Утром, когда Кирилл лежал на диване в просторной гостиной, тупо уставившись в огромный телевизор на стене, где танцевали полуголые девушки, его настигали отходняки. Голова раскалывалась, а во рту было сухо, будто он неделю ел песок. Внезапно подошёл один из охранников, почесал бороду и неуверенно произнёс:
— Там этот... ну, как его... участковый пришёл. Юрий Петрович.
Кирилл отмахнулся, но, прищурившись, будто что-то вспомнил, резко сел. От внезапного движения голова закружилась, и его чуть не стошнило. Собравшись с силами, он встал и направился к двери. С второго этажа вела широкая лестница, по которой он спустился, лениво придерживаясь за перила. Его взгляд был пренебрежительным, словно он смотрел на грязь под ногами.
У входной двери стоял Юрий Петрович, как обычно, с потёртой папкой в руках и милицейской фуражкой, сидевшей на голове слегка набекрень. Его суровый взгляд впивался в Кирилла, а губы сжались в тонкую линию.
— Ну что, мент, приперся? — лениво бросил Кирилл, разглядывая участкового с вызовом. — Я же сказал тебе, ловить тут нечего.
— Кирилл Александрович, — начал Юрий Петрович, спокойным, твёрдым голосом, — я по поводу девочки. Поспрашивал тут...
Кирилл перебил его с ехидной усмешкой:
— Поспрашивал он! Дурк, что ли? Ты бабка с рынка, чтобы ходить и у людей вопросы задавать?
Юрий Петрович, проигнорировав насмешку, продолжил:
— Напомню, Кирилл Александрович, я не просто так работаю в вашем «мегаэлитном райончике». И не потому, что...
— Да знаю я! — раздражённо перебил его Кирилл. — Твой братец из ОБЭПа. Ну, полкан. И что? Мало таких палканов, что ли? Ладно, не скули, говори уже. Зарплата у тебя тут хорошая, вот и исполняешь роль. Кто-то же должен. Смотри-ка, решил в Шерлока Холмса заделаться!
Юрий Петрович нахмурился, но не дал эмоциям взять верх:
— Так вот. По поводу пропавшей девочки. У соседей камеры стоят. На видео видно, как твои ребята привезли девочку и провели её в дом.
Кирилл, усмехнувшись, пожал плечами:
— И что? Это моя дочь. Я её отдал давно матери. Говорю же, с башкой у Ани не всё в порядке.
— Отдал матери, говоришь? А что тогда она трубки не берёт? — участковый шагнул ближе, прищурившись.
Кирилл сплюнул и с усмешкой бросил:
— Ну, как что? Свалила, наверное, в свой мухосранск. Ты хоть знаешь, из какой жопы я её достал? Жила в глуши, белкам хвосты считала. А я её приютил, устроил на работу нормальную. Женился! А потом она стала лезть не в свои дела, свою эту «политику доброты» проявлять там, где не надо. Короче... чего я перед тобой распинаюсь? Мент, вали уже. Нет тут никого.
Юрий Петрович сжал челюсти, но внешне оставался невозмутимым:
— Ладно, как скажешь, Кирилл Александрович. Но я думаю, нужно обратиться в прокуратуру, чтобы они приняли меры.
Кирилл хмыкнул, разглядывая его со злорадной усмешкой:
— Ага, попробуй.
Когда участковый ушёл, Кирилл почесал затылок и буднично обратился к стоявшему рядом бородатому охраннику:
— Уберите его уже, надоел. Пусть во дворе метёт или там ещё что. Подкиньте ему чего-нибудь... или фотки какие... Короче, придумайте сами.
Охранник неопределённо кивнул, но Кирилл уже переключился:
— Ладно, мне ещё с этими в подвале надо решать, что делать. Целый табор собрали, сума сошли. И что за странная обезьяна с ними вчера была? Вы проверили?
— Нет, шеф. Надо проверить? — глухо буркнул охранник.
— Господи, дебилы... — простонал Кирилл, раздражённо махнув рукой и направившись обратно к лестнице.
*******
Кирилл, морщась от неприятных мыслей и тяжести в голове, спускался по скрипучей деревянной лестнице, ведущей в подвал. Свет лампочки под потолком тускло озарял стены, выкрашенные грубой серой краской, а под ногами подрагивали деревянные ступени. Взгляд его был мутным, словно в тумане. Отходняки мучительно напоминали о вчерашнем веселье, а предстоящее решение давило грузом ответственности, который он не хотел на себя взваливать.
