оглавление канала, часть 1-я
Я устала. Да, чего уж там! Я не просто устала, а была выпотрошена, словно рыба на разделочном столе у повара. Едва доплелась до кровати, и, не раздеваясь, упала, как подкошенная. Где-то, в начавшем отключаться мозге, лениво шевельнулась мысль, что надо бы раздеться, или, по крайней мере снять с себя мокрую и грязную одежду. Но сил на это уже не было.
Уснуть я так и не смогла. Увы… У меня всегда так было. При сильном переутомлении сон никак не шел ко мне. И, как назло, еще подушка источала слабый запах одеколона мужа, что заставило меня сцепить зубы, чтобы не разреветься. Я понимала, что все эти эмоции были вызваны обычной физической слабостью. И больше не в силах их сдерживать, я тихонько расплакалась. Потратила на это постыдное занятие минут пятнадцать. И, как ни странно, выплеснувшиеся подобным незатейливым образом чувства словно очистили от сумбура мои мысли. Все стало видеться какими-то четкими схемами и геометрическими фигурами, как на уроке черчения. Плана, как такового, у меня, понятное дело, не было. Так, одни пунктирные линии. Успев побывать в своей жизни не в одной сложной ситуации, я усвоила для себя одну вещь: когда создаешь какой-либо план по выходу из, казалось бы, безнадежного положения, нельзя это делать жесткими линиями. Сценарий, вроде бы, так хорошо продуманный, в любой момент может выйти из-под твоего контроля. И если, будешь придерживаться этой «жесткости», то ничего у тебя не получится. Это, как если ты попадаешь колесами в ледяную колею. Нельзя руль сжимать очень крепко, иначе, велика вероятность, что тебя выкинет на обочину с весьма непредсказуемыми и печальными последствиями. Просто, нужно выбрать цель – это главное. А пути к этой цели наметить легкими, именно что, очень легкими, пунктирными линиями. И когда по пути будет что-то ломаться, и не соответствовать твоим «линиям», это не заставит тебя метаться, ища хоть какой-нибудь выход. Главное – не упускать из вида конечную точку, к которой стремишься и которую называешь своей целью. Один умный человек, как-то мне сказал: «Чтобы избавиться в жизни от разочарований, избавься от ожиданий. Перестань смотреть на людей, как на собственное отражение. Не ожидай от них, что они поступят точно так же, как поступила бы ты в конкретном случае. Просто, иди к своей цели и не изменяй себе, а там – будь, что будет»
Согласна, объяснение так себе, запутанное несколько объяснение, чего уж там. Но тот, кто хоть раз попадал в трудную ситуацию, думаю, очень хорошо поймет меня.
В моем плане было множество «белых пятен» и целая куча «вероятностей». И его осуществление казалось почти нереальным. Но я старалась не думать об этом. У меня была цель, точнее, две цели. Спасти мужа с Ульяной, и избавиться (желательно, навсегда) от опеки Радетелей. Я знала, каким будет мой первый шаг, а дальше… Как обычно, война план покажет. И я сразу успокоилась. Лихорадочные метания идей и замыслов прекратились. Сон ко мне, по-прежнему не шел. Я лежала на кровати и просто смотрела в потолок без единой мысли в голове. Изменить уже ничего было нельзя, так какой смысл суетиться?
