Предыдущая глава тут
Если бы кто спросил Кучера, как он в темноте преодолел расстояние до кладбищенского забора, а потом еще и перепрыгнул через него, он бы не смог ответить. Все происходило так быстро, что мозг просто не успевал за инстинктами. Голова отключилась и осталось только огромное желание уйти неузнанным. Любой ценой. За спиной пыхтел Генка, переходя на хрип.
-Не могу больше, - взвыл Никитин в какой-то момент и свалился на колени прямо в траву. Лопата глухо ударилась об землю.
-Нельзя отдыхать! Нет времени! - Кучеров с неизвестно откуда взявшимися силами встряхнул друга, а теперь уже подельника за плечо, да так, что тот взвыл от боли.
-Сдурел?
-Беги! Нельзя, чтоб нас поймали! Узнают.
-Я в платке, не узнают.
-Иди.от? Когда поймают, все с тебя снимут, может и шкуру тоже. Ты мент, который нарушил закон! Беги!
-Из-за тебя нарушил, - просипел Генка, но поднялся на ноги.
Наконец они упали по ту сторону забора. Кучеров угодил одной ногой в липкую холодную грязь, но это его беспокоило меньше всего. Он пытался отдышаться, одновременно прислушиваясь, нет ли погони.
-Где машина, твою мать? - зашипел Никитин, вглядываясь во мрак.
Кучеров сощурился, стараясь сфокусировать зрение, которое последний год стало уже не таким безупречным. Раньше он пылинку мог рассмотреть на месте преступления. Стареет. И дыхалка уже не та. И реакция. Только мозг по прежнему работает как часы.
Он встал и, крадучись, пошел вдоль забора. Однако машины и правда не было. Ворота были на месте. За ними слышались приглушенные голоса и шаги. А Москвич исчез. Как сквозь землю провалился. Кучеров плюнул на землю и выругался в пол голоса. Этого еще не хватало. Голова начинала остывать и возвращалась в свое привычное хладнокровное состояние.
-Нужно в угон заявлять, слышишь? - начал он, вернувшись к распластавшемуся на земле другу, - сейчас до города доберемся и сразу в отдел. Там Фомин, я его знаю, толковый следак. Малолетки , небось, взяли покататься. Может тут и бросили поблизости.
-Я сторожа лопатой огрел, - сухо сообщил Генка неожиданно, - прям по башке. А он упал. Меня теперь посадят. И тачку про.срал. Они нас видели. Это все ты виноват. Ты меня в это втравил. Совсем крышей уехал со своей справедливостью. Их много, а ты один. Не понимаешь? Т идешь против толпы, тебя затопчут. И меня с тобой. Да и чем мы лучше? Такие же, только в погонах, властью прикрыты.
-Что ты мелешь? - Кучеров ткнул напарника кулаком в бок, но тот оттолкнул его руку.
-Пошел ты! Я этой лопатой только что старика убил! Пошел ты! Это ты виноват!
-Успокойся! Никого ты не убил. Что ему будется? - следователь пытался говорить безразличным голосом, но внутри заскребли кошки. Он не видел удара, только слышал характерный звук. Потом что-то упало. Он не придал значения. Неужели Генка и правда деда того, на тот свет отправил?
Он наслышан был про сторожа, который сумел продержаться на своем непростом месте несколько лет, что в наше время показатель. Говорят, правильный был старик, порядочный. Седой, что за кладбищем смотрит, просто так это не оставит. На его земле беспредел получается вышел.
Он ощутил, как непроизвольно напрягся позвоночник. Про Седого ходили легенды по городу. Говорили, что он бабу, которая ему изменила, по частям закопал по разным углам погоста, карту составил и родным ее послал. А, может, вру все. Потому что заявление от родни о пропаже девицы почти сразу забрали. Вроде как уехала в другой город и возвращаться не собирается. Хотя, может, и тут врут.
-Все, давай выбираться, - сказал Вадим Сергеевич вслух, стараясь не показывать своих сомнений .
Генка молча встал на ноги, взял лопату. Кучеров непроизвольно окинул взглядом его внушительную фигуру. Вспомнил мелкого худосочного сторожа. Шансов считай нет. Зато он увидел то, на что даже не рассчитывал. Голову готов поставить, что нашел Катькин труп. Даже не так важно, есть там кто в гробу или нет. Он теперь спокойно может обратиться за разрешением на эксгумацию в связи со вновь открывшимися обстоятельствами по делу пропавшей Екатерины Смирновой. А дальше понятно станет, но одна статья у него точно есть. Хорошая статья, убойная. Можно еще особую жестокость добавить.
