— Что это за жаркое, а?! — крикнула Мария Федоровна, вбежав в кухню с таким видом, будто только что совершила открытие века. Она уставилась на кастрюлю, стоящую на плите, и потом — на свою невестку Яну. — Ты что, издеваешься, или как?
Яна, оборачиваясь с ножом в руках, едва сдерживала раздражение. Она и так устала, работая весь день, а тут свекровь опять вывалила на неё все свои «рецепты» и «советы».
— Мама, ну что ты опять начинаешь? Я же тебе объясняла — я не люблю жирное. Просто запеканка, ничего особенного.
— Ничего особенного?! — Мария Федоровна прыснула в ответ. — Да это же не запеканка, а настоящая жижжа! Где вкус, где душа в еде?
Яна вздохнула, опуская нож. Всё, как всегда. Свекровь казалась настоящей истеричкой, но Яна давно поняла, что с ней бесполезно спорить. Мария Федоровна всегда была права, и только её мнение имело значение.
— Я тебе говорю, как надо! — продолжала свекровь, не успокаиваясь. — Тебе что, жалко побольше масла положить? Или это не твоя кухня?
Яна вытерла руки о полотенце и села на стул. Её нервы были на пределе. Каждый день одно и то же — с утра до вечера. У неё была работа, заботы по дому, но Мария Федоровна считала, что она должна следовать именно её рецептам. И каждый день одни и те же разговоры — про мясо, картошку, бульоны.
— Я готовлю так, как мне удобно, — сказала Яна спокойно, хотя внутри всё бурлило.
Мария Федоровна наклонилась к ней и чуть ли не в лицо произнесла:
— А ты думала, я буду молчать?! Ты лучше бы научилась готовить, а то твоё "удобно" так и останется на уровне яичницы!
Яна встала и направилась к плите, стараясь не смотреть на раздражённое лицо свекрови и не слушать кричащие замечания. Её критика уже просто вымотала Яну!
— Я бы тебе показала, как нужно готовить, если б не эта твоя гордость! — продолжала ворчать Мария Федоровна, облокотившись на стол, прислушиваясь к звукам из кухни. — Да ты не понимаешь, что настоящая еда — это не твои плоские запеканки с овощами! У нас в семье всегда мясо было на столе! А ты, Яна, всю семью разучила есть правильно! Что ты вообще за жена такая?!
Яна только скрипнула зубами и начала нарезать хлеб, не желая отвечать. Каждое слово свекрови резало ей по нервам, но она уже привыкла. Они с Вадимом уже давно не жили вместе, хотя и оставались мужем и женой, и единственная её связь с этим домом была только с ним — с его матерью, с этой вечной тиранией. Но ей надо было терпеть. Ради сына.
— Я ж тебе говорю — не стой там, делай так, как я говорю! — снова закричала Мария Федоровна, усаживаясь за стол, где стояла её порция еды.
Яна поднесла к столу тарелку, в которой аккуратно лежала запеканка. Мария Федоровна с видом победительницы взглянула на неё, выждав пару секунд, и наконец заговорила:
— Ну вот. Видишь? Не так уж сложно, когда стараешься. Надо было сразу делать по уму, а не по твоим этим… «удобствам».
Яна покачала головой, не сдержав улыбки.
— Всё, мама. Ты права. Я больше так не буду.
Мария Федоровна с самодовольной улыбкой взяла ложку и начала есть, не обращая внимания на её слова.
И вот Яна снова проиграла.
— Я больше не буду тебя огорчать, — сказала она, делая шаг в сторону двери. — Пусть всё будет так, как тебе хочется.
Мария Федоровна не ответила. Она продолжала есть, как будто ничего не произошло.
Когда Яна впервые пришла в дом Вадима, всё казалось простым и даже хорошим. Она была молода, полна надежд и уверенности, что, если всегда будет заботиться о семье, все будет отлично. Вадим был добрым, спокойным мужчиной, и ей казалось, что его мать, Мария Федоровна, будет такой же. Как же она ошибалась!
— Ты же не против, что мама будет с нами жить, да? — спросил Вадим, когда они только начали жить вместе.
— Конечно, не против! — улыбнулась Яна. — Она ведь твоя мама. Важно, чтобы она чувствовала себя хорошо.
И вот они начали совместную жизнь.
Сначала всё шло хорошо. Яна готовила, чистила, старалась быть хорошей женой. Но уже через месяц Мария Федоровна начала вмешиваться в каждый шаг. Сперва это были мелкие замечания — «ты не так суп варишь», «вот в нашем доме всегда было лучшее мясо», но вскоре стало ясно, что для неё нет идеала, кроме её собственного.
— Яна, как ты будешь готовить, если сама не знаешь, какое мясо выбрать? Ты что, в магазин не ходишь, что ли? — однажды сказала она, рассматривая покупку Яны.
