-— Что это? — Владимир, сжимая кулаки, вглядывался в усиливающуюся тьму, в множество мерцающих, измученных теней, словно осаждающих невидимую крепость.
Старик, его лицо, изборожденное глубокими морщинами, было бледно, но глаза горели необычным светом. Он медленно, с осторожностью старого волка, осмотрел невидимые границы защитного купола, начертанного Анаэлем. Без единого лишнего движения извлек из своей изношенной сумки свечу, воск которой был темнее ночного неба. Губы шептали древние заклинания, понимаемые только им. Взяв рядом лежащую ветку дуба, он начертал на земле пентаграмму, установив в ее центре свечу. Пламя вспыхнуло живым огнем, отбрасывая длинные дрожащие тени.
Владимир, хотя и видел в своей жизни немало странного, наблюдал за дедом с нескрываемым изумлением. Перед ним был не просто старик, а колдун, одержимый неизъяснимой волей.
— Ну что, внучек, подсоби деду на благое дело, — голос старика был тих, но в нём слышна была уверенность и сила, не подвластная времени. — Видишь, их всё больше? — дед кивнул в сторону неумолимо нарастающей тьмы. — Они не могут уйти сами. Когда-то они были людьми, а теперь... — старик вздохнул, кивнув на метающиеся тени. — Запутались в сетях своей же тьмы, лишенные покоя, лишенные света. Здесь же теперь столько жизненной энергии, они это чувствуют... стремятся к ней, хотят частицу для себя... чтобы найти путь домой... к своим... в Род.
- И что, им нельзя помочь? — в душе Владимира защемило от жалости к этим затерянным душам.
— Эх, милок, сейчас не им нужно помогать, — старик махнул рукой на призраков, которые, словно мотыльки на пламя, всё яростнее бились о невидимый купол. — Они себя не помнят, вот в чём беда. Оттого и несут угрозу. Да и разные они были при жизни…
— То есть ты хочешь сказать, что здесь те, кто сам решил уйти из жизни? — Владимир пристально посмотрел на деда, пытаясь осмыслить услышанное.
— Нет, не все. У всех разные причины… — старик вздохнул, его лицо стало еще бледнее. — Но мы сейчас отвлечем их на свет этой свечи. Конечно, это не свет Высших Сил, но и этого достаточно. Нам лишь нужно удержать их до рассвета. Завтра, с восходом солнца, их тьма рассеется, и они обретут покой.
Владимир взял в руки ветку, помогая деду поддерживать пламя свечи, которое медленно, но верно, отталкивало назойливых теней. Некоторые из них, словно раненые птицы, падали на землю, исчезая в мерцающем свете. Другие же, с новой силой, бросались на купол, издавая жалобные стоны.
— Дед, а что будет, если они прорвутся? — спросил Владимир, чувствуя, как нарастает напряжение.
Старик сжал губы, его взгляд стал жестче. — Тогда… тогда придется применить другие методы. Методы, которые требуют гораздо большей силы… и которые могут изменить не только судьбы этих заблудших душ, но и наше будущее…
Внезапно, одна из теней, больше и темнее остальных, отделилась от общей массы и устремилась к Владимиру пытась прорваться сквозь купол. Её мерцание усилилось, и из тьмы прорвался хриплый шепот: «Помоги… забери… свободу…»
Владимир отшатнулся, в его руке задрожала ветка. Старик, быстро начертав на земле новый защитный символ, протянул внуку руку: — Держись крепче, внучек… это только начало… нам предстоит долгая ночь…
Владимир и не заметил, как за столь короткое время между ним и старым колдуном возникла нерушимая связь, сплавленная общим делом и древней магией. Всё случилось само собой, словно невидимые нити судьбы сплели их воедино. Возможно, дед и приложил к этому руку, умело направляя Владимира.
— Ну что, пора в дом, заждались нас там уже, — Владимир поддержал старика под локоть, и они, не оглядываясь, направились к дому.
Переступив порог, они оба осознали, что многое упустили, погрузившись в борьбу с тенями. Родион и Константин, расположившись на диване, заворожённо слушали Анаэля, чьи слова лились, подобно древнему ручью, освещая тайны прошлого. Из спальни доносились приглушённые стоны, перемежаемые резкими, властными указаниями Никифоровны.
Владимир и дед приблизились к рассказчику, и, словно загипнотизированные, стали внимать историям Анаэля о Великих предках, о временах, когда земля ещё помнила шаги богов. Чем ярче и красочнее становился его рассказ, тем сильнее и ярче пылало пламя свечи, изготовленной Никифоровной — свечи, хранящей в себе силу Рода.
Внезапно, из спальни раздался пронзительный детский крик, и в ту же секунду тьма окутала деревню, погрузив её в непроглядную черноту.
***
Прошло несколько месяцев. Жизнь потихоньку возвращалась в своё русло. И временами даже казалось, что всё хорошо. Никто их не тревожил, они жили как все обычные люди, но точно знали, что это затишье перед огромной бурей.
Время летело быстро. Мир стремительно надвигался к катастрофе. Новостные сводки, переполненные сообщениями о беспрецедентных природных катаклизмах и кровоproliтных воinах, все чаще напоминали предвестие Армагеддона. Шепот о приближающемся Рагнареке звучал уже не только в мифах, но и в каждом заголовке, описывающем хаос, охвативший планету.