Они медленно брели в сторону дороги, когда мимо пронеслась и , визжа тормозами, остановилась возле ворот длинная спортивная машина. Генка от неожиданности шарахнулся в сторону, споткнулся и упал в канаву.
-Твою мать! - доносится до Вадима Сергеевича голос из темноты, - твою мать, что делать то теперь? Они ведь нас видели. Узнают. Найдут. Вадь, найдут же. Свои просто посадят, а эти закопают. Разделают, как кабана, и зароют.
-Никто тебя не найдет, хватит истерить. Ты так то закон, или забыл? -Кучера начинает раздражать Генкино нытье. Он тоже так не планировал, чтоб все закончилось. Но выход есть всегда, нужно успокоиться и обдумать спокойно, - вылезай уже и не ори, услышат, - шипит он, - да где ты есть?
-Это они тачку мою забрали. Сейчас пробьют, у них везде свои, и мне крышка! - Никитин показался наконец на краю канавы.
Кучер тяжело вздохнул. Страх - плохой помощник. Но с тачкой и правда непонятка. Надо было ее еще дальше спрятать, да кто же знал, что Долецкий тут днюет и ночует. Да еще с телкой. Странные у бандитов нравы все таки. Как будто пойти больше некуда, тем более, когда деньги не проблема.
Каждый в своих мыслях они добираются до развилки, где тормозят проезжающий мимо мусоровоз.
-С лопатой не возьму, - шарахается водитель, - может вы меня ограбить хотите. И прибить.
На этих словах Кучер видит, как бледнеет Никитин. Того гляди сам все выложит про ночные приключения.
-Чего брать то у тебя? - хмыкает Кучер, - все, лопату оставляем, как скажешь.
-И только до въезда, дальше сами.
-Как скажешь, мужик. Мимо не проехал, уже спасибо, - Генка быстро залезает в кабину. Платок болтается под подбородком, делая его похожим на пирата. Он то и дело косится на окно и негромко повторяет "твою мать, твою мать".
Через час они сидять в убогой холостяцкой кухне на шатких табуретках и пьют из чайных чашек вод.ку без закуски. У Никитина на лице застыло странное злое выражение. Он переворачивает чашку в рот, громко фыркает, трясет головой и со стуком ставит чашку на стол. От нее откалывается ручка и остается в руках.
-Твою мать! - привычно повторяет он.
-Ген, ты видел, там девка в могиле была? Это Катюха, информатор мой, которую я из обезьянника достал, - строго спрашивает Кучеров, щурясь от дыма своей сигареты, которая тлеет между пальцами, -я завтра буду разрешение на эску... кусма.. на выкапывание короче брать. Я эту пад.лу прижму к стене, он за все ответит!
Генка переводит на него мутный взгляд и долго смотрит, не моргая. Потом широко открывает рот и начинает орать, чуть не захлебываясь слюнями:
-Ты, Кучер, не человек. ты- урод! Мало тебе сегодняшнего дня? Нас, может, завтра уже в живых не будет! Или свои посадят, или бандюки пришьют. А ты все на рожон лезешь. Уймись уже, не буди лихо! Мы же одним паровозом пойдем. А я не хочу на зону! И в могилу не хочу! Ты бы лучше думал, как выпутываться теперь из этой ж.опы! У меня семья, дети, теща наконец. Мне до пенсии десять лет осталось! - он сам не замечает, что трясет Кучера за руку, словно яблоню, - надо к браткам идти, договариваться, пока не поздно! Я же не хотел, я не специально, они должны понять!
Кучеров резко выдергивает руку. В глазах фанатичный блеск, смешанный с отвращением:
-Сопли подбери! Не настал тот день, когда Вадим Сергеевич Кучеров на поклон к отребью пойдет! Сядь и жди, я сам все решу как надо! Не будет в этой стране порядка, покуда погоны бандюков бояться будут! Понял ты? - он грохает что есть силы кулаком по столу в подтверждение своей правоты, - а деду тому все равно жить оставалось два понедельника.
Чашка без ручки со звоном падает на пол и разлетается на куски. Генка резко встает с табуретки, которая отлетает к стене, идет к двери.
-Это ты виноват! - рычит он на прощание. Гулкий грохот заглушает шум шагов.
Кучер остается один в пустой холодной квартире. Ему не привыкать. Раньше переживал, теперь без разницы. Привязанности делают тебя слабым, уязвимым.
-Эх? Катюха? - бормочет он, возвращаясь на кухню, - при жизни от тебя толку не было, так хоть после смерти пригодилась.