Яна пыталась объяснить, что она покупает продукты, следуя рецептам, но Мария Федоровна не слушала. Постоянно происходили ссоры из-за мелочей. Каждый раз, когда Яна ставила на стол ужин, свекровь придиралась к каждой детали. Порой ей даже не хотелось готовить.
— Я тебе не учительница! — всегда отвечала Мария Федоровна. — Ты жена, а не девочка, которая учится. Тебе в доме надо порядок наводить, а не фантазировать с едой.
Со временем Яна начала сомневаться в своих силах. Она пыталась, старалась, но никогда не могла угодить. Вадим, в свою очередь, как всегда, старался избежать конфликта, в очередной раз заявляя:
— Мама не плохая, она просто переживает. Ты же знаешь, она в таком возрасте… ей тяжело.
Яна уже не могла всё это терпеть.
Прошло несколько дней после того, как она заявила, что больше не собирается мириться с постоянными придирками свекрови.
В этот момент Мария Федоровна неожиданно решила «покинуть поле битвы» — поехала на отдых.
— Я на неделю уезжаю, — сообщила она Вадиму, собираясь в поездку, — Мне нужно немного отдохнуть, подлечиться. Эта Яна вымотала мне все нервы!
Яна лишь кивнула, едва скрывая облегчение. Было что-то невероятно странное в этом решении. Мария Федоровна никогда не была той женщиной, которая могла бы просто взять и уехать. Но, видимо, она решилась.
— Вадим, ты же не будешь возражать, правда? Я поеду в Дом отдыха на море. Чистый воздух, полное расслабление, — добавила свекровь с какой-то наигранной лёгкостью.
— Конечно, мам, ты заслуживаешь отдыха, — ответил Вадим, ещё не осознавая, что это решение изменит всё.
Прошло пару дней. В доме стало тише.
Яна, казалось, немного расслабилась, хотя в глубине души понимала, что не стоит радоваться слишком рано. И вот, в середине дня, её мысли прервала знакомая мелодия телефона.
— Ты что там, совсем с ума сошла?! — закричала из динамика Мария Федоровна, даже не поздоровавшись. — Что за бардак у меня в доме?! Я на отдыхе, а ты тут, видимо, распоясалась! Квартира, как после бури!
Яна замерла. Как так? Она ведь только что убиралась. Но разозлённый голос свекрови не оставлял места для сомнений. Видимо, Мария Федоровна была в своей стихии — за тысячи километров, но не переставала контролировать каждый шаг.
— Мама, я убралась, всё нормально. Ты что-то путаешь, — спокойно сказала Яна, пытаясь удержаться от крика.
— Я ничего не путаю! Что ты мне тут рассказываешь? Вадим показал мне по видеосвязи весь этот бардак!
Яна взглянула на свою чистую, аккуратную кухню и не могла понять, что происходит. Мария Федоровна вроде бы уехала, а тут она опять наехала. На что, зачем?
— Я всё сделала, как ты говорила! — сдержанно ответила Яна. — Мама, перестань уже, пожалуйста.
— Что значит «перестань»?! Я тебе говорю, это не порядок! Ты даже посуду не помыла нормально! Ты что, за собой не следишь? Я на отдыхе, а ты тут, как будто одна живёшь!
Яна почувствовала, как её терпение начинает иссякать.
Яна стиснула зубы. Она не могла больше слышать этого. И почему она всегда должна быть виноватой? Почему её жизнь должна зависеть от того, как свекровь будет себя чувствовать, что она подумает, что скажет?
— Я устала от твоего постоянного контроля! Оставь меня в покое! — выкрикнула Яна, не сдержавшись. — Ты уехала, чтобы спокойно отдыхать, а я тут осталась, как в клетке!
В трубке наступила тишина. Минуту спустя Мария Федоровна снова заговорила, но теперь её голос звучал совсем иначе — сдержанно и без того накала, который был раньше.
— Я не могу поверить, что ты так со мной говоришь. Ты чего вообще добиваешься? Ты что, решила, что можешь говорить мне что угодно?
Яна посмотрела на свои руки, потом на Вадима, который стоял в дверях и слушал. Он никак не вмешивался, и Яна вдруг поняла, что ему все равно.
И на том конце линии снова тишина.
— Я тебе говорила, что это не для меня! — крикнула Мария Федоровна в телефон, едва Яна успела ответить на звонок. Голос свекрови, как всегда, был полон недовольства. — Ну где это видано, чтобы на отдыхе такую еду подавали? Я ж не на какой-то помойке!
Яна потерла виски и села за стол. Всё, что ей хотелось в этот момент, — это покончить с этим разговором. Но она не могла — свекровь явно была настроена на новый «пожар».
— Мама, что случилось? Ты же сама говорила, что тебе нужна передышка… — начала Яна, пытаясь взять ситуацию под контроль.
— Передышка, говоришь? Передышка — это когда еда нормальная! Здесь мне подали какой-то суп с редькой и картошкой. А ещё салат с этим, как его, с... с коровьим языком! Ты представляешь, Яна?! Это что, еда?! А курицу вообще не понимаю, почему подают с такой пережаренной корочкой. Я еле её пережевала! Боже, ну что это за место?
Яна сдержала раздражение.
— Мама, может, ты просто не голодная? — с лёгкой улыбкой попыталась смягчить Яна. — Ты же говорила, что на отдыхе всё будет спокойно. Может, стоит попробовать расслабиться?
— Релаксировать! — перебила её Мария Федоровна, почти заливаясь раздражением.
— Что ты вообще знаешь о релаксе, когда на ужин такая ерунда? Я тут только что познакомилась с одним мужчиной. Ты представляешь, как я ужаснулась?!
Вон он, по-моему, повар какой-то... еду мне принес, и весь такой важный! И говорит: «У нас, мол, в этом пансионате всё по высшему разряду!»
А я ему в лицо, а он мне — «всё отлично!» Ну да, он, наверное, у меня тут главная звезда! Ага, разбавил пюре, как будто сам — гений кулинарии! Вот мне и стало плохо!
Яна замерла. Мужчина? На отдыхе?
— Мама, ну ты хоть познакомилась с ним, поговорила о чём-то? — спросила Яна с нарастающим любопытством.
— О, ты не поверишь, как он меня взял! Такой весь из себя… мол, опытный, знает, что людям нужно, и начинает мне рассказывать, как здесь всё круто. Ну что за бред! Всё, что он сделал, это при мне покопался в картошке, а потом сказал: «Как же это вкусно!». Я чуть не подавилась от смеха, когда он так сказал! И всё, понимаешь, начал мне про это трындеть. Да уж, как же, если ты сам не умеешь нифига готовить! А ещё посмотри на него, Яна! Как можно такие глупости говорить, а потом ещё и глазки строить?
Яна почувствовала лёгкое беспокойство. Свекровь в таком настроении... и ещё этот незнакомец? Это явно не к добру.
— Подожди, мама, ты говоришь, что он тебе глазки строил? — переспрашивает Яна, почти не веря своим ушам.
— Глазки строил, Яна! Представь себе! — продолжала Мария Федоровна, явно распаляясь от рассказа. — Всё время хихикает, смотрит на меня как-то не так... Я, конечно, сразу поняла, что в жизни таких мужчин и не видела. Всё с ним было ясно.
На второе утро я подумала, что вообще мне с ним делать, а он опять! Взял и пригласил на ужин! Как он мне такое предложил?! Прикинь, сидим мы с ним вдвоём, и он — «Как тебе здесь, моя хорошая?» А я в ответ — «Так себе!»
Я ему сказала: «Повар ты — никакой!» Ты представляешь, что он на это сказал? Он сказал, что, мол, всегда готов научить меня правильной жизни. И всё это с этим, как его, взглядом… таким… вот, ну знаешь!
Яна почувствовала, как злоба в её груди начинает нарастать. Свекровь, которая всегда задирала нос, теперь болтала с этим мужчиной, совершенно не понимая, что она делает. И вся её самоуверенность и надменность просто вылезли наружу.
— Мама, ты на отдыхе, — тихо сказала Яна, — и не нужно анализировать повара. Почему бы взять и просто насладиться отдыхом?
— Ты опять меня учишь?! Ты же сама не видишь, что тут происходит! Я тебе говорю, что вся эта еда — развод! Ты, наверное, дома мне что-то такое же готовишь! — снова вспылила свекровь.
Яна закрыла глаза, стараясь не вспылить. Но потом её голос стал неожиданно твёрдым.
— Мама, я больше не могу это слушать. Я итак переживаю, а ты сюда ещё со своим поваром лезешь! Если тебе не нравится — можешь вернуться раньше. Думай, что хочешь, но прекрати истерику!
В трубке повисло молчание, Мария Федоровна явно была ошарашена такой прямотой.
— Что ты сказала? — наконец спросила Мария Федоровна, голос её становился всё более тихим и задумчивым.
— Я сказала, что больше не буду терпеть твоё постоянное недовольство! Я могу быть твоей невесткой, но не рабой. Ты на отдыхе, так что будь проще, мамочка.
Мария Федоровна вернулась домой в тот же день.
Вадим, сидящий в кресле, недовольно крутил в руках пульт от телевизора, но по его лицу было видно, что он переживает.
Когда свекровь зашла в дверь, её взгляд был острым, как нож, и первым делом она осмотрела комнату.
— А, вот и я, — с ноткой высокомерия произнесла Мария Федоровна. — Ты уж извини, что так рано вернулась, не ждала, наверное?