Я услышала, как хлопнула входная дверь. Это Виктор ушел, или он уже вернулся? За всеми своими мыслями, я как-то утратила счет времени, как будто оно вообще перестало иметь какое-либо значение. За окном, все так же, стояла серая хмарь, и определить по свету, который сейчас час было затруднительно. Захотелось очень сильно горячего и крепкого чая. Именно, что чая, а не отвара трав. Я поднялась с кровати и скинула промокшую одежду. С сожалением посмотрела на красивое покрывало, на котором остались мокрые, а кое-где, грязные пятна. Это покрывало мы приобрели с Игорем. Уехали как-то в один из осенних ярких дней высоко в горы, долго пробирались по тайге на лошадях, и выехали к одному становищу пастухов-алтайцев. Мать самого пастуха, почерневшая от времени и постоянного пребывания под лучами яркого солнца, сморщенная, словно печеное яблоко, старуха, шила из маленьких, затейливо вырезанных разноцветных шелковых клочков, удивительно красивые покрывала. Игорь принялся уговаривать ее продать нам одно. Она ни в какую не хотела брать от него деньги. Сказала, что делает это не для продажи, а чтобы в мире прибавилось красоты и ярких, радостных красок. Тогда я, повинуясь какому-то минутному порыву, сдернула с шеи тонкий шерстяной шарф с замысловатым узором, который вышивала сама, и протянула его старухе. Алтайка глянула на меня проницательно, потрогала край шарфа заскорузлыми пальцами, и молча кивнула головой. Ее сын, стоявший во время нашего «торга» в сторонке, только головой покачал. А когда мы сели уже на лошадей, проговорил скупо:
- Берегите его… Моя мать еще никому из чужаков не отдавала своих изделий. Я вижу это в первый раз…
Не знаю, с чего я вдруг вспомнила тот случай. Наверное, мокро-грязные пятна, оставленные от моей одежды на разноцветном узоре, были неким кощунством, небрежением к чужому кропотливому труду, и причиняли мне почти физическую боль. Пообещав себе, что по возвращении обязательно почищу это покрывало, направилась в душ. Мой ехидный голосок пробудился и скептически пискнул: «По возвращении…? Хм… Неисправимая ты оптимистка…» Я притормозила в дверях, ведущих в ванную комнату, оглянулась на кровать. Вернулась, одним жестом сдернула покрывало и опять отправилась в ванную. Первым делом, я принялась отчищать грязь с шелка. Посвятила этому делу никак не меньше получаса. И только после того, как я развесила покрывало на сушилке, успокоилась окончательно. Кому скажи, чем я занимаюсь в последние моменты перед ответственным (пожалуй, самым ответственным) делом, будут смеяться до икоты. А кто-то даже покрутит пальцем у виска. Но я чувствовала, что делаю все правильно.
В кухне я застала Тимофея, который готовил ужин, и Кирилла, сидящего с хмурым видом над книгами за столом. Отец Федор и Виктор ушли. Увидев, как я вхожу, оба бросили свои занятия и уставились на меня с вопросом в очах. Что они хотели услышать от меня, мне было неведомо. Поэтому, я просто молча им кивнула головой, мол, все в порядке, продолжайте работать, товарищи. Подсела к Кириллу, намереваясь посмотреть, что он изучает. И тут же вспомнила, что, собственно-то, и поднялась с кровати именно потому, что захотелось горячего чая. Попросила Тимофея:
- Поставь, пожалуйста, чайник. Горячего крепкого чая хочется… - Тот сразу кинулся исполнять мою просьбу, изредка, испуганными глазами, поглядывая на меня, словно с минуты на минуту ожидая конца света. Перестав обращать на паренька внимание, я переключилась на Юдина: - Что ты читаешь?
Кирилл как-то неопределенно развел руками, и ответил неуверенно:
- Да, вот… Смотрю… Тут о власти над стихиями. Тебе это может пригодиться?
Я на мгновение задумалась. А потом, у меня в голове, словно, как что-то щелкнуло. Ну, конечно!!! Стихии…! Вот она та самая «заноза», тот «сучок на полированном дереве», за который я зацепилась там, под землей, в лаборатории Радетелей! Когда охранник сказал, что уровень реки поднялся и они были вынуждены перекрыть шлюзы! Конечно!!! Вот оно, то самое!!! Видя мое внезапное оживление, Кирилл тоже заволновался.
- Что…? Ты что-то придумала…?
Не отвечая на его вопрос, я сама спросила:
- Тут наверняка есть и о стихии воды, ведь так?
Юдин молча кивнул головой. А я возбужденно, чуть ли не глотая от волнения слова, заговорила:
- Слушай… Мне нужно найти заговоры на единение с природой воды. Сможешь?
Кирилл сосредоточенно нахмурился и принялся листать книгу. Найдя нужное, положил ладонь на страницу и ответил:
- Вот… Тут все о воде…
Мысли у меня лихорадочно заметались, выстраиваясь из хаоса в подобие какого-то порядка. Я проговорила быстро, отвечая сама себе:
- Нет… Так не получится… Надо как-то по-другому…
Юдин, слушая мое невнятное бормотание, слегка разозлился, и раздраженно проговорил:
- Ты можешь внятно объяснить, что ты задумала?
