Веки были свинцовыми. Я с трудом подняла их и сначала не могла разглядеть, что передо мной. Перед глазами плавал туман.
- Ириша, ты здесь? Скажи хоть слово! – бабушкин голос с трудом пробивался сквозь морок, окутавший меня.
- Да, я здесь… - реальность постепенно возвращалась, иголочками покалывая в кончиках пальцев. – Я знаю заветные слова… Мне сказать их?
- Нет. Они сработают только, если вы произнесёте их во время ритуала, - услышала я Каина. – Возьмите себя в руки, Ирина. Нам нужно идти прямо сейчас. Чернота пробивает защитную ауру Акима. Он не выдержит.
- Хорошо… - я села, чувствуя ужасное головокружение. – Мы пойдём… Дайте мне минутку… А как же мёртвая прабабка?
- После того, как ты пробралась в её разум, она наверняка исчезла из этого мира. И вернуть её во второё раз уже не получится, - ответил Каин. – Даже такому сильному существу как оплетай.
Немного посидев с закрытыми глазами, я медленно поднялась. Ничего, все можно перебороть, даже эту ужасную слабость.
За окном уже серел рассвет, и мне было не страшно выходить на улицу. Напасть оплетай не сможет, а заморочить ему просто не даст Каин.
Мы вышли из дома и быстро пошли по дороге к проулку, который выходил на соседнюю улицу. Погода словно чувствовала энергетику происходящего и вокруг белого пятна солнца уже закручивалась вьюга. Её вихри с мелкими снежинками били в лицо, оставляя за собой холодный след.
Выйдя из проулка, я резко остановилась, увидев, что у калитки дома, где находились братья, стоит Дилюс. За его спиной клубилась тьма.
- Уйди с дороги, оплетай, - угрюмо произнёс Каин. – Ты ведь не станешь воевать со мной? Это бесполезная трата времени.
- Отдай мне женщину или я начну уничтожать людей. Как только наступит ночь, я стану оморачивать их и заставлю пригласить себя в дом, - процедил Дилюс. – Здесь не останется ни одной живой души.
- Прочь с дороги, - с вызовом произнёс Каин. – Никто не станет выполнять твои требования.
- Что ж. Это ваш выбор, - усмехнулся оплетай. – И первой умрёт глупая баба Варвара, пустившая меня в свой дом. Я разделаюсь с ней так, что вы будете долго вспоминать эту картину.
Он отошёл от калитки и медленно пошёл прочь.
- Что делать? Я не могу допустить, чтобы кто-то погиб! – воскликнула я. – Так нельзя!
- Нельзя позволить оплетаю заполучить Черноту! Иначе жертв будет намного больше! – зло произнёс Каин. – Разве это равноценно?
- Я не хочу выбирать между чьими-то жизнями.
- Мы все в этой жизни должны когда-то делать выбор. Ирина, пора запечатать Черноту. Все разговоры потом.
Когда мы вошли в дом, Мирон резко поднялся.
- Происходит что-то нехорошее. Акиму стало хуже.
Каин подошёл к Лазареву и приподнял ему веки.
- Чернота полностью захватила его. Пора вытаскивать её.
Я тоже подошла ближе и сдавленно охнула, увидев, что глаза Акима полностью стали чёрными.
- Как только она станет выходить из него, произнеси заветные слова, - сказал Каин, повернувшись ко мне. Потом он порылся в своём рюкзаке и достал глиняный сосуд с крышкой. – Держи. Это будет временной тюрьмой для Черноты.
Мужчины зажгли свечи, установили их вокруг дивана, на котором лежал Аким, после чего Каин принялся шептать какое-то заклинание на непонятном языке. Я стояла рядом, со страхом наблюдая за происходящим.
Вскоре Аким выгнулся дугой, с рычанием сжимая одеяло. Его словно разрывала изнутри острая боль.
Каин продолжал повторять заклинание и у Лазарева на лбу вздулись чёрные вены.
- Что происходит? – взволнованно спросил Мирон. – Почему Чернота не покидает тело брата?!
- Не знаю. Но это очень и очень плохо, - прошептал Каин. – Я не могу достать её.
И тут случилось нечто совершенно невероятное. Аким расслабленно опустился на диван, а потом открыл глаза. Он с минуту смотрел перед собой, после чего резко сел.
- Аким? – настороженно протянул Мирон. – Как ты себя чувствуешь?
- Великолепно, - ответил Лазарев. Но было в его голосе что-то чужое, инородное. А тьма в глазах выглядела настолько жутко, что я отвернулась не в силах смотреть на Акима.
Он вдруг поднялся и молча, направился к двери.
- Аким! – окликнул его брат, но тот даже не оглянулся. Мирон повернулся к Каину. – Что всё это значит?
- Не знаю, но видимо Аким оказался сильнее, чем мы думали. Чернота поселилась в нём, - задумчиво произнёс Каин. – И это плохо. Если она соединится с его разумом, это будет конец.
- В каком смысле? – почти прошептал Мирон.
- Это значит, что он станет непредсказуемым, - продолжал Каин, его лицо приобрело мрачное выражение. – Аким и так силён, и если Чернота захватит его разум, он станет оружием, способным на всё. Его ждёт борьба с самим собой.
- Что мы можем сделать, чтобы спасти его? – спросила я. Такого поворота никто точно не ожидал.
- Нам нужно найти способ вырвать его из объятий тьмы, - сказал Каин. – Мы должны обратиться к древним знаниям, или к тем, кто сумел совладать с подобным злом. Иначе…
Прошло около часа и когда хлопнула входная дверь, мы напряжённо уставились в тёмный коридор. Аким вошёл в комнату, и я похолодела от ужаса. Он был весь в крови. Лазарев вытащил из-за спины руку и швырнул на ковёр… голову Дилюса.
- Я переезжаю в городской особняк, - сказал он с каменным лицом. Глаза Акима скользнули по мне. – Женщина поедет со мной. Она знает заветные слова.
Я остолбенела, не в силах вымолвить ни слова. Темная сторона Лазарева явилась к нам в самом зловещем обличье. Аким шагнул ближе, и в воздухе повисло напряжение. Запах крови стал почти невыносимым.
- Ты понимаешь, что это значит, не так ли? Будешь все время у меня на виду, чтобы никто не смог воспользоваться твоим знанием.
Я ощутила, как бешено, заколотилось сердце. В тусклом свете свечей казалось, что на меня смотрят не только Аким, но и кто-то другой, поселившийся в нём.
- Ты убил оплетая? – изумлённо протянул Мирон, брезгливо глядя на голову.
- Все, кто встанут на моём пути – погибнут, - бесстрастным голом сказал Аким, беря меня за руку. – Вам я тоже советую не приближаться ко мне.
Он потащил меня к двери, а я даже не могла сопротивляться, сломленная происходящим. Каждый шаг казался мне вечностью, и невидимые цепи страха сжимали горло. Я чувствовала, как внутри меня нарастает паника.
Мирон бросился к нам, но Аким выставил руку и брат отлетел назад, с грохотом снося мебель.
- Отпусти женщину, Аким! – крикнул Каин. Но тот лишь усмехнулся, его лицо не выражало ничего, кроме безразличия. Я почувствовала, как хватка Лазарева становится крепче.
- Я предупреждал, что бы вы не приближались.