— Ну и что ты на меня так смотришь, как корова на новые ворота? — Галина Николаевна шумно захлопнула дверцу холодильника, в котором словно ветер гулял. — Я же сказала: хлеба нет. И не будет! Хватит уже на моей шее сидеть!
Татьяна, молодая женщина с усталым лицом, молча стояла у двери. Она прижимала к себе трехлетнюю дочку, которая тихо хныкала, глядя на бабушку исподлобья.
— Мама, я просто спросила, есть ли картошка. Мы с Димой только вчера зарплату отдали тебе на продукты… — тихо произнесла Таня, стараясь говорить спокойно.
— Ой, только не надо мне тут слезы лить! — Галина Николаевна резко повернулась, размахивая полотенцем, как знаменем. — Ишь ты, умная какая! Деньги она отдала! А кто за свет оплачивает? Кто дом держит? Я?! Да мне этих ваших копеек только на неделю хватает! И вообще, Таня, хоть раз спасибо скажи, что я вас под своей крышей держу. А то приняла бомжей, и еще недовольные ходят.
— Мы не бомжи, — вдруг твердо сказала Таня, поправляя дочкину кофту. — Мы — семья. И я не просила тебя нас содержать. Просто помоги… ты ведь обещала. Сама знаешь, что у нас сейчас тяжелая ситуация…
— Обещала? — перекривила мать, вскидывая руки. — Это я-то обещала?! Да на что ты надеялась, Танька? Я тебе с детства говорила: "Не ходи за этим Димой, не будет у вас счастья!" Так и вышло. Притащила в дом какого-то недотепу, а теперь плачешь. Ишь, как жизнь устроила, а я виновата!
Из комнаты вышел Дима, высокий, худощавый мужчина с простоватым лицом. Он теребил рукав поношенной рубашки, пытаясь скрыть свое напряжение.
— Галина Николаевна, давайте не будем ссориться. Мы ведь все-таки вместе живем. И если что-то не так, скажите прямо, мы исправим.
— Исправишь?! — выкрикнула Галина Николаевна так, что маленькая Вика испуганно прижалась к маме. — Исправитель тут нашелся! Ты мне крышу перекроешь? Пенсию добавишь? Или, может, станешь нормальную еду покупать, а не свои эти макароны с тушенкой?
— Мы стараемся… — начал было Дима, но его перебил звонкий голос дочери:
— Бабушка, а почему ты такая злая?
В комнате стало очень тихо.
Даже Галина Николаевна растерялась на секунду, глядя на девочку с расширенными от испуга глазами. Затем, поджав губы, она пробурчала:
— Злая, говоришь… Да вы меня до злости и довели!
Татьяна подняла дочь на руки и спокойно посмотрела на мать.
— Мама, нам лучше уйти. Мы найдем, где жить. Ты же видишь, так дальше нельзя. Мы тебя не устраиваем, и ты нас — тоже.
Галина Николаевна вскинула голову.
— Уйдете? А куда? На улицу? Идите-идите, посмотрим, как вы там выживете! Только потом не прибегайте, сопли пускать не надо!
Дима подошел к жене и положил ей руку на плечо. Они молча вышли из кухни, оставив Галину Николаевну в пустой, холодной тишине.
Но на этом скандалы не закончились.
Через несколько дней Галина Николаевна забежала на кухню с очередными упреками.
— Таня, ты хоть помнишь, как всё начиналось? — ворчала Галина Николаевна, облокотившись на кухонный стол. — Я ведь тебя предупреждала: "Не связывайся с этим Димой, он же ни кола, ни двора не имеет!"
— Мама, хватит уже, — устало ответила Таня, ковыряя ложкой в тарелке с остывшей кашей. — Мы любили друг друга. Я думала, что этого хватит…
— Любовь, ага! — перебила мать, хлопнув ладонью по столу. — А где теперь твоя любовь? Ты живешь в моей квартире, на моей шее, и этот твой Дима… Даже стенку покрасить не может без подсказок!
Дима, сидевший рядом, нервно кашлянул.
