Сделка.
Это слово сегодня в Израиле не требует пояснения. Когда мы его употребляем, имеется в виду только одно - освобождение заложников. Слово звучит в эти дни так часто, что мы, кажется, совсем перестали вспоминать о его значении. Тогда как происходящее в действительности никакой сделкой не является. Во всяком случае в строгом смысле слова.
Во-первых, договариваются две юридически неравные стороны: с одной стороны государство, с другой - террористическая группировка.
Во-вторых, соглашение заключается в чрезвычайно несимметричных условиях, когда обмениваются осужденные преступники, жизни и здоровью которых ничто не угрожает, на заложников, взятых специально для того, чтобы шантажировать противника угрозами причинить им вред или даже казнить их.
Израиль никогда не пошел бы на соглашение, если бы не этот шантаж.
Скажем прямо, происходящее сегодня не сделка, а уступка бандитам, прикрывающимся чужими жизнями.
Уступка унизительная и чрезвычайно опасная в долгосрочной перспективе.
"Вы бы назвали сделкой, если бы кто-то похитил вашего ребенка, а вы бы «согласились» заплатить выкуп, чтобы вернуть его? Конечно нет. Похищение человека – преступление, а вымогательство – дополнительное преступление."
(Алан Дершовиц, профессор права)
Предыдущая американская администрация навязывала Израилю это соглашение еще в мае 2024 года, доведя нашу страну к тому моменту до патовой ситуации своими нелепыми ограничениями.
Суть их сводилась к тому, что Израиль, по выражению Байдена, это "травмированное общество". Стоит немного задержаться на этой формулировке, ибо за ней стоит целая стратегия.
Американские демократы считали, что во время резни 7 октября израильтяне пережили такое психологическое потрясение, что перестали адекватно воспринимать реальность. Якобы мы были так озабочены жаждой мщения, что готовы были испепелить весь сектор Газа, не разбирая, кто там виновен, а кто нет.
А потому Соединенные Штаты, как союзник и вообще сочувствующее Израилю государство, готовы признать наше право на самооборону, но не право на нападение. Другими словами, они намерены были нас поддерживать, но не позволить победить.
Администрация Байдена по сути закладывала только один финал нынешней войны - умиротворение Израиля, что автоматически означало бы безоговорочную победу террористов.
Помнится, в советской песне времен Великой Отечественной были слова "Пусть ярость благородная вскипает, как волна". Было ли население СССР после июня 1941 года "травмированным обществом"? Да, безусловно. Когда нацисты напали без объявления войны и вопреки всем формальным договоренностям, это стало шоком для многих. Зверства врага на оккупированных территориях казались немыслимыми.
Означает ли это, что Советскому Союзу в таком состоянии нельзя было позволить победить Гитлера? Нет, не означает. Напротив, именно жестокая травма заставила людей преодолеть первоначальное оцепенение, сплотиться, пойти на невероятные жертвы, чтобы не просто выстоять, но и перейти в наступление, а затем уничтожить агрессора в его же логове.
Страна, подвергшаяся вероломному нападению, имеет на это полное моральное право. Ибо это, как пелось в той же песне, "священная война".
Израиль подвергся чудовищному нападению и вынужденно начал свою отечественную, священную войну, которую может и должен довести до победы.
Ведь никто не упрекал советские войска за "геноцид" германского населения. Хотя хорошо известно, что в той войне пострадали не только комбатанты, но и мирные жители. Это логика любой войны. И за жертвы среди мирного населения отвечает тот, кто войну развязал, а не тот, кто ее закончил.
А вот с Израилем срабатывают прямо противоположные правила. Нашу вполне оправданную ярость никто не готов считать благородной.
И отнюдь не только по причине застарелого антисемитизма, хотя и поэтому тоже. Но в в первую очередь потому, что мы вступили во времена гибридных войн, когда никому, кроме сражающихся, нет никакого дела до того, что происходит на поле боя. Успех информационной войны важен сегодня едва ли не больше, чем победа на фронте.
Именно информационная победа определяет, как будут действовать международные институты, кто из противоборствующих сторон получит большую поддержку общественности и кого в конце концов признают жертвой этой войны.
"Когда террористы «ведут переговоры» с демократией, у них всегда преимущество. Террористы не ограничены моралью, законом или правдой. Они могут по своему усмотрению убивать, насиловать, пытать и угрожать сделать что-то еще худшее. Демократия, со своей стороны, должна соблюдать закон и прислушиваться к мольбам семей заложников."
