Две соломинки для утопающего! Тем не менее, выбор не очевиден. Надо жить, но чем жить и как? Для жизни нужна пища - пресловутый кусок хлеба, "харч", как выражается Маевский. Ему-то хорошо. Набивши брюхо, возьмёт старую дедову балалайку и погнал. Пища для ума также непритязательна и проста, как постные щи. А коли захочешь остренького, так на партсобрании подадут готовое блюдо под названием " мировой империализм" пережуют и останется тебе проглотить эту жвачку.
Но не все же устроены столь примитивно. У Марины другой организм. Иногда ей кажется, что она и вовсе не человек. Она истощена, измотана не столько физически, сколько морально.
О, депрессия опасна не меньше, чем голод. И пища духовная для неё превыше физической. Значит - театр? Где она может убежать в другую реальность? От этой мёрзлой картошки и грязных тряпок, от лязгающих дверей, от этой тупой ноющей тоски по вечерам. Заманчиво!
А как же талоны, харч?
Должна же она добыть хоть что-то своим птенцам...
Тогда Наркомнац?
Эх, ма... Придётся тянуть всё вместе, как та кобылка, давеча, на площади. Пегая, едва держась на тонких палках-ногах из последней мочи тянула огромный воз невесть чего укрытое мешковиной. Вот она - жизнь! Только угол мешковины лучше не поднимать и не смотреть.
Театр, театр - спасательный круг рампы. Там хотя бы свои. Не пролетарская молодёжь с румянцем во все щёки, а эти… Как их сегодня называют - инфантильные. Не у станка стоять, ни винтовку держать не годны. Дармоеды, короче. Только стишки читать и мечтать о разных глупостях, типа пирожных с кремом. И ведь она из таких - нервных, вечно рефлексирующих, вечно влюблённых и вечно сочиняющих другой, свой мир. Но как важно понять - кто ты? И найти себе подобных. А понимание разве не важнее хлеба?
Там она встретит Павлика Антокольского, Верочку, Юру Завадского и Сонечку Голлидей. И других. И все они сплочены единым чувством или, точнее сказать ощущением.
Марина долго думала, подбирала слова, чтобы как можно вернее назвать всё своими именами.
Парадокс в том, что несмотря на голод и холод, на весь безумный месендж тех дней, на глупейшую браваду новой власти, на стайки беспризорных одичавших детей на улицах. Тревогу за мужа. И даже войну! Да, на войну, которая и не думала прекращаться, а только разгоралась с новой силой. Так вот; несмотря на всё это, они были счастливы!
Как могут быть счастливы побеждённые.
Молодёжь той России тоже разделилась на победителей и побеждённых. Победители - пролетарии теперь привелигированное сословие. А они - проигравшие, осколки старого мира. Многие из них не впишутся в этот новый дивный мир. И маленькая, наивная Сонечка Голлидей вовсе не случайно умрёт молодой от рака в апреле, когда прилетят челюскинцы. Так устроено в природе. Одни уходят, другие приходят...
Но пока они так счастливы, что не обращают внимания на вечно сосущий желудок. У них своя революция души над телом!
Ночами Марина пишет одну пьесу за другой. Хоть надежды на постановку нет.
А утром тащит себя на Поварскую, где расположился "Народный комитет по делам национальностей"
8 часов она прикована к столу. Напротив заведующий тоже за столом, сидит, уперев кулаки в скулы, глядит рыбьим взглядом. Иногда заставляет переписывать старые газетные статьи на карточки. Эти карточки потом наклеивают на огромные листы. Талоны на питание ещё предстоит умудриться отоварить. Для этого надо как-то улизнуть в рабочее время и выстоять в очереди в столовую.
А дома дети. Ждут.
Начало - ЗДЕСЬ!
Спасибо за внимание, уважаемый читатель!