мной, понимаешь? Боится меня до судорог и в то же время ни в грош не ставит! Как тебе такое сочетание?
– Ну так найди в этом рациональное зерно. Ты человек очень властный, так? Тысячи людей ходят перед тобой на полусогнутых, раболепствуют. Должен же хоть кто-то уравновешивать твою авторитарность. Вот тебе и попалась жена, которая тебя прогибает. Гремучая смесь страха и бесстрашия...
– Вот-вот, Аркаш, попал в точку! И мне иногда хочется её прибить.
– И часто руки чешутся?
– Пока изредка.
– Ещё не поучил её?
– Держусь.
– Эх, Свят Владимирыч! Красота – хрупкая вещь. Как бы не сломать и потом горько не жалеть!
– Говорю же: держусь.
– Ну так выпьем за стойкость!
И они звякнули бокалами.
– А вообще, как? Марья старается быть хорошей женой?
– На выходных постоянно толчётся возле Заи, учится готовить. Посуду моет, пыль протирает, уборки затевает и песенки при этом напевает. У неё, кстати, голос приятный и слух отменный. Сочиняет сама и мурлычет. Сам слышал: "Свят, свети, цвети, лети, с Марьей общий путь найди!”
– Это что, заклинание?
– Не, она не по этой части. Наоборот, резко выступает против оккультизма. Говорит, это контакты с беснёй. Просто креативит и шалит.
– Ну ладно, по любому старается тебе угодить. Так что не фиг тебе тревожиться.
– Да мне же не уборки-готовки нужны!
– А что?
– Ласка женская, что ещё? А она за Заю прячется. В халат серый выряжается, чтобы слиться с ландшафтом. Типа я не замечу её и пройду мимо. А я ей таких шёлковых комплектов накупил, зашибись! Но нет! Бегает в советском байковом халате! И где она его нашла? Давно уже из ширпотреба изъяты. Специально мне на нервы действует.
– Может, ей бабушка шьёт и подсовывает?
– Тогда это заговор против меня.
– А может, это протест девочки из скромной семьи против кричащей роскоши, которой ты её окружил? Ты ж сам говорил, она воспитана в старообрядческих традициях. Девочка – скромница, не хочет быть для тебя всё время сексапильной...
– Мне всё равно, чего она хочет или не хочет! Главное, что я хочу видеть её в шёлковом неглиже. Попросил её голенькой по спальне походить – она так посмотрела, будто сковородкой по башке огрела! А что в этом криминального?
– Свят, слышу ноту недовольства в твоём голосе. А ты взгляни на её причуды под другим углом. С позиции доброго покровителя. Это же такие мелочи! Да если бы Марья была моей, я бы разрешил ей хоть на голове стоять! Мне кажется, лучше её сладкими пряниками воспитывать, а ты уже кнут на гвоздик повесил. Не сердись ты на неё. Она же маленькая ещё! Между вами разница – двадцать семь лет. Хотя, по факту, всего три года. С ума можно с вами съехать!
– Ну так что посоветуешь?
– Раз-го-ва-ри-вать! Объясни барышне, что именно нужно мужу.
– У неё отговорки всегда аргументированные. Но я уверен, что большей частью надуманные. Хотя я действительно её из койки не выпускаю. Продыху не даю.
– Она физиологически тянет?
– Ещё как тянет! Мне с ней в этом плане повезло. Да и от себя я такой прыти не ожидал.
– На крайняк пригрози, что заведёшь любовницу для снятия напряжения. Я же предупреждал все твои холостяцкие годы: заведи себе бабу.
– Ну не мог я это сделать! Святому старцу обещание дал. Если бы завёл, то уже по полной загрузил бы себя кучей детей, и тогда Марья мне бы не досталась. Да и силы сохранил, не растратился. Так что сослагательное наклонение здесь не катит. А если совсем начистоту, то был один роковой случай, после которого у меня пропал интерес к женщинам.
Романов надолго замолчал. Северцев деликатно ждал. Наконец, прервал затянувшуюся паузу:
– Что ж, дело ясное, психотравма заблокировала поток сексуальной энергии и ты законсервировался. Это – не прецедент, такие оказии в истории – не редкость. Свят Владимирович, всё просто: твой резервуар переполнился, а выхода до поры не было. Так что женился ты вовремя. Иначе тебя изнутри разорвало бы. Вам с женой просто нужно время для взаимной подгонки. Вот и всё. Ты у неё первый?
– Ну да.
– Ей с тобой хорошо?
– Да.
– Ну тогда ты вообще не причём. Если она и сбегает, то лишь потому, что ответственно относится к учёбе и хочет стать хорошим специалистом.
– Думаешь?
– Уверен.
Они снова выпили и плотно закусили. И тут гордый мужчина не удержался и выплеснул свою главную боль:
– Аркаш. А если у неё в универе хахаль завёлся?
Северцев от изумления вытаращил глаза:
– Смеёшься? Ей тебя мало, что ли?
– Я боюсь потерять её. Марья непредсказуема и ненадёжна. А если втюрится в ровесника?
– Твоя тревога объяснима: ты влюблён в свою жену и не в силах сдержать лавину чувств, даже если приказал бы себе. Не рви себе душу. Марья скоро войдёт в ритм. Время всё отрегулирует, устаканит, тебе не стоит беспокоиться. Кобылка побрыкается и привыкнет. Уже через год-два вы наладите удобный для обоих график.
– Твоими бы устами да мёд пить.
– Марья своенравна, это заметно. Но и за километр видно, что она –правильный и чистый человек. Штучный, нравственный, однако с повышенным чувством собственного достоинства. Но она точно тебя любит. Смотрит на тебя с обожанием. Я б на твоём месте летал. Женщина-песня! Снос башки! Слюнки текут. Тебе с ней так подфартило!
– Брось, Аркаш! У тебя самого под боком – цветник из врачих, влюбляйся в кого хошь.
– Эти доступны, а тянет к недосягаемой. Короче, не ломай её через колено, Свят! Поаккуратнее с этим. Просто неси свой крест безропотно. Повторюсь: ты постоянно доминируешь над людьми, пусть хоть кто-то попомыкает тобой.
– Да я и так уже стал её карманным волшебником! Все её хотелки исполняю.
– Ну а насчёт хахаля есть конкретные подозрения? – спросил, испытующе глядя, Северцев. – Или это всего лишь неопределённые домыслы?
– Я повесил скрытую камеру у входа в её однушку. К ней никто не ходит, даже девчонки. Но мне всё равно неспокойно. Понимаешь, в её группе староста есть – сибирский медведь какой-то. Она считает его своим единомышленником. Вроде он тоже спустился с небес, как и она.
– Да ты что?!
– То-то и оно.
– Ты его видел?
– Мельком. Но я так понял, что он у неё на побегушках. Говорит, гений и безобидный добряк.
– Так-так-так! И ты заранее записал его в свои враги?
– Пока на уровне чуйки.
– А если он не при делах? Зачем ты накликиваешь? Лучше приблизь его, припаши, загрузи по полной, чтобы он всегда был на виду! Дай хорошую зарплату, пусть ловит мышей. Тебе ведь нужны свежие управленческие кадры.
– Так и есть. Спасибо тебе, братан! Знаешь, полегчало! Да здравствует наша дружба!
Аркадий вальяжно развалился в кресле, но вдруг, осенённый какой-то догадкой, вскочил, прошёлся по лоджии, расстегнул пиджак и приоткрыл верхнюю фрамугу окна.
– Что случилось, дружище? – спросил Романов.
– Знаешь, Свят, я вот что подумал. Есть, есть одна опасность! Но всего лишь в качестве версии.
Романов насторожился. Но Аркадий уже успокоился и снова уселся напротив своего покровителя.
– Только ты заранее не накручивай себя, договор?
– Договор. Так в чём дело-то?
– А в том, что предчувствие беды может тебя не обмануть, только проблема придёт с другой стороны.
Романов откинулся на спинку стула и тяжёлым взглядом вперился в вангующего приятеля.
– Сейчас ты, Свят, находишься на пике интереса к Марье в интимном плане. Но со временем этот гормональный напор естественным образом ослабеет, и тогда она, скорее всего, решит, что ты её разлюбил.
– Так-так?
– Ну и начнёт ревновать.
– На здоровье!
– На здоровье? Ты забыл, что она – неотсюдная? Что у неё энергетика другая? Ревность – штука страшная, а модифицированная таким трансцедентным существом, как Марья, она может вылиться в чёрте что! Во что-то сверх понятийное и сверх деструктивное. Марья начнёт бешено ревновать и разнообразно чудить.
Романов задумался. Но пары алкоголя притупили чёткость его мыслительного процесса, и он беспечно отмахнулся:
– Я поводов не буду подавать, вот и всё!
– Ты и так безупречен, Свят Владимирович, но тебе придётся стать идеальным! Совершенством с большим запасом смирения и терпения!
– Ну ты сегодня переплюнул себя, брателло! В тебе прорезался пророк, не иначе. Однако, кроме шуток, – спасибо, Аркадий! Значит, есть вероятность, что камышовый котёнок превратится в грозную тигрицу! Что ж, кто предупреждён, тот вооружён! Научусь укрощать! Надеюсь, будет нескучно!
Он разлил остатки янтарной жидкости. Мужчины их допили и разошлись каждый по своему причалу.
Романов и близко не мог представить, как в итоге реальность превзойдёт пророчество.
Продолжение следует.
Подпишись, если мы на одной волне
Копирование и использование текста без согласия автора наказывается законом (ст. 146 УК РФ). Перепост приветствуется.
Наталия Дашевская