Я, сосредоточенно нахмурившись, и, опять не отвечая на его вопрос (что его, должно быть, злило еще больше), спросила:
- А ты можешь усилить течение реки, используя эти заговоры?
Он хлопнул на меня пару раз ресницами, и с недоумением протянул, эхом повторяя мой вопрос:
- Я…? Использовать заговор на усиление течения реки? Нет… То есть, не знаю… Я никогда этого не делал. А потом… Эта часть относится, скорее, к женскому началу. А я ведь, всего лишь письмотворец…
Я сердито буркнула, не удержавшись от язвительности:
- А я – всего лишь лесник, если что… Ладно… - Разочарованно выдохнула и сникла. Но потом, мне в голову пришла другая идея. С возрастающим энтузиазмом, я утвердительно проговорила: - Но ты можешь пересказать заговор Ульяне, ведь так?
Кирилл опять растерялся, и пробормотал:
- Ну… В принципе, конечно, могу…
На меня, вдруг, напала какая-то лихорадочная веселость. Кажется, я нашла решение! Хохотнув, проговорила:
- С принципами мы потом разберемся… Ты, главное, Ульяне заговор перескажи.
Моя веселость оказалась последней каплей для натянутых нервов Юдина. Хлопнув по столу ладонями так, что Соломон, мирно дремавший на коврике, подскочил и с диким воплем кинулся под печь, а Тимофей чуть не выплеснул на себя кипяток из чашки, которую нес мне, он взревел:
- Ты можешь объяснить, что ты намерена делать или так и будешь изводить меня своими вопросами?!
Отодвинувшись от него, на всякий случай, на безопасное расстояние, обиженно проговорила:
- А чего орать-то, словно тебе хвост отдавили? Для того, чтобы внятно рассказать, что я намерена делать, мне нужны исходные данные. Вот я их и собираю в одну кучку. А потом из них буду план лепить… - Кирилл на меня глянул так, словно кувалдой шибанул. Я, отодвинувшись еще чуток (дальше не могла. Там лавка уже заканчивалась), вытянула руки к нему и примирительно проговорила: - Ладно, ладно… Чего ты… Примерно набросать план могу. Помнишь, я говорила, что второй выход они перекрыли, потому что уровень реки поднялся? – Юдин, несколько подуспокоившись, но все еще сердито насупившись, коротко кивнул мне, мол, помню. А я продолжила: - Так вот… Будучи внутри, я могу постараться разрушить эти ворота. Понимаешь? Но одновременно с этим, надо, чтобы кто-то сверху усилил мощность потока воды. Одна я это одновременно сделать просто не смогу. Если Ульяна (ведь их с Игорем к тому времени освободят) сможет снаружи управлять потоком, то вместе мы затопим это логово к чертям собачим! Понимаешь?
Кирилл кивнул головой и настороженно проговорил:
- Я-то понимаю… А вот ты, похоже, не совсем… Если ты будешь в этот момент в лаборатории, то… - И он выразительно глянул на меня, не желая произносить то, о чем подумали мы оба.
Я огрызнулась:
- А у тебя есть другой вариант? – Судя по его сникшему виду, других вариантов у него не было, как, впрочем, и у меня. Мне стало его жаль. Ну чего я рычу на человека? У него и так было такое лицо, что он, еще немного, и застрелится от безысходности. А я еще тут… Добавила мягче: - За меня не волнуйся… И потом… Ты же понимаешь… Если бы нужно было только вытащить наших – это одно дело. Но с этим змеиным гнездом нужно кончать. Иначе, нам здесь всем спокойной жизни не видать. Так что… - И добавила с дурацким оптимизмом: - Что мне будет? Выплыву как-нибудь… Но для этого, мне нужно поизучать то, что написано здесь о воде. Ты мне поможешь разобраться?
Он тяжело вздохнул и проговорил:
- Разумеется…
Мы оба прекрасно понимали, что мой план даже и планом-то назвать нельзя было. Но другого варианта у нас, увы, просто не было.