За спиной слышались лёгкие, но уверенные шаги. Его мать, Элеонора Евгеньевна, неспешно спускалась, держа в руках изящную фарфоровую чашку с дымящимся кофе. Её белый костюм сидел идеально, каждый стежок был словно подчеркиванием её статуса. В воздухе витал аромат дорогого парфюма, который никак не сочетался с сыростью подвала.
Кирилл открыл дверь и зашёл внутрь. Там, на полу, прислонившись к стене, сидела их странная деревенская троица. Михаил, с угрюмо насупленным лицом, следил за каждым движением Кирилла. Василич устроился чуть в стороне, скрестив руки на груди, глядя исподлобья. Аня обнимала свою дочь, прижимая её к себе, защищая от угрозы. Девочка, заплаканная, но молчаливая, смотрела на вошедших широко раскрытыми глазами.
Кирилл остановился, обводя их всех холодным взглядом. Ему хотелось что-то сказать, но он лишь выдохнул, чувствуя, как напряжение нарастает. Элеонора зашла следом, поднеся чашку к губам, сделала небольшой глоток, затем брезгливо обвела взглядом помещение.
— Ужас, — сказала она, морщась. — Кирилл, это что за курятник? Ты серьёзно решил притащить их сюда? Когда уже здесь будет ремонт.
Кирилл нервно провёл рукой по волосам, стараясь не смотреть на мать.
— Не твоё дело, мама. Разберусь.
— Разберусь? — с холодной усмешкой переспросила она. — Ты всё ещё такой мягкотелый, как всегда. Не как твой отец. Он бы давно решил этот вопрос. И давай не притворяйся. Я же вижу, ты не знаешь, что делать.
Кирилл опустил взгляд, словно уловленный на месте преступления. Он подошёл ближе к Михаилу и склонился над ним, стараясь выглядеть грозным.
— Ну что, охотнички. Думаете, вы тут надолго задержитесь? Вас в городе никто не знает. Ни прописки, ни документов. Сами себе в этой дыре сидите. Пропадёте — никто и слова не скажет.
Михаил, прищурив глаза, поднял голову и зло бросил:
— Говори, мажор. Всё, что хочешь. Только смотри, не подавись своими словами, как твой папаша. Мы не такие уж и деревенские, как ты думаешь.
Кирилл отшатнулся, словно от удара, но тут же взял себя в руки. На лице появилась злая усмешка.
— Ага, языки у вас длинные. Посмотрим, как вы запоёте, когда я...
— Когда ты что? — резко перебила Аня, прижимая дочь сильнее. Её голос дрожал, но не от страха, а от злости. — Расчленишь меня на части? Или свою дочь? Ты же не маньяк, Кирилл.
Эти слова, произнесённые почти шёпотом, разрезали напряжение в воздухе, как нож. Кирилл нахмурился, повернулся и сделал пару шагов в сторону, будто не зная, что ответить. Его взгляд забегал по углам, словно в поисках выхода. Он поморщился, потер виски, но через мгновение его голос стал твёрже:
— Конечно, я не маньяк. Просто... Просто вы меня достали! Ладно, что-нибудь придумаю.
Элеонора усмехнулась, отставляя чашку на небольшую полку у стены.
—Кирилл. Они тебе никто. Эти двое вообще не в счёт. Убери их. А девочку... Девочку отправь ко мне. На виллу в Греции. Кровь есть кровь. Хоть и от этой замарашки, но всё-таки наша кровь.
— Я не позволю! — выкрикнула Аня, прижимая дочь. — Это мой ребёнок! Вы её никогда не заберёте!
— Аня, успокойся, — спокойно произнёс Михаил, приподнимаясь. — Наша тайга таких, как они, видела сотни раз. Лишь вопрос времени, когда они сами себе яму выкопают.
Кирилл бросил на Михаила испепеляющий взгляд, но молчал. Он был слишком занят своими мыслями, взвешивая все варианты. С одной стороны, мать была права — этих людей можно было просто убрать, и всё. Никто даже не заметит. Но с другой... Разве он маньяк? Он взглянул на девочку, которая, обняв мать, смотрела на него широко раскрытыми глазами. Нет, он не сможет. Но как поступить?