И Владимир понял, что они выиграли самое главное – они оставили надежду на будущее. Он подошёл к кроватке на которой мирно посапывал Малыш.
- Пап, ты чего? - неслышно подошла Анна и обняла отца.
- Нам пора, мне сон был сегодня, - Владимир поправил одеялко у малыша и обернулся к Анне.
Анна почувствовала, как сжалось сердце — расставание с сыном было невыносимо. В этот момент услышали всхлипы Лили. Девушка, облокотившись о стену, уткнулась лицом в кофточку Марьянки, тихонько рыдая.
- Я всё слышала, - Лиля уложила мирно посапывающую Марьянку в кроватку.
В этот момент вошли Константин с Родионом. По лицу мужа Анна поняла, что Константин уже в курсе отъезда.
- Звонил Милош, - просил срочно прилететь к нему, - Константин обнял Анну пытаясь успокоить.
- В Румынию? - Лиля удивлённо смотрела на Константина - Мы вроде должны лететь в Антактиду.
- Помните корабль в пещерах под его домом? - Милош сказал, что он подаёт признаки жизни. Но кроме нас никто не мог бы им управлять. Значит он на что-то или кого-то реагирует.
Прощание было сдержанным, полным невысказанной тревоги. С Людмилой, Никифоровной и матерью Лили они провели несколько часов, делясь последними новостями, вспоминая лучшие моменты, наполняя каждую минуту теплом и любовью, словно заряжая друг друга энергией на предстоящее путешествие.
— Берегите себя, — шепнула Людмила, обнимая Владимира. — Возвращайтесь живыми я верю что это возможно.
— Мы постараемся, — Владимир крепко сжал её в своих объятиях. Вот она жизнь, найти с снова потерять.
Никифоровна, на удивление спокойная, лишь коротко кивнула, вручив Владимиру маленький, вышитый ею оберег.
— Держи, — прошептала она. — Пусть он защитит тебя.
Мать Лили, напротив, была сломлена предстоящим расставанием. Слёзы текли по её лицу, смешиваясь с поцелуями, которыми она одаривала Лилю. К тому же она не так давно узнали тайну восьмёрки. И ни как не могла принять, что вот потеряет свою дочь. Да она вроде бы как будет жить, но уже ни как человек и это ни как не укладывалась у неё в голове.
— Доченька, — выдохнула она, — будь осторожна. Возвращайся, я верю что всё ещё возможно.
Лиля, сдерживая слёзы, лишь крепко обняла мать.
После долгих объятий и наставлений, они сели в машину, унося с собой груз ответственности за судьбу не только свою, но и всего мира. В воздухе витала тяжелая тишина, лишь изредка прерываемая вздохами и шепотом.
***
В румынском аэропорту их встретил Милош. Его лицо, обычно открытое и приветливое, было напряжено, отражая тревогу, которая, казалось, витала в самом воздухе.
— Корабль уже несколько недель ведет себя странно, — начал Милош, ведя их к своей машине. — Сначала лишь изредка мигали огни, но последние дни… создается впечатление, что им кто-то управляет.
Они подъехали к большому дому, скрытому за высокими стенами. В просторном зале их уже ждали София, Дилан, Натали и Алекс. Натали, с её обычной жизнерадостностью, пригласила всех к столу, накрытому разнообразными угощениями. Пока Милош рассказывал о последних событиях, Натали и Алекс заботливо расставляли тарелки, наполненные ароматными блюдами.
— Как в старые добрые времена! — Лиля, чувствуя запах жареной курицы, едва сдерживала улыбку. Голод, накопившийся за время путешествия, напоминал о себе с новой силой.
Внезапно, дом содрогнулся. Люстры затряслись, и свет начал мигать, то затухая, то вспыхивая с новой силой.
— Опять началось, — Милош, бросив недоеденный кусок, быстро направился к лифту, ведущему в пещеру.
Не сговариваясь, все последовали за ним. В воздухе повисла напряженная тишина, прерываемая лишь гулом работающего лифта и стуком собственных сердец. На лицах каждого читалась тревога, смешанная с любопытством и предвкушением неминуемого столкновения с чем-то невероятным, чем-то, что могло изменить их жизни навсегда. Воздух сгустился от предчувствия чего-то грандиозного, неминуемого...
Спустившись вниз перед их взором предстала невероятная картина, корабль который раньше они видели стоявшим неподвижно парил в воздухе. Он словно рвался из пещеры. На встречу вновь прибывшим вышли трое из команды Владимира. Владимир давно не видевший своих ребят поспешил к ним на встречу. В этот момент Анна повинуясь внутреннему зову как загипнотизированная вошла в корабль. Следуя за ней Константин также приложил руку к кораблю и также проник в него. Каждый из восьмёрки, словно повинуясь одному им слышимому голосу вошли в него. Милош с Натали Алексом отброшенные к стене невидимой волной смотрели как корабль ожил и перед ним открылось окно, окно в котором были видны снега Антарктиды. В ту же секунду видение исчезло и вместе с ним и корабль с командой.
Воздух сгустился от предчувствия чего-то грандиозного, невероятного… Перед командой стояла задача разгадать тайну гена Люцифера и спасти мир, от решения задачи зависела судьба всего мира, а путь к её выполнению лежал через неизведанное, через глубины Антарктиды, на борту древнего корабля, хранящего в себе тайну веков.