Яна встала с дивана, встретив взгляд матери мужа.
— Мама, — Яна попыталась сохранить спокойствие, — я подумала, что ты ещё отдохнёшь, но раз так рано вернулась, давай поговорим.
Мария Федоровна фыркнула, сняв пальто и кидая его на диван.
— Поговорим?! Так тебе не хватило моего звонка, да? Ты сама прекрасно знаешь, как я отношусь к этому месту, к этому пансионату! И к тебе, если честно, тоже. Всё тут не так, как мне нравится. Ничего не сделано как положено! Я туда приехала, а меня с порога этой ерундой кормят! Ты вообще слышала, что я говорила? Суп с редькой — это как, по твоему мнению, нормально?
Яна не выдержала. Эти бесконечные жалобы на еду, на отдых — на всё подряд.
— А мне не понравилось, как ты кричала по телефону! — сказала Яна, её голос становился всё более решительным. — Ты вернулась домой, и я всё равно не могу найти с тобой общего языка. Я тебе не рабыня, чтобы терпеть все твои выходки!
Мария Федоровна взглянула на неё, как будто не поняла, о чём речь. Её глаза расширились, и она шагнула к Яне.
— Ты что, с ума сошла? Я тут для тебя стараюсь, а ты мне так отвечаешь?! Ты вообще не понимаешь, что я для тебя делаю! Ты не заслуживаешь уважения!
— Нет, Мария Федоровна, это вы не понимаете! — Яна шагнула навстречу. — Всё время я была «плохой невесткой», которая не может угодить, которая всегда всё делает не так. А что делаете вы? Только кричите и недовольны всем подряд! Я больше не буду терпеть это!
Вадим встал, подошёл к ним, но стоял в сторонке, сжимая кулаки.
— Мама, хватит! Ты видишь, что Яна старается? Ты не можешь всю жизнь орать на неё и обвинять во всех бедах. Это не жизнь, это — кошмар!
Мария Федоровна, обиженная, сдвинула плечами, как будто не ожидала такого ответа от сына.
— Ах, так? Теперь и ты за неё, да? Ты её защищаешь, а меня, значит, никто не будет слушать? Ты мне никогда не помогал, а теперь ещё с этой... Яной в одно место залез, да?
— А ты думала, что Яна всё это будет молча переносить? Ты же сама её довела! — сказал Вадим, и в его голосе было столько решимости, что Мария Федоровна отступила на шаг назад.
Яна почувствовала, как внутри что-то сжалось, но её голос был твёрдым.
— Вадим прав. Я больше не буду молчать, когда меня унижают!
Мария Федоровна смотрела на Яну с недоумением. Её лицо побледнело.
— Ты… ты меня итак не уважаешь, — прошептала она, опуская голову.
Мария Федоровна молчала несколько секунд, и, похоже, впервые за долгое время она что-то осознала. Затем тяжело вздохнула и снова взглянула на Яну и Вадима.
— Может быть, я и правда слишком много всего навязывала. И может быть, мне нужно прекратить вмешиваться… Признаю, не всегда правду говорила. Но вам обоим нужно было бы научиться уважать друг друга. Всё же, сынок… Я не хочу быть для тебя врагом.
Вадим шагнул к матери, положил руку ей на плечо.
— Мы не враги, мама, но и жертвой быть никто не будет, — сказал он мягко.
Мария Федоровна тихо вздохнула, и в её глазах промелькнуло что-то вроде принятия.
— Хорошо, — проговорила она. — Я попробую измениться…
— Давайте ужинать, — сказала Яна, улыбнувшись сквозь слёзы. — Всё будет хорошо.
На следующий день, за обеденным столом, атмосфера была неожиданно тёплой. Мария Федоровна молча сидела напротив Яны и Вадима, кидая редкие взгляды на свою невестку. Но больше не было того привычного напряжения, той вечной борьбы за правоту.
— Я, наверное, ошибалась, — наконец, тихо произнесла Мария Федоровна, неловко поправляя салфетку на коленях. — Мне ведь никто не объяснял, что я зашла так далеко. Всё время кричала, всё время недовольна была... думала, что так будет лучше.
Яна, аккуратно накладывая себе картошку, осторожно посмотрела на неё.
— Не страшно, мама. Мы все ошибаемся. Главное, что теперь поняли друг друга.
Вадим, сидящий рядом, улыбнулся и положил руку на руку Яны.
— Я рад, что мы всё-таки договорились. Семья — это не соревнование. А если что-то и не нравится, лучше сказать спокойно, чем весь дом превращать в поле боя.
*****
Дорогие читатели, ставьте ваши реакции, понравился ли вам рассказ и оставляйте комментарии!
Подписывайтесь на канал, чтобы не пропустить новые увлекательные рассказы!
Также вам могут быть интересны другие истории: