Четвертая глава перевода книги подполковника Натаниэля Ньюнэм-Дэвиса "Обеды и обедающие: как и где обедают в Лондоне".
Необходимые пояснения и перевод французских текстов дается в скобках курсивом.
В тексте используется старая английская денежная система, пара слов о ней. 1 фунт в 19 веке равнялся 20 шиллингам, 1 шиллинг - 12 пенсам. некоторые монеты имели свое собственное обозначение. Так золотая монета в 1 фунт называлась соверен, монета в 21 шиллинг - гинея, в 5 шиллингов - крона, в 2.5 шиллингов- полкроны Также встречался фартинг - 1/4 пенни и монета в полпенни. Согласно подсчетам Национального архива 1 фунт образца 1890 года примерно равен 82 фунтам 2017 года. Это был в те времена трехдневный заработок опытного торговца. Удобный онлайн конвертер находится тут https://www.nationalarchives.gov.uk/currency-converter/#currency-result однако, следует помнить, что эти подсчеты крайне приблизительны.
Посвящаю данную публикацию светлой памяти Степана Анатольевича Поберовского (1966-2010), выдающегося исследователя викторианского быта, известного также как Светозар Чернов.
Данный перевод полностью принадлежит мне, перепечатка без указания авторства и перепост без активной ссылки не разрешаются. Любое коммерческое использование возможно только с письменного согласия автора перевода. оригинал книги находится в Public domain (свободном доступе).
Замечания с благодарностью принимаются.
(c) Александр Цветков, 2025 (перевод)
Предыдущая часть: здесь
Следующая часть: здесь
Подполковник Ньюнэм-Дэвис
Обеды и обедающие: как и где обедать в Лондоне.
Глава 5
Симпсон
Мы с художником-баталистом шли по Стрэнду в размышлении где бы пообедать, как вдруг, у театрального книжного магазина, мимо нас прошел человек в потрёпанном твидовом пальто и широкополой шляпе, довольно низко натянутой на лоб, на пару секунд заглянув нам в лица. «Это Смит! Бедолага…».
Только этим утром мы говорили об это человеке, наш приятель ходил со мной в одну школу, а затем совершил путешествие на том же пароходе Пиренейской и Восточной пароходной компании (британская судоходная компания основанная в 1822 году), на котором мы с баталистом отправились в Индию. Мы провели с ним неделю в его ставке на бомбейской стороне, а затем он приехал с ответным визитом ко мне в Пенджаб, когда баталист почтил меня своей компанией в тихом маленьком гарнизоне, где я был расквартирован в то время. Мы знали, что он покинул свой кавалерийский полк, и смутно слышали, что он попал в беду из-за какого-то финансового краха. То был наш человек, и мы немедленно развернулись и последовали за ним.
«Я и не думал, парни, что вы узнаете меня в этом наряде»- сказал он, когда мы схватили его и дружески прижали к себе. «Немногие нынче стремятся меня узнавать». Он, конечно, не выглядел цветущим, хотя у него была опрятная осанка солдата, он был так же тщательно выбрит, а его светлые усы были так же аккуратно подстрижены, как будто он шел на парад, и у него была старая жизнерадостная манера поведения. «Куда вы придете пообедать с нами?» — спросили мы оба на одном дыхании. «У меня сейчас время обедать», — сказал он нам, и в том, как он это сказал, каким-то образом прозвучала нотка пафоса. Мы предложили ему гриль-рум «Савой» или «Романо» через дорогу; но он сказал, что если мы хотим, чтобы он пришел и поел с нами, он он охотнее съест кусок седла барашка у Симпсона, чем что-либо еще.
Мы повернули назад и вошли в старомодный ресторан с его колоннами из искусственного мрамора, полом из цветной плитки, деревьями в кадках и двумя плакатами по обеим сторонам, один из которых гласил, что обед с окороком стоит 2 шиллинга 6 пенсов, а другой — что рыбный обед за 2 шиллинга 9 пенсов подается с 12:30 до 20:30. Смит передумал. Последний раз он ел рыбный обед в Гринвиче более полудюжины лет назад, когда он пригласил группу из тридцати человек отпраздновать инвестицию, которая должна была принести ему состояние, и если мы не возражаем, он бы съел еще один сейчас.
Мы заняли три места на конце одного из столов в нижнем зале. Смит огляделся с видом, что он узнает это место. Ничего не изменилось, заметил он, с тех дней, когда он приходил сюда отведать кусок окорока после дня скачек. Впрочем, Симпсон, разумеется, вообще не выглядит как место, которое меняется. Большой кухонный лифт в центре комнаты, почти такой же высокий, как катафалк, с грузом бокалов и графинов, и четыре украшенных пластинами винных холодильника, по одному в каждом углу в качестве украшения, перегородки с латунными поручнями и маленькие занавески, которые спускаются по одной стороне комнаты; набитые конским волосом, обитые черными подушками кресла и кушетки, зеркала с одной стороны комнаты и матовые окна с другой; расписные гирлянды цветов, рыбы, мяса и птицы, размякшие от времени и лондонского дыма, заполняющие пустые места на стене, часы из золоченой бронзы, декоративно сложенные салфетки в стаканах на каминных полках, шляпы и пальто, висящие в комнате, экран со множеством расписаний на нем, большое барное окно, выходящее в комнату, обрамляющее глубину светящейся тени, — все это выглядело старомодно. Только два больших канделябра, которые стоят, высотой в дюжину футов каждый, по обе стороны комнаты, были осовременены.
Официанты Симпсона - настоящие британцы и обладают тем достоинством, которое так хорошо подходит председателю компании, выступающему перед акционерами, или члену парламента, развлекающему своих избирателей, или настоящему английскому официанту, принимающему заказ. Это величие трудно поддаётся определению; но все же оно существует.
