Карл Иванович Максимович (1827 – 1891) родился в Туле в семье местного чиновника, происходил из обрусевших балтийских немцев. С 10 лет учился в петербургском училище Святой Анны (Анненская школа, нем. Annenschule). В 1845-1850 годах учился в Дерптском (Юрьевском) университете сначала на медицинском факультете, а затем – на кафедре ботаники физико-математического факультета под руководством зоолога и путешественника Александра Александровича Бунге.
В 1850 году Максимович получил степень кандидата университета, был оставлен на кафедре, выполнял должность помощника директора Дерптского ботанического сада (Тарту. Эстония).
В 1852 году свою первую экспедицию он совершил в Лифляндию в компании А.А. Бунге и палеонтолога, ботаника и геолога Федора Богдановича Шмидта. После этого по рекомендации А.А. Бунге был принят на должность консерватора в Императорский Санкт-Петербургский Ботанический сад.
18 октября 1853 года Максимович в качестве ботаника и коллектора живых растений для Императорского ботанического сада вместе с зоологом и этнографом Леопольдом фон Шренком отправился в кругосветное путешествие на военном фрегате «Диана», конечной целью которого было присоединиться к экспедиции под командованием адмирала Евфимия Путятина, выполнявшей в том числе дипломатическую миссию подписания договора о дружбе и торговле с Японией.
Ученые должны были изучить природу Камчатки, Русской Америки, рассчитывали работать на территории Японии. Экспедиция в течение года посетила Мадейру, Бразилию, Гонолулу, Чили, Гонолулу.
Путешествие проходило в разгар Крымской войны 1853—1856 годов, что сказывалось и на обстановке в Тихом океане: англо-французские суда охотились за российскими военными кораблями. Поэтому 11 июля 1854 года фрегат «Диана» соединился с отрядом Путятина в бухте Де-Кастри (залив Чихачева). Планы экспедиции изменились, решено было изучать территории материкового побережья Татарского пролива, продвигаясь по Амуру.
В этот год Максимович исследовал залив Де-Кастри, мыс Лазарева и окрестности города Николаевск-на-Амуре, устье реки Амур. Позже, продвигаясь вверх по Амуру, ученые предприняли несколько экспедиций в район Мариинского, озера Кизи, побывали на берегах рек Анюй, Уссури, Хор. В течение почти трех лет летнее время Максимович проводил в полевых условиях, а зимой систематизировал собранные материалы. Он стал первым ботаником, изучавшим флору этой территории.
В Санкт-Петербург Максимович вернулся в октябре 1856 года. Результатом этого путешествия явились богатые ботанические коллекции и письменный труд о флоре Приамурского и Уссурийского краев «Первенцы Амурской флоры» (лат.«Primitiae florae amurensis», 1859). В ботаническую науку были введены 915 новых видов цветковых и споровых растений. За эту работу Максимович был удостоен Демидовской премии, высшей награды Санкт-Петербургской Академии, и избран адъюнктом академии.
Максимович подробно описал географию мест, в которых он был и спрогнозировал, какие земледельческие культуры можно выращивать на Дальнем Востоке. В дневниках К.И. Максимовича содержатся описания событий, этнографические заметки и рисунки о жизни коренных народов Дальнего Востока, зафиксированы особенности их языков.
11 марта 1859 года Максимович вторично отправился на Дальний Восток, снова рассчитывая попасть в Японию, чтобы изучить природу этой страны и сравнить ее с природой юга Дальнего Востока России и Маньчжурии. Экспедиция проходила через Иркутск, по реке Шилка в Забайкалье, по Сунгари и Уссури, в Николаевск. Почти 650 верст пути преодолевались на весельных лодках, для перемещения требовалось согласование российских и китайских властей.
Работая летом 1859 года на Сунгури, Максимович старался проехать как можно выше по течению, но несколько раз подвергался нападениям со стороны китайских разбойников и вынужден был вернуться к Амуру. Остаток лета с 18 августа по 5 сентября посвятил исследованию Уссури, сделав по ней вверх около 400 верст, добравшись до устья реки Большая Уссурка (Эма).
Попасть из Николаевска в Японское море морским путем не удалось - Амурский лиман был скован льдом и навигация закончилась. Путешествие пришлось продолжить по льду Амура и Уссури. Добирались на собачьих упряжках, потом на лошадях.
6 марта 1860 года экспедиция добралась до станицы Буссе. Максимович собирался остановиться в станице недели на три, чтобы запастись продовольствием, но лошади совсем обессилели. Стоянка длилась до мая, пока не подросла трава — подножный корм для лошадей.
К бухте Ольга можно было пройти двумя путями: первый вел по одному из притоков Фудзи через Сихотэ-Алинь к реке Аввакумовке прямо в бухту Ольга. У Максимовича были карты М.И. Венюкова, который прошел маршрут двумя годами ранее. Путь был немного длиннее, но Максимович выбрал именно его - по первому же маршруту еще никто не ходил, а двигаясь по второму, он «мог исследовать довольно значительную часть морского прибрежья и залива св. Владимира.
Карл Иванович поднимался на лошадях вдоль реки Аввакумовки вверх, где обследовал два перевала через Сихотэ-Алинь. Есть сборы из Владимира, датированные 30 и 31 мая 1860 г. В коллекции Максимовича сохранились сборы из Ольги в основном, начиная с 5 по 9 июня 1860 г. Все гербарии путешественники везли постоянно с собой, пока еще не было возможности отправить их куда-либо.
В конце июня на корвете «Америка» Максимович отправился на юг, в пролив Посьет. В бухте стоял корвет «Гридень», на нем ученый нашел себе пристанище. Вокруг пролива Максимович облазил все близлежащие сопки и собрал «богатый урожай» редких растений. Он работал также в Славянском заливе, во Владивостоке (на берегах бухты Золотой Рог) и на острове Русский.
Главный результат работ Максимовича в Приморье (1859-1860 гг.) — сбор здесь растений, уже известных из Приамурья по результатам его первой экспедиции (1854-1856 гг.), то есть расширение их области распространения на Приморье и обнаружение новых видов.
16 сентября 1860 года Максимович отправился в Японию, в Хакодате. Осень и весь 1861 год ученый исследовал 40-километровую полосу вокруг морского порта Хакодате, которая тогда была доступна иностранцам. Не имея возможности свободно перемещаться по всей территории страны, Максимович привлек для сбора семян и растений с горных районов Японии несколько молодых японцев, среди которых особенно выделялся Сугава Тёносукэ (яп. 須川長之助), 1842—1925; варианты написания имени латиницей — Tschonoski Sukawa и Chōnosuke Sugawa). Он работал там, куда вследствие ограничений, наложенных японскими властями, не мог попасть сам Максимович. Его имя Максимович дал новым видам (видовые эпитеты в названиях видов на русском языке обычно пишут как Чоноски), например, клен чоноски (Acer tschonoskii Maxim). Именно с Чоноски российский ботаник исследовал зоны вулканов Асо и Кюдзю, а позже — вел активную переписку.
Иностранцы могли быть в любой момент высланы из Японии. Поэтому, не накапливая много экземпляров, Максимович отправлял почтой или оказией растения и фрагменты гербариев на континент.
Большую часть 1862 года он путешествовал, включая регион Иокогамы и горы Фудзи, закончил тот год в Нагасаки, чтобы совершать поездки по югу Японии. В 1962 г. Максимович был на острове Нипон, в 1963 г. - на островах Кию-Сиу. В Японии Максимович пробыл до начала 1864 года.
Ученый мир Японии чтит Максимовича как основателя ботанической науки в своей стране, как учителя первого японского ботаника Макино Томитаро, автора «Атласа флоры Японии».
По дороге домой Максимович посетил Англию. В общем, все его путешествие заняло 5 лет. Итоги второго путешествия были богаче, чем результаты первого. В феврале 1864 года Максимович привез в Россию более 800 видов растений, множество древесных обрубков и семян, собранных в Маньчжурии, Амурском крае, а из Японии около 2500 видов растений. В коллекции были сотни живых растений, специально подготовленных к длительному путешествию из Японии в Санкт-Петербург. В числе привезенных - более 200 пород листопадных растений деревьев и кустарников, среди них много неизвестных ранее в Европе и России древесных растений японской флоры.
Результатом второй экспедиции стало доказательство теории единства природной среды Японии и всего Дальнего Востока в работе «Diagnoses des nouvelles plantes du Japon et de la Mandjourie» (лат.) (20 выпусков, 1866—1876).
Уже в августе 1864 года был назначен старшим консерватором. 8 января 1865 года он был избран адъюнктом Академии Наук, оставаясь при этом консерватором Императорского Ботанического сада. В феврале 1868 года Максимович был избран экстраординарным академиком, а в 1871 году - ординарным академиком. С 1870 года был директором Ботанического музея. 21 декабря 1874 года возведен в чин действительного статского советника, в 1890 - в чин тайного советника.
В 1869 году Максимович был назначен главным ботаником Императорского ботанического сада и занялся разработкой не только того богатого материала, который он сам собрал, но и тех коллекций, что доставляли ему путешественники Н.М. Пржевальский, П. Я. Пясецкий Г. Н. Потанин, М. В. Певцов, Меллендорф, а также коллекции, собранные иностранцами (в т.ч. Чоноски) и многие другие путешественников на территории Центральной Азии, Монголии, Тибета, Туркестана и т. д.
Разбору этой огромной и богатейшей коллекции он посвятил всю свою дальнейшую жизнь. В отличие от первой (Приамурской) экспедиции Максимовича, результаты второй (Приморской) экспедиции никогда не были полностью опубликованы. Кроме Максимовича, не было другого специалиста, кто бы мог осилить их обработку. Максимович понял, что для выполнения всего им задуманного не хватит всей его жизни и решил ограничиться в первую очередь описанием новых видов.
Издал на основе этих материалов 8 выпусков «Диагнозы новых азиатских растений» (лат. «Diagnosis plantarum novarum asiaticum») 1876—1893. Последний вышел уже после его смерти.
Для японских учёных российский исследователь стал признанным авторитетом. Часто они обращались к нему для получения консультаций, дарили гербарии, высылали сами и просили прислать им книги. Для японских студентов труды Максимовича являлись учебными пособиями.
Японцы выполняли гербарии в двух экземплярах. Один отправляли в Санкт-Петербург. Второй ждал своей очереди в Японии. Максимович аннотировал свой экземпляр и оставлял в своей коллекции, отправляя назад в Японию описание.
Помимо двух крупных экспедиций Максимович неоднократно выезжал за границу в Европу для знакомства с коллекциями Восточной Азии, работы в гербариях и музеях. Он работал в Ботаническом саду в Кью (Англия), посетил Упсалу (Швеция), где просмотрел гербарий Тунберга. По поручению ботанического сада К.И.Максимович приобрел часть гербария Ф. Зибольда, относящегося к японской флоре.
Отмечая значимость деятельности К.И. Максимовича для российской науки и становления ботанической науки в Японии, можно привести тот факт, что после смерти в 1925 году его соратника Сугава Тёносукэ, в Японии установили памятник, посвященный двум ученым.
Можно продолжать рассказывать о значимости работы К.И. Максимовича в области ботаники. Но, возвращаясь к теме канала, вы вправе спросить меня: «А где же бонсай?». Уверена, что бонсай не прошел мимо взгляда ученого. В фотоархиве, в дневниках, в переписке его с японскими коллегами он обязательно есть. Максимович его видел и не мог не заинтересоваться. Будучи ограниченным в перемещениях по территории, он много времени проводил в японских питомниках, где не мог не встретить карликовые деревья. Привозил ли Максимович бонсай в Россию? Вероятность есть – он собирал в основном гербарные материалы, но и живые растения. Но чаще материалы отправлялись, почтой, те, что "не боялись" долгого нахождения в пути следования до Санкт-Петербурга. Находясь в Японии, он каждый день мог подвергнуться высылке. Присылали ли ему бонсай в качестве ботанических экземпляров? Известно, что помимо гербариев Сугава Тёносукэ высылал в Россию живые растения. Но ученых, конечно, больше интересовало видовое разнообразие флоры Японии, чем искусство бонсай.
Бонсаисты России когда-нибудь изучат наследие К.И. Максимовича, возможно ответив на вопрос о том, кто первый привез бонсай (информацию о бонсай) в Россию.
Спасибо, что дочитали статью. Комментируйте и ставьте лайки.