— Галина Николаевна, я работаю на стройке по двенадцать часов. Стараюсь, как могу…
— Стараешься? — язвительно фыркнула она. — А чего добился? Где деньги, дом, машина? Вот твой отец, Таня, он с нуля поднялся, а этот… "строитель будущего"!
Татьяна резко поднялась.
— Мама, достаточно! Мы уже слышали это сто раз. Да, я ошиблась, выбрав Диму, по-твоему. Но я сама буду решать, кого мне любить!
Галина Николаевна насмешливо прищурилась.
— Твоя жизнь? А кто тебя поднимал? Кто ночами не спал, работал на двух работах, чтобы у тебя всё было?
Татьяна вспыхнула.
— Я благодарна тебе, мама, но не нужно меня попрекать этим всю жизнь!
Дима осторожно вмешался.
— Мы ведь не навсегда здесь, Галина Николаевна. Копим, чтобы снять жилье. Немного терпения…
— Терпения?! — загремела она. — Смешно слушать! Что вы там копите! То и дело тратите деньги на пиво, да на свои бесполезные игрушки!
Татьяна отвернулась к окну.
Когда-то всё было по-другому.
Она встретила Диму на втором курсе. Он казался самым добрым человеком на свете: всегда готов помочь, подбодрить, рассмешить. Его мечтой было открыть свой маленький бизнес — строительство и ремонт домов.
— Танюша, я построю для нас дом. Большой, светлый, с садом и качелями для детей, — говорил он, глядя ей в глаза.
Но жизнь внесла свои коррективы. После института работы по специальности не было. Они переехали к матери, думая, что это временно. Временное затянулось на три года.
И за эти годы любовь к Диме в глазах Галины Николаевны превратилась в презрение. Она видела в нем только ошибки и слабости. А в Тане — упрямую дурочку, которая пошла наперекор "здравому смыслу".
— Я ведь хотела тебе лучшего, Таня, — вдруг устало пробормотала мать. — Как только ты не видишь этого!?
Татьяна повернулась к ней.
— Мам, а ты видишь, как твоя "забота" убивает нас?
И снова в комнате тишина.
— Таня! — голос Галины Николаевны раздался так резко, что Татьяна чуть не уронила тарелку. — Ты новости-то слышала?
Татьяна вытерла руки о полотенце и вышла в кухню, где мать, побледнев, сидела у телевизора. На экране мигали кадры с пожаром.
— Это же… наш завод! — воскликнула Татьяна, глядя на обугленные конструкции и густой дым.
В дверях появился Дима.
— Что случилось?
— Твой завод, Дима, горит, — Галина Николаевна с наигранным сочувствием покачала головой. — Скажи спасибо судьбе, что я вас тут держу, иначе бы вы сейчас вообще без куска хлеба остались.
Дима побледнел, но промолчал. Он только тяжело вздохнул и сел за стол.
— Мы что-нибудь придумаем, — твердо сказала Таня, глядя на мужа. — Найдешь другую работу. Или я возьмусь за что-то ещё.
— Ага, придумаете, — Галина Николаевна фыркнула. — С такими доходами и талантом "придумывать" у вас только долги вырастут.
— Мама, хватит, — устало сказала Татьяна. — Сейчас не время нас упрекать.
Но сюрпризы на этом не закончились.
Через два дня на пороге их квартиры появилась женщина средних лет с ярким макияжем и высокой прической.
— Дима Ковалёв? — спросила она, глядя на мужа Татьяны.
— Да… А вы кто?
— Я Лариса. Дочка вашего прораба с завода, — сообщила она с холодной улыбкой. — Нам надо поговорить.
Галина Николаевна тут же вынырнула из своей комнаты.
— Ну надо же, гостья с порога, а чаю не попьёт!
— Спасибо, не задержусь, — отрезала Лариса. — Дима, мы нашли документы. Вы подписывали бумагу перед пожаром о том, что склад в безопасности?
Дима замер.
— Ну… да, это обычная процедура.
Лариса достала папку.
