Через два часа после улаживания формальностей в полиции супруги Левченко и Дима вернулись домой. Подросток за всю дорогу, не сказавший и слова, заперся в своей комнате.
Войдя в гостиную, Сергей увидел мать, сидевшую на диване в верхней одежде. Зинаида Юрьевна молча глядела в пол.
— Мама? А ты почему в одежде? Собралась куда? — осторожно спросил Сергей.
— А? Нет. Только пришла, — ответила мать.
— А где Маняша? — обеспокоенно спросила Эльвира.
— Ой... — невнятно ответила Зинаида Юрьевна.
— Где Маняша? — повторила свой вопрос Эля.
— Что «ой». мама? Где Маняша?
— Ой... — Мать приложила руку к груди. — Гуляли мы. Подошёл он, заговорил с девочкой.
— Кто подошел?
— Он вежливый такой вроде...
— Кто подошёл?! — повысила голос Эльвира.
— Я не знаю.
— Мама, ты можешь внятно сказать, кто подошёл?
— А он увёл её. А я не знаю как. Он сказал: доченька моя, а потом такой... приличного вида, а я и не успела ничего...
Женщина явно была растеряна. Сергей и раньше замечал за матерью легкие перемены в психике, но уж ребенка Зинаида Юрьевна никогда не оставляла без внимания, особенно, на улице.
— Николай? Это был он? — уточнила Эльвира. — Как же вы так просто её отдали?
— А как же я могла?.. Что я могла сделать? Он же на руки взял.
— Вы ещё улыбаетесь? — Элю раздражало это подобие улыбки на лице свекрови. — Чёрт! Я же сама виновата, я сама его надоумила, — всплеснула руками Эля. — Я же ему рассказала про пропажу Димки. Он просто выкуп хочет теперь, понимаешь?
— Давай-ка, ты успокойся и не выдумывай ничего, — сказал Сергей, приобныв жену за плечи. Вспомни лучше, где ты последний раз с ним виделась. Адрес помнишь?
— Я знаю только, где он работает: в магазине, на Фрунзе. Черт... Как я могла?..
— Я поеду и привезу нашу Маняшу.
— Нет, стой! Нельзя! Ты же не отец для нее, а Николай отец, и ты во что-нибудь вяжешься... Не надо, не связывайся с ним. Подожди, надо просто придумать что-то. Надо позвонить в магазин, и... там должен быть его адрес. Мне должны его дать.
— Нет, Эля, ты тоже сейчас не в себе. Оставайся здесь, а я привезу Маняшу.
— Серёжа, я с тобой! — Зинаида Юрьевна резко встала на ноги, но тут же осела, держась обеими руками за левую сторону груди. — Господи!
— Зинаида Юрьевна! Что с вами? Что с вами? — испуганно прокричала Эльвира.
Из комнаты вышел Димка. Он тоже испугался и бросился помогать матери.
— Бабушка, что с тобой?
— Воды принеси скорее, беги! Дима!.. Зинаида Юрьевна!
Об этом дне Эльвира еще долго будет вспоминать. Врагу не пожелаешь испытать пропажу ребёнка. Кажется, что мир вокруг рушится, не щедя ничего. Перед глазами — будто белое пятно, а в голове пульсировала только одна мысль: я должна вернуть её, должна найти мою девочку. Ну а если учесть, что за сутки это уже была вторая пропажа, ещё эта история со свекровью, Эля вообще не понимала, как пережила тогда этот день.
***
Через час Эльвира и Дима ждали в коридоре больницы или самого Сергея, или хотя бы новостей от него. Зинаиде Юрьевне диагностировали сердечный приступ и оставили под наблюдением врачей до утра.
— Ну, объясни мне своё свинское поведение, Дима, — воспользовавшись тем, что они остались одни, спросила Эльвира своего пасынка. — Это из-за того, что я появилась в вашей жизни?
— Бред, — хохотнул Дмитрий.
— Бред — устраивать собственное похищение. Будь мужчиной, разговаривай как взрослый. И скажи мне прямо: Эльвира Павловна, уходите.
— Слушайте, это вообще вас не касается, — удивил ответом Дима. Затем немного подумал и поправил свой ответ: — Нет, касается, только не напрямую.
— Ты можешь нормально разговаривать, понятно? Надоели твои постоянные намёки. Я ничего не понимаю. Ты понимаешь, что ты отца доводишь? Бабушка вон уже в больнице из-за тебя. Что за поведение хамское?!
Парень молчал. Видимо не хотел обсуждать это. Их и без того сложный разговор нарушило появление в коридоре больницы Николая.
— Эля, это я, — тихо произнес он.
— Ты что тут делаешь? Где Маняша? — Эльвира буквально набросилась на мужчину.
— Тише, тише. Давай только без кулаков. Всё нормально. Она в машине с Сергеем. Устала просто очень.
— Почему он мне не позвонил?
— Звонил, ты трубку не берёшь.
— А, у меня же на беззвучном. Господи, какая же я забывчивая стала. Что с ней? Что с моей девочкой?
— Всё хорошо. Всё прекрасно. Она даже не испугалась. Мы просто погуляли маленько. Я хоть посмотрел, помнит она меня или нет.
— И ты ради этого её украл? Ты в собственном уме? Ты понимаешь, что свекровь из-за тебя в больнице.
— Не кричи, Эля. Я извинюсь потом перед ней. Я перед Сергеем уже извинился. Что ты? Всё же нормально. Просто ты тогда меня так опустила, как будто я чмо последнее, что меня к ребёнку подпустить нельзя. Извини.
— Извиняю. Все. Можешь уходить. — Эльвира не могла больше видеть бывшего мужа. Один его вид буквально выводил женщину из себя.
— Эль, ну...
— Я тебя прошу, оставь нас в покое, если ты любишь Маняшу. Ты же видишь, что Сергей к ней относится, как к родной.
— Я вижу, как со своей возится, — согласился Николай.
— Ну иди с миром.
— Просто мне обидно, я профукал и тебя, и Маняшку. Я ведь люблю вас до сих пор.
— Ой, опять начинается старая песня. Я же тебе сказала, всё, раз и навсегда закрыли эту тему. Я никогда к тебе не вернусь.
— А как же «никогда не говори никогда»?
Николай попытался притронуться к Эльвире, но женщина резко его оттолкнула от себя. На взрослых, как на дураков, с интересом смотрел Дима.
— Коля!
— Любимая, что же ты меня отвергаешь?
— Слышь, мужик! Тебе внятно сказали! Вали отсюда! — смело произнес Дмитрий. А для пущей убедительности парень встал и подошел к Николаю почти вплотную.
— Это что, пасынок-подарочек твой? — спросил тот Эльвиру.
— Да не твое дело! Пошел вон отсюда! — Дима позволил себе замахнуться на непонятливого дядьку.
— Давайте драку вы здесь устраивать не будете! Иди отсюда, Коля! — Между ними встала Эльвира.
Услышав ругань, к месту инцидента подошла дежурившая в это время медсестра. Она вежливо попросила Николая удалиться.
— Дима, что это за поведение? — спросила Эльвира пасынка, когда они остались наедине. — Почему ты не можешь держать себя в руках?
Парень вновь ушел в себя и замолчал.
В этот момент Эля очень многое поняла. Да, Дима вел себя так из-за протеста, но совсем не потому, что хотел выжить ее из дома. Он проявлял так свою привязанность. Он просто ревновал Эльвиру к Николаю, к прошлому. Женщине, конечно, эта мысль льстила, но в то же время она корила себя за то, что сразу не смогла этого понять.