Предыдущая глава тут🔽
Она ворочается с боку на бок в холодной кровати уже пятый час. Сон не идет. За стенкой снова раздается богатырский храп. Чтоб его! Вот кого ничем не прошибешь, дрыхнет , как ни в чем не бывало. Его чуть не закопали, рыжую, может, уже по запчастям разобрали.. мозг тут же начинает рисовать страшные картинки, что может произойти с молодой женщиной, попавшей в руки пацанов с бритыми затылками и недобрыми ухмылками.
-Хорош! - она громко стучит по стене. Отец замолкает, но через пару минут начинает храпеть вновь.
Соскакивает с кровати и топает в родительскую спальню. Пинает батю в бок, тот переворачивается и затихает. Но легче не становится. Мимоходом бросает взгляд на большой зеленый будильник на комоде - половина пятого утра! Какие дела могут быть в это время? Да еще с этой? Ответ слишком очевиден и слишком неприятен. Со злости пинает ногой дверь, выходя из комнаты, хотя та точно ни в чем не виновата. Больно ударяется мизинцем, прыгает на одной ноге до дивана. Боль от удара смешивается с внутренней паникой. Становится так плохо, так жалко себя, что она упирается лбом в потрепанную пахнущую пылью обивку и жалобно всхлипывает несколько минут. Жалобные стоны похожи на вой детеныша , потерявшего свою маму. Как так получилось, что она проросла в него каждой клеточкой и не мыслит даже несколько часов одна? А он в это время продолжает жить как жил. И эта белобрысая! Опять блондинка! Они словно специально расставлены по ее жизни, чтоб лишать покоя! Уж Кристину то точно не отправили домой. Такую отправишь!
Мозг с мерзкой настойчивость напоминает про тонкие пальцы, пухлые губы и раскосые глаза. Брысь! Она должна доверять ему. И очень старается.
Сворачивается калачиком на краю дивана, накрывает голову подушкой, чтоб спрятаться от первых лучей поднимающегося над землей солнышка. Наконец начинает клонить в сон, глаза слипаются.
Просыпается около семи от грохота наверху. Соседи опять ругаются и что-то тяжелое швыряют об пол. Голова трещит как с похмелья. Водоворот мыслей тут как тут. Она трет глаза и представляет его голову на белой подушке рядом с Кристиной. Ничем другим заниматься до семи утра просто невозможно. Отчаяние зажимает в тиски, становится трудно дышать и хочется реветь во весь голос. У нее ведь никого больше нет, даже Димки, который раньше был рядом. Зачем вообще нужна такая жизнь?
Словно в ответ на ее мысли, щелкает замок на входной двери. Она испуганно выглядывает в коридор. Дверь медленно приоткрывается, он появляется на пороге. Хмурый. Без куртки. Стягивает с себя водолазку, бросает на пол, скидывает кроссовки. Руки в земле.
-Где твоя куртка? - первое, что приходит на ум.
-Что? - поднимает на нее недоуменный взгляд, под глазами темные тени, на щеке размазана грязь.
-Ты без куртки, - она хочет наорать на него, засыпать претензиями, но его взгляд пока останавливает.
-Я что, маленький мальчик, что ты следишь за моей одеждой? - грубо отвечает он, проходит мимо в сторону ванной, - где мои футболки?
-Ничего больше не хочешь мне рассказать? - она идет следом, пытаясь понять, как себя вести. Обычно люди в семь утра возвращаются с извинениями. Хотя бы, - ты видел, сколько времени?
-У меня комендантский час? Дай футболку! - закрывает перед ее носом дверь в ванную.
Это последняя капля. Она закусывает губу, чтоб не разрыдаться, и бредет в коридор. Машинально поднимает с пола водолазку, смотрит на черные от грязи манжеты. Где он был? Такое чувство, что огород копал. От тонкой шерсти исходит незнакомый запах. Она прижимает ткань к носу. Так может пахнуть только от женщины - сладковато с цветочными послевкусием. От дорогой и красивой женщины. От Кристины. Со всей силы швыряет вещь в угол коридора. Хочется хлопнуть дверью и уйти, как она всегда поступала с родителями. Но идти некуда и не факт, что когда она вернется, он еще будет здесь.
Садится на корточки возле ванной, привалившись спиной к стене, и слушает, как льется вода, смывая следы преступления.
Наконец он выходит. Джинсы, голый торс, расчерченный шрамами, между которыми поблескивают капельки воды.
-Ничего не хочешь мне рассказать? - подает она голос. Он опускает глаза, удивленно вскидывает бровь:
-Ты чего на полу?
-Где ты был?
-Дела были. Сделаешь кофе?
-Кофе нет. Где ты был? - голос ее становится жестче. В эту игру можно играть вдвоем.
-Я же сказал - были дела.
-Всю ночь? Ты в курсе, что от твоей одежды пахнет женскими духами? - срывается она на крик, - это теперь тоже называется "дела"? Куртку там забыл, где дела делал? И как успехи?
Он смотрит на нее и молчит. Только морщина на лбу становится все резче.
-Не надо. Мил. Не сейчас. Я устал. Я был на кладбище. С Семеном. Нужно было подчистить старые хвосты.
-Не ври, Семен был с Верой, я ему звонила. И тебе звонила.
-Я был занят, а труба в тачке осталась. Давай потом поговорим.
-Издеваешься? Я тебе тут кто? - хватает его за руку, пытаясь привлечь внимание. Но он продолжает смотреть в сторону, в глазах бегут свои мысли, далекие от этого места и от нее.
-Ты бросаешь меня? - едва не плача выдавливает она, - ты уходишь к ней?
-Что? Что ты несешь? Ты начнешь когда-нибудь думать головой вообще? У меня есть проблемы посерьезнее твоих сцен ревности, когда ты это поймешь? Как ты говорила "дом - то место, где ты можешь быть собой"? Ты сама меня позвала! Чтобы выносить мозг днем и ночью? Я устал, твою мать! Мне нужно подумать! Если ты не угомонишься со своими безумными фантазиями, то я найду другое место! - он не особо церемонясь выставляет ее за дверь. Сквозь мутное стекло она видит, как он ложится на диван, закидывает руки за голову и закрывает глаза.
Она мечется по коридору туда-сюда, как тигр по клетке. Нужно что-то сделать, но не может придумать - что именно.
-Хватит топать! - рычит он из-за двери, - сходи в институт наконец, узнай, сколько нужно заплатить, чтоб тебя не выперли. И вообще, займись делом, хорош меня караулить! У тебя от безделья крыша едет.
-Да пошел ты, - шипит она негромко, - тоже мне, родитель нашелся. Кристину свою воспитывай, чтоб не вешалась на всех подряд.
-Я все слышу, - он стоит в дверях, опираясь рукой на косяк, - будь добрее к людям.
-Кто бы говорил! - фыркает она, - ты же не картошку копал, что все в земле.
-Косяки исправлял. Сторож ум.ер.
-Какой сторож?
-Дед с кладбища.
-Так ему в обед сто лет. А вообще рядом с тобой все время кто-то умирает, пора привыкнуть, - безразлично бросает она. Нашел себе трагедию. Она мать похоронила, чтоб за каждого встречного переживать, - подружка твоя тебя утешала до самого рассвета?
Последнее лишнее, видит это по его изменившемуся лицу. Но слова сказаны, назад не возьмешь. Просто бы сказал, что ничего не было, уже бы стало легче.
-Ты реально тупая или прикидываешься? - слова обидно бьют наотмашь. Она готова вцепиться ему в лицо ногтями. Разодрать до крови. Любовь иногда принимает крен ненависти. Сильные чувства всегда пограничные.
-Не вздумай! - холодный взгляд останавливает ее на полпути, будто мысли прочитал, - жалеть будешь.
-Ты спал с ней? - истошно выкрикивает она, забывая, какая у них тут слышимость.
-Нет, - голос спокойный.
-Врешь!
-Для чего?
-Чтоб меня обмануть. Я же видела как вы общаетесь. Я все видела!
-Видела, да не поняла. Не все меряется с.ексом, детка! Но ты не поймешь…
Она не успевает придумать ответ, из комнаты подает голос его сотовый. Еще через пару минут он вытаскивает из шкафа привычный черный свитер, в руке ключи от машины.
-Уехал. А ты иди в институт. И поесть купи уже. Деньги на столе.
Она не может определиться, чего хочет больше: швырнуть ему вслед что-то тяжелое или сесть на пол и заорать, что есть силы. В итоге просто стоит и смотрит на закрытую дверь. Потом хватает свою старенькую куртку и выбегает следом.