(Алан Дершовиц, профессор права)
Так почему же сегодня мы заключили соглашение, которое по сути мало чем отличается от майского?
Ведь почти ничего не изменилось в условиях. Они по-прежнему разделены на три этапа, каждый из которых хуже предыдущего.
На первом из них за 33 заложника, как минимум 8 из которых уже мертвы, Израиль должен отпустить почти 2000 террористов. Из них сотни осуждены за массовые убийства. Плюс ЦАХАЛ должен уйти из так называемого коридора Нецарим, который отсекает всю северную часть сектора Газа от остальной территории анклава.
Все это уже происходит.
Сотни тысяч арабов хлынули через эту границу на север сектора. При этом почти никто их не досматривает. Несомненно, многие пронесут с собой оружие и пополняет поредевшие отряды ХАМАСа. И это серьезная проблема.
Но считается, что спасенные жизней 25-и израильтян и возвращенные тела еще (как минимум) 8-и стоят того, чтобы пойти на этот риск.
На втором этапе обсуждается полный вывод израильских войск из сектора. А значит ХАМАС вновь получает безраздельный контроль над этой территорией, что, разумеется, станет началом подготовки к новому нападению на нас.
О третьем этапе вообще не хочется думать, потому что он вплотную подводит нас к признанию исламского государства террористов. Да, на этом условии нам обещают вернуть всех оставшихся заложников, однако гибель наших солдат и вообще все достигнутые военные достижения Израиля становятся совершенно бессмысленными.
Так повторю вопрос: нам оно надо? Мы правда на это готовы?
"Сердце управляет мозгом, как это часто бывает в моральных демократиях, где важнее немедленное спасение жизней уже известных людей, чем будущие смерти гипотетических людей, которых мы не знаем. Этот компромисс понятен как сострадание, но не убедителен как политика."
(Алан Дершовиц, профессор права)
Но тут важно не пропустить несколько неочевидных вещей.
Прежде всего, по сравнению с маем прошлого года, Израиль сегодня совсем не тот. С тех пор мы подавили активность Хизбаллы в Ливане, нанесли существенный удар репутации и военному потенциалу Ирана, обезглавили и парализовали ХАМАС, который дожил до сегодняшнего дня только потому, что держит заложников, на границе с Сирией мы полностью определяем правила игры, а арсеналы наиболее разрушительного оружия, оставшиеся от режима Асада, разбомбили с особой тщательностью.
По сути теперь нам важно спасти как можно больше наших людей (в идеале всех), чтобы армия могла действовать свободно.
Это подводит нас к следующей логической вероятности. Она заключается в том, что, возможно, второй и третий этап соглашения и не будут реализованы.
Уже в самом начале первого, наиболее безобидного этапа, мы наблюдали целую серию нарушений со стороны террористов. По сути они не сделали ни единого шага без каких-либо сбоев, путаницы и задержек. Ну преступники же не ограничены, как мы помним, моралью, законом или правдой. Всё вполне предсказуемо.
В каждый из таких моментов вся затея висит на волоске. Срыв хрупкого перемирия может произойти в любой момент.
Но даже при условии неохотного соблюдения террористами всех договоренностей, многочисленные нарушения со стороны ХАМАСа дают Израилю формальные основание отказываться выполнять некоторые их требования. Например, не выходить из Филадельфийского коридора на границе с Египтом. А это чрезвычайно важный пункт, поскольку от него зависит, пойдет ли в сектор контрабанда оружия в тех гигантских объемах, как это происходило раньше.
Премьер Нетаньяху уже заявлял, что ни о каком выходе не может быть и речи. Понятно, что политики могут со временем брать свои слова назад и говорить нечто прямо противоположные. Но во всяком случае пока что мы не можем утверждать, что все завоеванные позиции уже потеряны.
С пессимистичными выводами я бы не спешил.
И, конечно, не забудем о таком факторе неопределенности, как Дональд Трамп.
Он тоже после вступления в должность стал заметно менее категоричным. Уже не грозит Ирану, а собирается с ним договориться - по крайне мере сделать попытку.
Ну и в ответ верховный лидер Ирана сразу же вновь осмелел, хотя до этого долго отмалчивался, ожидая налетов, и важно изрек, что Израиль поставлен на колени, а США опозорены, поскольку "ось сопротивления" под его чутким руководством всех победила. Каковую победу жители сектора Газа сейчас и отмечают на пепелищах своих домов.
"СМИ, которые запечатлели радость победы, внезапно перестали показывать истерику и шок, охватившие людей после возвращения. Они не передали их крики над развалинами собственных домов, не показали их слезы, мольбы, проклятия, их отчаяние и безумие. Они не показали людей, бегущих обратно на юг после увиденного, сломленных и разочарованных. Они скрыли это, чтобы не разрушить образ великой победы."
(Тайсир Абдалла, писатель, житель Газы)
Но Иран-то легко отделался и, кажется, вновь обрел уверенность, что ему всё сойдет с рук. И смягчение риторики американского президента этому весьма способствует.
И вот эта самая "сделка" авторства администрации Байдена как будто не вызывает у Трампа явного протеста. А не мешало бы.
Но при этом президент предлагает свои варианты решения проблемы. Например, довольно скандальная идея переселить часть палестинских арабов в Египет, Иорданию и, возможно, Албанию. Названные страны, разумеется, не горят желанием брать на себя ответственность за столь беспокойную публику (мы вот в этой статье уже обсуждали, почему), но Трамп умеет убеждать.
Вместе с тем не совсем понятно, кого именно планируется релоцировать - мирное население, предоставив затем ЦАХАЛу возможность добить оставшихся хамасовцев, или наоборот, переселять буйных, чтобы снизить их концентрацию и вывести сектор из-под контроля группировки.
Как бы то ни было, госсекретарь США Марко Рубио обратился к лидерам стран Ближнего Востока с требованием, что послевоенные планы, касающиеся сектора Газа, должны помешать ХАМАСу управлять им и представлять угрозу Израилю.
Проблема Израиля прежде всего в том, что наше правительство так и не представило вменяемого и реалистичного плана превращения сектора Газа в территорию, свободную от террористов. А поскольку ниша оказалась не занята, ее заполняют американцы, уж как умеют, вынуждая нас принять один из вариантов, которые нам не нравятся.
Израильское общество все эти месяцы расколото. Одна его половина требует победы любой ценой. То есть по сути ценой жизни заложников.
Другая настаивает на сделке любой ценой. На этот раз - ценой будущих жертв ХАМАСа и признанием, что все, кто погиб до сих пор, отдали свои жизни ни за что.
В тот момент, когда я это пишу, в медиа широко обсуждается предстоящая встреча Беньямина Нетаньяху с Дональдом Трампом, намеченная на 4 февраля. Рискну предположить, что именно там будут прорабатываться приемлемые для Израиля варианты решения проблемы сектора Газа.
Уверен, что по итогам встречи оба лидера сделают эффектные публичные заявления, каждый из них особенно хорош в том, что касается самопрезентации. Но наверняка всех нюансов их личной беседы нам никто озвучивать не станет. Вероятнее всего, мы поймем, о чем договорились израильский премьер и американский президент, судя по тому, что будет происходить в те несколько недель, которые за этим последуют.
Я отнюдь не эксперт, чтобы делать какие-то глобальные выводы, но мне кажется, что нам удастся избежать и сделки, и победы "любой ценой". Сама эта формулировка предполагает, что результата следует добиваться, не считаясь с потерями. Но именно нежелание Израиля нести еще большие потери заставило нас пойти на нынешнее соглашение с ХАМАСом.
Политически это плохая сделка, но нравственно она правильная, несмотря ни на что. Ибо каждая спасенная жизнь станет победой.
Но что насчет военного контекста?
Из логики сегодняшних событий может показаться, что Израиль уступил.
Так ли? Или это военная хитрость?
Если перед тобой стоит большая проблема, решения которой ты не можешь найти, логично разбить ее на небольшие последовательные задачи, с каждой из которых справиться уже реально.
А затем решать проблемы по мере поступления.
Вытащить как можно больше заложников из хамасовских подвалов, а затем добивать гораздо менее защищенных убийц, включая тех отпущенных из тюрем, кто рискнет снова взяться за оружие. Насколько мне известно, бессмертных среди них нет.
Когда договариваешься с бандитами, неспособными держать данное ими слово, это освобождает и тебя от соблюдения обязательств перед подонками.
Мы еще можем победить, не отдав никого на растерзание убийц. А раз можем, следует это сделать любыми доступными средствами.
#Израиль #новостиизраиля #палестинаиизраиль #израильипалестина #война #ближний восток #иранизраиль #израильиран #канализраиль #евреи #проевреев #евреиизраиль #террор #хамас #израильгаза #газаизраиль #секторгаза #глазамикосмополита