Он сглотнул и бросил через плечо, матери:
— Ладно, ты права. Что-то придумаю. Но не сегодня. Мне надо подумать.
Элеонора пожала плечами, забрав свою чашку.
— Как знаешь, Кирилл. Но будь уверен, ты слишком долго церемонишься.
Она вышла из подвала с лёгкой улыбкой на губах, оставив за собой аромат кофе и парфюма. Кирилл ещё некоторое время стоял молча, затем глухо пробормотал:
— Ладно. Пусть отец решит.
Он захлопнул дверь, и замок со скрежетом встал на место.
******
Мартовский лес вокруг укутывал своим сыроватым запахом — прошлогодние листья, влажная кора деревьев, где-то в стороне пробивалась мелодия ручья, обретавшего силу после зимы. Александр сидел на раскладном стуле, одетый в добротный камуфляж, поверх которого наброшен дорогой пуховик. Его лицо, загорелое и увенчанное густыми седыми бровями, выглядело спокойно. Рядом, опершись на старую берёзу, стояли два его спутника: Сергей Викторович и Аркадий Николаевич. Оба мужчины, несмотря на возраст, сохраняли хорошую форму. Камуфляж сидел на них так, будто они родились в нём, а дорогие охотничьи ружья, прислонённые к стволу дерева, блестели в лучах солнца.
Сергей Викторович, поджигая сигарету, нахмурился и взглянул в сторону Александра:
— Александр Иванович, а кабан-то что-то не торопится. Может, пойдём поищем его следы? Чего тут сидеть вхолостую?
Александр, не отрывая взгляда от места, где проходила тропа кабанов, махнул рукой:
— Спокойно, Сергей Викторович. Кабан — это тебе не клиент на мэрском приёме. Он не по расписанию ходит.
Сергей тихо усмехнулся:
— Это верно, Александр Иванович. Но у клиентов хоть запах не такой сильный, как у этих животных.
Аркадий Николаевич, отхлебнув из термоса крепкий чай, добавил:
— Да бросьте вы. Это всё романтика. Ничто так не успокаивает душу, как охота. Правда, Александр Иванович?
Александр усмехнулся и, не поворачивая головы, ответил:
— Успокаивает, если в голове порядок. А если думать о делах, то никакой охотой душу не очистишь.
Сергей Викторович задумчиво потёр подбородок:
— Вы, Александр Иванович, как всегда правы. Только вот у меня эти дела — как липкий снег. Чем больше шевелишься, тем больше налипает.
— Не ты один, Сергей Викторович, — отозвался Аркадий Николаевич, поправляя бинокль на груди. — Мы все в этом болоте, только на разной глубине стоим.
В этот момент раздался звонок мобильного телефона. Александр, нахмурившись, вытащил из внутреннего кармана куртки аппарат. На экране высветилось имя сына. Он нажал на кнопку, поднеся телефон к уху.
— Ну, Кирилл, что у тебя? — голос его был спокойным, твёрдым.
— Пап, тут проблема... — голос Кирилла звучал натянуто, с нотками тревоги. — Эти деревенские, которых я держу в подвале... я не знаю, что с ними делать.
Александр на мгновение задумался, проводя пальцем по краю подлокотника стула, затем, с лёгкой усмешкой, ответил:
— Проблема, говоришь? Я про твою проблему уже знаю.
— И что делать? — Кирилл явно нервничал.
Александр бросил короткий взгляд на Сергея Викторовича и Аркадия Николаевича, которые, понимая, что разговор касается дел, отвели взгляды в сторону. Затем он вновь обратился к сыну:
— Отпускай бабу и ребёнка. Они тебе ни к чему. А этих двоих деревенских дятлов мои люди заберут через час.
— Ты уверен? — Кирилл, казалось, хотел возразить, но не нашёл аргументов.
— Кирилл, — голос Александра стал холоднее, — я всегда уверен. А ты слушай отца и делай, как сказано. Или хочешь своими руками ещё большую кашу заварить?
На том конце наступила пауза. Затем Кирилл, тяжело выдохнув, ответил:
— Ладно, понял.
Александр положил телефон на колено, задумчиво поглаживая его. Сергей Викторович бросил взгляд на собеседника и осторожно спросил:
— Что, сын опять чудит?
— Как всегда, — ответил Александр, поднимаясь со стула. — Всё норовит что-то самостоятельно решать, а выходит только хуже.
— Молодость, — тихо добавил Аркадий Николаевич. — Но вы, Александр Иванович, правильно сказали: всё должно быть чётко и по делу.
Александр хмыкнул, поднимая ружьё. Его глаза снова вернулись к тропе, где, по его расчётам, мог появиться кабан.
— Ну чего ждем то ? Где кабан вашу мать! Пускайте уже и что бы хрюкали сука!
Меньше чем через минуту, из за ближайшего подлеска показалась несколько растерянных бомжей.
*******
На том конце металлическая калитка с громким скрипом открылась, а Кирилл, стоя в нескольких метрах от выхода, лениво махнул рукой охраннику:
— Выкиньте их, к чёрту.
Аня, держа дочь за руку, шагнула через порог. Охранник — крупный бородатый мужчина в чёрной куртке — недовольно буркнул:
— Шевелись, барышня. Времени нет с вами рассусоливать.
Девочка, сжавшая руку матери, испуганно обернулась, но Аня тихо прошептала ей:
— Не смотри, дочка. Просто иди.
Они пересекли двор и подошли к воротам. Массивная створка скрипнула, и их вытолкнули наружу. Охранник с грохотом закрыл за ними ворота, не удостоив даже взгляда.
Уазик участкового, старенький, выкрашенный в выцветший синий цвет с белой полосой по борту, стоял чуть в стороне. Юрий Петрович вылез из машины, хлопнув дверью, и махнул рукой:
— Быстрее, садитесь.
Аня с дочкой побежали к машине. Юрий Петрович распахнул заднюю дверь, пропуская их внутрь.
— Пристегнитесь, — бросил он, садясь за руль.
Уазик рванул с места, тяжело прокрутив колёса по грязной дороге. Двигатель ревел, а машина то и дело подпрыгивала на выбоинах.
Внутри стояла напряжённая тишина. Девочка дрожала, уткнувшись лицом в плечо матери. Аня, не отрывая взгляда от окна, нервно кусала губы.
Юрий Петрович нарушил молчание:
— Аня, ты должна понимать... — он на мгновение замолчал, переваривая слова. — В городе вас оставлять нельзя.
Аня обернулась к нему, её голос был тихим, но полным тревоги:
— Но почему? Ведь я ничего плохого не сделала.
Юрий Петрович сжал руль так, что побелели костяшки пальцев:
— Ты ничего. Но Шепелевы... Эти люди не прощают. Кирилл — это ещё цветочки. А его отец... Александр Иванович... — он покачал головой. — Этот человек не остановится ни перед чем.
Аня молчала, сжимая руку дочери. Юрий Петрович продолжил:
— Ты знаешь, что Александр Иванович "отсидел"? — он фыркнул. — Да только он и в тюрьме жил, как король. На его месте сидел бомж, …на улице поймали бомжа, понимаешь? А он сам — за городом. Особняк, охота, рыбалка. И никто ему слова не сказал. Потому что он всё купил. Всех.
Аня нервно сглотнула, а девочка тихо спросила:
— Мама, что значит "не прощают"?
Аня прижала её к себе, но ничего не ответила. Юрий Петрович бросил взгляд в зеркало заднего вида. В его глазах читалось напряжение:
— Вот поэтому я тебе говорю: уезжайте. Куда угодно, но подальше отсюда. Если вы останетесь... — он стиснул зубы. — У них длинные руки.
Аня дрожащим голосом спросила:
— Но мы же ничего плохого не сделали... Мы просто хотели жить спокойно. А как же дяд Миша?
— Тихая жизнь? — Юрий Петрович горько усмехнулся. — Забудь об этом, пока Шепелевы заправляют этим городом.
В этот момент девочка тихо всхлипнула, и Аня крепче обняла её.
— Я отвезу вас на вокзал, — твёрдо сказал участковый. — Возьмёте билеты и уедете первым же поездом. Только это вас спасёт.
Но внезапно он напрягся. Его глаза снова посмотрели в зеркало заднего вида. Вдалеке , показались фары. Чёрный внедорожник быстро приближался.
— Чёрт... — прошептал Юрий Петрович.
— Что такое? — испуганно спросила Аня.
— Это они... — хрипло выдохнул он. — Чёртов "Гелик" уже час вас ждал, отъехали когда я вас подбирал, а вот видать вернулись и заметили пропажу.
Уазик затрясся, снова подпрыгнув на ухабе. Фары внедорожника становились всё ближе.
— Держитесь, — резко бросил участковый, выкручивая руль. — Сейчас будет весело...
Аня сжала руки на плечах дочери, а Юрий Петрович выжал педаль газа до упора, пытаясь оторваться от преследователей.
*******
На перроне кемеровского вокзала царила привычная суета. Высокое здание, украшенное большими арочными окнами, отражало холодный свет уличных фонарей. Вокзал казался живым организмом: поток людей, перекрикивающихся в спешке, объявления о прибытии и отправлении поездов, резкий запах горячего чая и выпечки, смешанный с жестяным и мазутом.
Юрий Петрович бросил уазик прямо у главного входа. Окна запотевшие покрывались тонкой плёнкой инея. Он открыл заднюю дверь, помогая Ане и Кате выбраться.
— Быстрее, за мной, — бросил он, оглядываясь через плечо. Толпа скрывала их, но он знал, что те, кто ехал в «Гелике», могут быть где-то рядом.
Они вошли в здание вокзала. Гул людских голосов окутал их, но Аня, сжимая руку дочери, не обращала внимания ни на что, кроме Юрия Петровича, уверенно прокладывавшего путь к кассам. Он остановился перед женщиной в форме за стеклянной перегородкой:
— Два билета на ближайший поезд. Любое направление, — сказал он, выложив деньги на подоконник.
Кассирша удивлённо взглянула на него, но тут же начала печатать.
— Кемерово — Новосибирск, через пять минут посадка, — сухо произнесла она, протягивая билеты.
— Берите! — Юрий Петрович почти сунул билеты в руки Ани. — Идём.
Они поспешили к платформе. Вокруг всё так же суетились люди, проходя с чемоданами, узелками, мешками. Поезд уже стоял на рельсах, почему то валил густой пар из-под вагонов.
— Юрий Петрович, спасибо за всё, — выдохнула Аня, сжимая его руку. — Эти деньги... я верну, как только обустроюсь. И Михаил... Он... Кирилл держит его в подвале. Его и Василича. Я знаю, вы всё равно попытаетесь помочь.
— Сначала спасите себя и ребёнка, — строго ответил он. — Как Катя будете в безопасности, напишите мне. Но вы должны исчезнуть. Кирилл и его отец не оставят вас в покое.
Аня ещё раз поблагодарила, смахнув набежавшие слёзы. Она взяла дочь за руку и поднялась по ступенькам вагона, обернувшись лишь один раз.
Юрий Петрович постоял, пока поезд не тронулся. Его коллеги успели обыскать мужчин, подходящих под описание. Бритые, в кожаных куртках, на них ничего не нашли, но участковый знал: это те самые. «Эти ублюдки от меня не отстанут», — подумал он, возвращаясь к уазику.
Он сел в кабину, закурил, тяжело выдохнув. «Нужно сообщить об этом выше», — мелькнула мысль. Но раздумья прервали звуки шагов за машиной. Кто-то распахнул водительскую дверь.
— Здорово, папаша, — проговорил один из тех, кого он только что видел на вокзале. Бритый детина в кожанке стоял с ледяной улыбкой, а его напарник прикрывал спину.
Юрий Петрович потянулся к кобуре, но слишком поздно. Бритый всадил нож прямо в грудь. Лезвие вошло между рёбер, остриё словно сжало лёгкие. Он почувствовал, как из лёгких уходит воздух, а мир вокруг становится мутным, будто затянутым пеленой.
— За нами ты уже не пойдёшь, старый, — услышал он последние слова и захрипел, обмякнув в кресле.
*******
ПРОДОЛЖЕНИЕ РАССКАЗА <<<ЖМИ СЮДА
ГЛАВА ПЕРВАЯ <<<< ЖМИ СЮДА
ПРЕДЫСТОРИ <<< ЖМИ СЮДА
ДЕТСВО АННЫ ЗНАКОМСТВО С ЛЕСНЫМИ <<< ЖМИ СЮДА