Резчики, румяные джентльмены, одетые в белое, лениво катят от клиента к клиенту тележки с разделочными блюдами, накрытыми серебряными крышками. Доброжелательный официант с седой бородой встал и принял наш заказ, который изначально состоял из тюрбо (ромбовидная камбала) с соусом; и пока он с подобающим достоинством передавал эту новость одному из джентльменов в белом халате, Смит кратко рассказал нам о своей жизни с тех пор, как мы все трое расстались на железнодорожной станции в Пенджабе. Он почти стал миллионером, служил кавалеристом в эскадроне американской кавалерии, сражался в Матабелеленде (регион, расположенный на юго-западе Зимбабве (тогда- Южная Родезия) , с 1891 – британский протекторат в 1893 году там произошло крупное столкновение с племенем шона), безуспешно трудился старателем на золотых приисках, и вот сегодня днем он собирается отправиться в Сити, чтобы встретиться с человеком, который собирается профинансировать его замечательное изобретение, и вскоре он принесет состояние баталисту и мне. Мы с баталистом давно знали Смита, поэтому лишь улыбнулись и принялись за тюрбо с красноватым соусом. Это был прекрасный большой кусок твердого тюрбо, но я думаю, что соус был обязан своим глубоким цветом и частью своей сущности художественным приемам повара. Затем Смит проголосовал за жареную камбалу, а мы с баталистом заказали тушеных угрей, и поскольку первая бутылка Liebfraumilch (полусладкое белое немецкое вино), которое Смит предпочитает всем прочим винам и спиртным напиткам, неумолимо стремилась к пустоте, я заказал у официанта неуловима напоминавшего бывшего спикера палаты общин, еще одну. Смит на время исчерпал свои исторические воспоминания, и мы обратили внимание на соседей. Полдюжины сельских джентльменов, приехавших посмотреть шайрских лошадей (британская порода лошадей-тяжеловозов) в Ислингтоне, по большей части отдававшие предпочтения седлам барашка, гордости Симпсона, один или два барристера, симпатичный муж одной популярной актрисы, четыре или пять известных букмекеров, ибо Симпсон по своей сути является местом спортивным – вот и всё. Затем подали камбалу и угрей. Смит сказал, что камбала превосходна, и, за исключением того, что я хотел бы более насыщенный соус, угри также не вызвали ни у меня, ни у баталиста ни малейшего желания поворчать. Liebfraumilch было приятным и мягким, и мы были в прекрасном расположении духа, когда появились снетки, малость крупноватые, и лосось для Смита — лосось, который выглядел великолепно и которому мы с художником втайне завидовали. Небольшая группа мужчин, носивших на себе печать мира скачек, собралась у окна бара, пока мы сидели за столом, и их обслуживала румяная девица. На сыр и сельдерей мы обратили мало внимания, так как Смит, теперь вполне веселый, уверенный в себе кавалерист прежних времен, сказал, что он не должен пропустить свою встречу в Сити, но что когда великолепное состояние, которое было у него в руках, придет к нему, он устроит баталисту и мне, в ответ на нашу дневную трапезу, обед в «Савое», который превзойдет знаменитый rouge-et-noir (красное и черное(?)). Было приятно снова увидеть этого славного парня, и мы пожелали ему успеха в его предприятии. Затем, проводив его, мы заплатили по счету. Обед — 8 шиллингов 6 пенсов (лосось Смита дополнительно стоил 3 пенса); две бутылки Liebfraumilch — 12 шиллингов; обслуживание — 9 пенсов; итого 1 фунт 1 шиллинг 3 пенса.
После этого художник-баталист и я поднялись наверх в дамскую столовую, прекрасную комнату, которая светлее и свежее, чем мужская столовая внизу, и там мы выпили кофе и поболтали с Чарльзом Флауэрдью, метрдотелем, одним из настоящих метрдотелей, какими они были в прежние времена, и послушали его истории и понюхали табаку из его презентационный табакерки. И здесь нас нашел мистер Крэти, высокий джентльмен, чисто выбритый, за исключением узких бакенбард, с белой шевелюрой, в которой все еще сохранялся рыжеватый оттенок, и под его руководством мы поднялись дальше наверх и заглянули через стеклянные двери в комнату, где игралось полдюжины шахматных партий. Мистер Крэти, который был владельцем, а затем управляющим директором Симпсона в течение половины долгой жизни, рассказал нам кое-что об истории этого места, о том, как изначально оно состояло только из сигарной лавки на первом этаже и шахматного дивана наверху, как он купил его и превратил в небольшую компанию, и как теперь более крупная компания должна была взять его под свой контроль.
Прежде чем мы покинули старомодный дом, вокруг которого, кажется, витает пар от седел барашка, мы заглянули к рыцарям Круглого стола, у которых есть свой клубный зал в Симпсоне, у которых есть прекрасная коллекция портретов прошлых достойных членов клуба и уникальный сборник театральных программок, и чей девиз: «Я пойду поем с тобой и увижу твоих рыцарей», и которые раз в неделю обедают вместе простой английской едой за круглым столом, из цельного куска красного дерева, от которого они и получили свое название.
1 марта
*** С тех пор, как это было написано, Симпсон приобрела так же компания, что и отель Золотой Крест на Трафальгарской площади. Чарльз Флауэрдью покинул верхний зал и ушел на пенсию, надеюсь с комфортным достатком, но Уильям, который много лет был старшим официантом в Петухе и имеет такой же прекрасный запас воспоминаний, как и любой старомодный официант, каких только можно найти в Лондоне, теперь служит в нижнем зале, и сам по себе является кладезем забавной информации.