— Не совсем. Там фальсификация. И подпись — ваша. Мы уже отнесли всё в полицию.
Татьяна шагнула вперёд, как будто хотела защитить мужа.
— Дима не мог ничего подделывать! Он всегда честно работал!
Лариса подняла руку.
— Это выяснит следствие. Но предупреждаю: шансов оправдаться мало.
Когда Лариса ушла, Галина Николаевна, перекрестясь, воскликнула:
— Вот он, твой "надёжный муж"! Теперь за решётку его посадят, а ты опять ко мне прибежишь?
— Мама, замолчи! — закричала Татьяна, глядя на осунувшегося Диму. — Ты только и рада, что это случилось, правда?
Дима поднялся и тихо произнёс:
— Я сам во всём разберусь. Тань, не волнуйся.
И вышел, хлопнув дверью.
— Вот и славно, — не удержалась Галина Николаевна. — Может, наконец, жизнь наладится без него.
Татьяна обернулась к матери, глядя на неё с яростью, которую прежде не показывала.
— Когда же ты уже перестанешь язвить? Сколько в тебе злости, мама!
В комнате снова тишина.
Дима ушёл. Дверь хлопнула так сильно, что в шкафу звякнули стаканы. Татьяна с грустью опустилась на стул. Галина Николаевна стояла рядом, скрестив руки, с выражением торжества на лице.
— Ну и где твой герой? — ядовито бросила она. — Побежал, как крыса с тонущего корабля. А ты всё "люблю", "доверяю".
Татьяна подняла глаза, в которых уже не было слёз. Там полыхал гнев, горячий и неукротимый, как пожар.
— Мама, заткнись! — крикнула она, ударяя ладонью по столу.
Галина Николаевна вздрогнула, но тут же расправила плечи.
— Ты что себе позволяешь?! Это я-то должна молчать? Да если бы не я…
— Если бы не ты, у нас была бы другая жизнь! — Татьяна вскочила, кулаки её дрожали. — Ты отравляешь всё вокруг, мама! Делаешь скандалы в семье вместо того, чтобы поддержать и помочь!
— Я отравляю?! Да я тебя, неблагодарную, подняла на ноги! А ты теперь хочешь меня в этом обвинить?
— Ты никогда не верила в меня! — продолжала Татьяна, голос её срывался. — Ни в меня, ни в Диму! Ты только критикуешь, кричишь и унижаешь! Тебе важно, чтобы мы зависели от тебя, чтобы ты могла нами командовать!
— Командовать? — Галина Николаевна подошла ближе, её лицо пылало гневом. — Это ты сейчас командуешь! Думаешь, я не вижу, как ты загнала себя в угол с этим своим… своим никчёмным муженьком?
— Дима — хороший человек, — сказала Татьяна, пытаясь дышать ровно. — Он всегда старался. И если кто здесь никчёмный, так это не он.
Эти слова Тани ударили Галину Николаевну как пощечина. Она замерла, потом её лицо исказилось.
— Ах ты так! Ну, знаешь, Танька, можешь катиться к чёрту вместе с ним! Уходите из моего дома, чтобы духу вашего здесь не было!
— Отлично! — Татьяна схватила куртку и рюкзак с вещами. — Мы уйдём, мама. И знаешь, что? Больше мы к тебе не вернёмся.
— Да катитесь! — Галина Николаевна бросила ей вслед, но её голос сорвался на хрип.
Татьяна подошла к двери, обняла дочку, которая пряталась за её спиной, и обернулась.
— И знаешь, мама, я жалею только об одном. О том, что позволила тебе так долго издеваться над нами!
Она закрыла дверь, оставив Галину Николаевну в пустой квартире.
Галина стояла молча, глядя на дверь, словно ожидая, что её откроют и Татьяна вернётся. Но этого не произошло. В доме стало тихо. Слишком тихо.
Тогда она опустилась на стул и вдруг почувствовала, как подступают слёзы. Она никогда не плакала. Никогда. А теперь почему-то не могла остановиться.
Прошла неделя.
Татьяна с Димой поселились в небольшой съёмной квартире. Дима смог доказать свою невиновность — подпись на документах оказалась подделкой, и дело закрыли. Жизнь начала налаживаться, но что-то внутри Татьяны оставалось тяжёлым грузом.
Однажды вечером, когда Вика уже спала, Дима осторожно сел рядом с Татьяной.
— Танюш, ты не скучаешь по дому? — спросил он, пытаясь уловить её взгляд.
— По дому? — Татьяна горько усмехнулась. — Дим, это был не дом. Это был... какой-то полигон, где нас только и делали, что тестировали на прочность.
Дима замолчал, подбирая слова.
— Знаешь, мне кажется, она… просто по-своему пыталась заботиться.
— Заботиться? — Татьяна вскинула брови. — Унижать, кричать, ставить под сомнение всё, что мы делаем — это забота?
Дима развёл руками.
— Может, она не умеет по-другому.
Разговор прервал звонок в дверь.
Татьяна насторожилась, поднялась и осторожно открыла. На пороге стояла Галина Николаевна. Она выглядела другой: сутулой, растерянной, без привычной уверенности.
— Мама? Что ты здесь делаешь?
— Таня… я… — Галина Николаевна кашлянула и попыталась выпрямиться. — Я пришла сказать… что была неправа.
Татьяна замерла, не веря своим ушам.
— Неправа?
— Да, — мать нервно теребила ручку сумки. — Я всегда думала, что знаю, как для вас лучше. Но, наверное… я просто боялась, что вы не справитесь. А теперь вижу: вы справляетесь. И лучше, чем я могла подумать.
— Мама… — голос Татьяны дрогнул, но она быстро взяла себя в руки. — Ты так долго нас мучала... Что произошло? Зачем ты пришла?
Галина Николаевна опустила глаза.
— Когда вы ушли… я поняла, что осталась одна. И что эта тишина… она хуже любых ваших ошибок.
Дима подошёл к двери, положил руку на плечо Татьяны.
— Галина Николаевна, заходите. Поговорим спокойно.
— Не надо, — покачала головой она. — Я не заслужила это. Просто хотела сказать… Я хочу всё исправить. Если ты… если вы дадите мне шанс.
Татьяна молча смотрела на мать. Её сердце разрывалось между гневом и жалостью.
— Ты правда хочешь попробовать? — тихо спросила она.
— Да, Таня. И я… я начну с извинений.
Татьяна тяжело вздохнула и открыла дверь шире.
— Ладно, заходи. Попробуем ещё раз.
Галина Николаевна робко вошла, будто боясь, что её выгонят в любую секунду. Она села за стол, где Дима уже наливал чай.
— Спасибо, — тихо сказала она, впервые за много лет.
На кухне царила тишина, нарушаемая только тихим звоном чашек. Галина Николаевна осторожно сделала глоток чая, будто впервые за долгое время почувствовав его вкус.
— Странно, — вдруг сказала она, глядя на свои руки. — Я думала, что всё делаю правильно. А оказалось… просто боялась вас потерять.
Татьяна посмотрела на мать и вдруг заметила, как сильно она постарела за последние годы.
— Ты потеряла нас не из-за страха, мама, а из-за гордости. Но… — она улыбнулась слабо, но искренне, — я рада, что ты всё-таки пришла.
— И я рад, — добавил Дима, ставя перед Галиной Николаевной тарелку с пирогом. — Знаете, Галина Николаевна, у вас всё ещё есть шанс быть частью нашей семьи.
— Спасибо, — она подняла глаза, в которых блестела едва заметная влага. — Я постараюсь.
Татьяна тихо вздохнула, почувствовав, как напряжение, которое копилось годами, начало спадать. Она не знала, получится ли у них всё наладить. Но в этом моменте, за простым кухонным столом, они сделали важный шаг к примирению.
*****
Дорогие читатели, ставьте ваши реакции, понравился ли вам рассказ и оставляйте комментарии!
Подписывайтесь на канал, чтобы не пропустить новые увлекательные рассказы!
Также вам могут быть интересны другие истории: