Шестая глава перевода книги подполковника Натаниэля Ньюнэм-Дэвиса "Обеды и обедающие: как и где обедают в Лондоне".
Необходимые пояснения и перевод французских текстов дается в скобках курсивом.
В тексте используется старая английская денежная система, пара слов о ней. 1 фунт в 19 веке равнялся 20 шиллингам, 1 шиллинг - 12 пенсам. некоторые монеты имели свое собственное обозначение. Так золотая монета в 1 фунт называлась соверен, монета в 21 шиллинг - гинея, в 5 шиллингов - крона, в 2.5 шиллингов- полкроны Также встречался фартинг - 1/4 пенни и монета в полпенни. Согласно подсчетам Национального архива 1 фунт образца 1890 года примерно равен 82 фунтам 2017 года. Это был в те времена трехдневный заработок опытного торговца. Удобный онлайн конвертер находится тут https://www.nationalarchives.gov.uk/currency-converter/#currency-result однако, следует помнить, что эти подсчеты крайне приблизительны.
Посвящаю данную публикацию светлой памяти Степана Анатольевича Поберовского (1966-2010), выдающегося исследователя викторианского быта, известного также как Светозар Чернов.
Данный перевод полностью принадлежит мне, перепечатка без указания авторства и перепост без активной ссылки не разрешаются. Любое коммерческое использование возможно только с письменного согласия автора перевода. оригинал книги находится в Public domain (свободном доступе).
Замечания с благодарностью принимаются.
(c) Александр Цветков, 2025 (перевод)
Предыдущая часть: здесь
Следующая часть: здесь
Подполковник Ньюнэм-Дэвис
Обеды и обедающие: как и где обедать в Лондоне.
Глава 6
Отель Ганс Кресцент
Если бы мне пришлось составлять вопросы к экзамену по искусству обеда, одним из вопросов, который я бы непременно задал бы экзаменуемому был бы: «Какое занятие или развлечение вы бы предложили своим гостям после воскресного обеда?». Менеджмент отеля Ганс Кресцент нашел практический ответ на этот вопрос, и не менее приятной частью обеда в шикарном отеле на Слоун-стрит является кофе, ликер и сигарета, вкушаемые под пальмами в зимнем саду, где лампы с красными абажурами отбрасывают мягкий свет, а оркестр месье Казано, исполняющий вальс-шепот Цибульки «Songe d’amour après le bal»( Любовный сон после бала (интермеццо, op. 356, 1890), Альфонс Цибулька (1842-1894) австро-венгерский военный музыкант, композитор и дирижёр), возвращает нас в те дни, когда танцевальный вечер был предвкушением седьмого неба, а каждая женщина была возможным божеством.
Редактор не пишет длинных писем, но карточка с его инициалами внизу указала мне место и время, и сказала, что я должен стать одним из участников partie carrée (компания из четырёх человек, обычно при игре в карты). Что стало точной причиной того, что добрый Редактор дал обед для любезной леди, красивой племянницы и меня, я не знаю, но я скорее думаю, что это было искупительное приношение за то что он не появился на редакторском трехколесном велосипеде в тот день, когда его предупредили о необходимости сопровождать любезную леди во время длительной велосипедной прогулки. Если так, то обед в отеле Ганс Кресцент, а также предоставленное оправдание, будь то поход в церковь или написание письма, не уберегли Редактора в течение вечера от мелких колких выпадов в разговоре по поводу лени, безделья и дурной привычки долго лежать в постели в субботнее утро.
Я никогда не совершаю непростительного проступка, опаздывая к обеду, и за три минуты до назначенного времени я уже ждал в зале, отделанном дубовыми панелями, который с его витражным окном, большой лестницей с балконом в глубине, пальмами и огромным камином всегда казался мне сложной «декорацией» для сцены в какой-нибудь комедии. Стрелки часов подкрались к восьми часам, и то чувство праведности, которое приходит к человеку, который спешит, когда он считает, что его собратья опаздывают, нахлынуло на меня, когда внезапно появился мсье Диетт, управляющий отелем, седой и усатый, в черном галстуке под воротником «Шекспир» и в безупречном сюртуке, и, узнав меня, спросил, не тот ли я случайно джентльмен, которого Редактор и две дамы ждали около десяти минут в гостиной. Так что, когда я вошел в гостиную, где две дамы рассматривали парчу на панелях, а взгляд редактора был устремлен на часы на каминной полке, именно мне пришлось запинаясь объясняться и я почувствовал, что мой рассказ об ожидании в холле звучит ужасающе неправдоподобно.
Мсье Диетт сам провел нас к нашему столу в обеденной зале, интерьер которой является настолько близок к воспроизведению старого баронского зала, насколько это позволяют современный комфорт, электрическое освещение и цивилизация. Барон прошлого, в те дни, когда каждый отрезал свою порцию жареного мяса кинжалом, мог бы похвастаться открытым камином из зеленого коннемарского мрамора (редкая разновидность мрамора зеленого цвета, добываемого близ ирландского города Коннемара) и панелями на стенах, но красивый фриз и резные дубовые колонны были бы за пределами его художественных мечтаний. Он, вероятно, предпочел бы тростник восточным коврам, которые наполовину покрывают дубовый пол, и он, несомненно, подумал бы, что пальмы, видимые через открытое французское окно в сиянии розового света, — это видение, вызванное каким-то волшебником.
Редактор, с удовольствием поглаживая свою остроконечную бороду, просматривал меню, любезная дама и красивая племянница отмечали, одну за другой, знаменитостей, обедающих за другими столиками, а метрдотель стоял и наблюдал за Редактором со спокойной, но почтительной уверенностью, которую художник проявляет, когда важный покровитель осматривает его работу. Младший слуга, с тонкой золотой полоской на воротнике ливреи и в белых перчатках, также присутствовал тут, и увертюра в виде hors-d’oeuvre à la Russe (закуски а ля рюс, по-русски) была перед нами.
В быстрой последовательности наши дамы назвали высокую, стройную, титулованную леди в черном, которая вошла, опираясь на палку; симпатичного молодого музыкального критика, которая развлекала "Белль"(Красотка, возможно эвфемизм дамы полусвета) и очень красивую девушку; недавно женившегося графа и его жену; красивого биржевого маклера и его жену, которых летом можно найти недалеко от моста Мейденхед (железнодорожный мост через Темзу), и за чьим столом сидела самая гостеприимная из хозяек верховья реки и ее сын; миллионера, который развлекал полный стол гостей; и одну или две титулованные пары, которых любезная леди знала, но чьи имена ничего мне не говорили. Я смог внести свою лепту, указав на стюарда Жокей-клуба (самый крупный организатор скачек в Великобритании), за чьим столом сидел владелец славной лошади Бендиго.
Редактор, узнав, что мы все предпочитаем сейчас кларет шампанскому, отложил меню с легким вздохом предвкушающей благодарности и провел пальцем до середины страницы по винной карте. Вот меню, которое любезная леди посмотрела и затем передала мне:
Hors-d’oeuvre à la Russe. (Закуски а ля рюс, по-русски)
Consommé Brunoise à la Royale.( Консоме Брюнуаз по-королевски.)
Potage en tortue.( Черепаховый суп.)
Suprême de saumon à la Chambord.( Сюпрем из лосося по-шамборски.)
Tournedos à la Montgador.( Турнедо в стиле Монгадор.)
Poularde a la Demi-Doff.(Пулярка а ля Демидофф, по-демидовски)
Caille rôti sur canapé.( Запеченные перепела на канапе)
SALADE.(САЛАТ)
Flageolets Mtre d’Hôtel. Bombe Chateaubriand. (Фасоль флажолет от метрдотеля. Бомба Шатобриан.)
Corbeilles de friandises.( Корзины с лакомствами)
Красивая племянница одобрила людей за другими столами, поскольку большинство из них были интересными и красивыми, сказала, что ей понравился стол с украшением в виде кольца из желтых цветов и листьев, нарисованного вокруг корзины с лакомствами, и мы приступили к обеду с хорошим аппетитом и в хорошем расположении духа.
Прозрачный суп с кусочками мелко нарезанных овощей, просвечивавшими сквозь янтарную жидкость, был превосходным и горячим; рыба заслуживала особой похвалы за свой соус, к приготовлению которого была приложена рука художника; а турнедо с сопутствующими приправами-«улучшайзерами», если использовать американизм, симфония в насыщенных коричневых тонах с алым оттенком томата для ее смягчения, не оставляла лазеек для придирчивой критики. Мы говорили о достоинствах плавучих домов и коттеджей в качестве летней резиденции, а затем перешли к теме замечательного парового катера, принадлежащим Редактору, и изобретений в целом. Милостивая леди высказала свое мнение о чудесах, о которых знала; а красивая племянница, чтобы не отставать, описала изобретение века, благодаря которому с помощью маленького металлического футляра размером с половину самой маленькой коробочки для пилюль каждый может сам делать газированную воду, которая должна заменить все другие изобретения в качестве запала для больших пушек и вытеснит динамит со сцены, а я, воодушевленный духом здорового соревнования, только начал рассказ о летающем аппарате, с помощью которого я надеюсь достичь Марса, и дамы, не замечая блеска в глазах Редактора, серьезно слушали его, когда официант принес poularde a la Demi-Doff. Редактор был единственным из нас, кто взял её, и он на прекрасном французском языке сказал метрдотелю, который крутился вокруг, что, по его мнению, это вкусно. Неважно, уловила ли любезная леди кончик редакционной улыбки, услышав мою историю о летающем аппарате Мюнхгаузена, или же вспомнилось отсутствие трехколесного велосипеда, однако Редактору было настоятельно рекомендовано не разговаривать на хиндустани (общее название группы идиомов, являющихся частью кластера западный хинди. Эти идиомы являются лингва франка в северной Индии) за обеденным столом. Перепела были малость пережарены, а рука художника, готовившая соус для лосося, не перемешала салат, и он получился слишком уксусным. Наша негативная критика, должно быть, задела чувства официанта, который, вероятно, остановился по пути из кухни, чтобы смахнуть слезу, поскольку флажолеты, превосходно приготовленные, оказались не столь горячими, как следовало бы. Затем обед вошел в свою колею, поскольку «бомба» оказалась восхитительной.
В течение последних получаса в зимнем саду играл оркестр, и гости, сидевшие за разными столами, постепенно покидали дубовый зал и направлялись к столам, на каждом из которых был указан номер соответствующего обеденного стола и имя хозяина. Скрипки играли с восхитительной мягкостью, кольца сигаретного дыма завивались и исчезали в стеклянном куполе.
Мужчины переходили от стола к столу, перебрасывались парой слов здесь и останавливались для беседы там; и наконец, когда небольшой оркестр сыграл «Аве Мария» Гуно (Шарль Франсуа Гуно (1818 —1893) — французский композитор, основатель жанра французской лирической оперы, музыкальный критик и мемуарист) и закончил завыванием «Чардаша» Миски (Миска Хаузер (1822–1887) австрийский композитор и скрипач-виртуоз), пришло время собраться в зале, чтобы попрощаться и отправиться домой, в страну Нод (В Библии - земля на восток от Эдема, куда Бог изгнал Каина после того, как тот убил Авеля. В переносном значении - царство сна, страна сновидений. Игра слов основана на одинаковом звучании английского слова nod (кивок) и библейской «земли Нод»).
Вот счет, на который я попросил Редактора дать мне взглянуть: Четыре обеда по 10 шиллингов 6 пенсов, 2 фунта 2 шиллинга. ; три бутылки кларета 1 фунт 10 шиллингов. ; кофе, 3 шиллинга ; ликеры, 3 шиллинга ; итого 3 фунта 18 шиллингов.
8 марта.
*** Мистер Фрэнсис Тейлор теперь занял место мсье Диетта в качестве управляющего. Мсье Хайлигенштейн в качестве шеф-повара славится жареным мясом, вареными и жареными блюдами.