Начало.
Роберт вернулся с прогулки, как всегда заварил чай и сел у окна любоваться закатом. Чай ароматный и сладкий и закат удивительно раскрашен, в ярко-розовые тона. Можно сказать красный закат, на завтра он предвещает сильный ветер. С ветром Роберт не очень то дружен, ветер имеет свойство кружить голову и мысли Роберта, отчего работа идёт туго. Ну что ж, значит над текстами работать придётся меньше, но зато он поработает на участке. Прополет сорняки в цветнике, обрежет отцветшую сирень, а подмести дорожки не получится, ветер не даст. Ну так и быть, уберёт в доме, одно из нелюбимых занятий Роберта, но надо так надо, не всё делается по великому желанию, но зато когда он уберёт, как же приятно находиться в убранном жилище. Он мог бы нанять и домработницу, но ему жуть как не хочется , чтобы к нему приходил кто-то чужой, перекладывал его вещи с места на место, приставал к нему с расспросами и разговорами, навязывал бы свои правила чистоты... К этому он точно не готов.
По мере того, как садилось солнце, закат затухал наступало время суток тревожных для Роберта. Сумерки вступали в свои права и...
Кто-то громко постучал в калитку, так громко и неожиданно. Лязг железа был настойчивым, как будто у того кто стучит там, за калиткой, случился пожар и не может он ждать, когда пожар разгорится и уничтожит всё, что дорого этому человеку.
-Заходите!-громко крикнул в окно Роберт,-Открыто! Входите!
Калитка открылась и на дорожку вышел, а можно сказать выкатился полный мужчина. Он грузно ступал по камням выложенной дорожки и боясь споткнуться, смотрел под ноги.
Чтобы гостю было лучше видно, Роберт включил свет во дворе. От вспышки света гость вздрогнул и заморгал, как будто светил не фонарь, а по меньшей мере софиты.
-Проходите,-встретил у двери гостя Роберт.
Одышка мужчины говорила не только о его тучности, но и о его нервозности. В каждом движении гостя считывалась неуверенность и ненависть к своему телу. Он считал себя неуклюжим, неповоротливым, но явился он не из-за своего веса, в нём он как-то уживался, а вот в душе его ад, с которым он борется и не понимает откуда пришло к нему это несчастье. От непонимания происходящего, он живёт в кошмаре и ждёт его продолжения, ждёт исполнение приговора, который осуществит палач по имени "безысходность".
Его привела неразрешимая семейная проблема, которой он пугался. Именно пугался, потому как в глазах читался испуг, но не тот мгновенный испуг, который тут же растворяется, а испуг переросший в страх.
-Здравствуйте,-сказал мужчина, стянул с головы бейсболку и чтобы успокоиться, мял её в руках.
-Здравствуйте. Проходите вот сюда. Присаживайтесь,-указал Роберт на кресло.
- Вы Роберт Михайлович? Я слышал.. Я... Не знаю... Наверное...,- сел в кресло гость и сбивчиво начал вещать, но от волнения слова не складывались в предложения. Он задыхался и краснел от неудобства своей беспомощности и потом вдруг умолк и на глазах навернулись слёзы.
-А я тут чайком балуюсь,- улыбнулся Роберт, делая вид, что не заметил слёз мужчины и указал на чайник с чашками,-Да плюшками закусываю. Такова участь одиночества.
-Можно я возьму печенье?-сказал, как будто выдохнул гость,- Одно всего возьму?
-Да почему же одно? Подвигайте кресло к столу чаю попьём, заодно и побеседуем.
Мужчина послушно подвинул кресло к столу, схватил из вазочки печенье и целиком, торопливо засунул его в рот.
-Вы спешите?-спросил Роберт, глядя как мужчина давится сухим печеньем,-Вот чай, запейте и давайте спокойно выпьем чайку и вы расскажите зачем пришли.
Мужчина, в знак согласия ,не разжимая рта, закивал головой. Он боялся быть неприятным Роберту, потому как если он откроет рот для того чтобы произнести хоть одно слова, у него изо рта посыплются крошки, потому он молча жевал печенье, а по его пухлым щекам катились слёзы. Всё это считывал Роберт, но главного не мог прочитать, устал он сегодня и сумерки не дают сконцентрироваться.
-Я знаете ли,-проглотив печенье, начал мужчина,- очень нервничаю, а когда я нервничаю, мне обязательно нужно что-то съесть , вот прямо здесь и сейчас нужно, иначе...
-Со мною можете быть абсолютно спокойны. Я не причиню вам вреда, сказал Роберт, -и поверьте, ваш вес, которого вы стесняетесь в нашей с вами беседе роли не сыграет, потому успокойтесь и беседовать давайте о том, зачем вы пришли.
- Вы правы, я пришёл к вам не из-за своего веса, но и это тоже... Я боюсь быть противным людям, но больше боюсь опротиветь Тоне, моей жене. Но похоже, ей на меня плевать. Сейчас она живёт в каком-то своём мире и меня в нём нет,-торопливо начал мужчина,- Иногда я зову её, она не откликается, как будто не меня, а её нет. Да-да, именно так, как будто её нет. Тело её рядом а её самой нет. Я в ужасе. И этот ужас не только в этом, она нашего сына Артёма Олей зовёт...
-Не знаю как к вам обращаться,-перебил речь гостя Роберт.
-Андрей. Да-да, именно так меня зовут,-торопливо ответил мужчина, как будто Роберт мог засомневаться в его имени.
-А вы, Андрей, пейте чай, а потом всё и расскажите, а может и я вам расскажу.
Роберт знал, когда человек слышит своё имя, оно действует на него магически. Человек может этого не понимать, но он Роберт, это твёрдо знает,-А вы, Андрей откуда пожаловали? Или вы...
-У нас с Тоней тут дача, от моих бабушки с дедушкой мне досталась. Сейчас у меня отпуск и мы решили провести его здесь. К тому же у нас маленький ребёнок, ему сосны ой, как полезны. Я думал и Тоне, и мне, они тоже будут полезны, но прошла неделя и всё по прежнему. Вы понимаете? Всё по прежнему.
-Вам кажется, что ваша жена сходит с ума?
-Именно так. Её неадекватность в поведении не то что меня беспокоит, она меня страшит. Тоню я боюсь потерять как личность, как мать моего ребёнка, как женщину, которую я люблю. Понимаете?
-Понимаю.
-Ведь если вмешаются врачи, они же превратят её в то, о чём я говорю.
-Врачи ей не нужны. Но почему пришли вы, а не Тоня? Причина бед в вашей семье в ней, а не в вас.
-Она не хотела к вам идти. Сказала, не верит шарлатанам и вообще, она считает себя нормальным человеком. Согласитесь, когда больной не считает себя больным, это уже ненормально.
-Если больной, то да, но как видится мне, ваша жена не больна. Нет, конечно, абсолютно здоровых людей нет... Я имею в виду, психических заболеваний у неё нет. А вы не так давно набрали свой вес.
-Да,-согласился Андрей и покраснел,-Как только всё это началось, я нервничаю и ем. Я понимаю, я заедаю проблему и ни мне, ни Тоне это не поможет и "чем дальше в лес,- как говорится, -тем больше дров". Надеюсь, вы меня понимаете.
Андрей рассказывал о своей проблеме и между тем поедал сладости, они действительно его успокаивали и Андрей знал это.
-Давайте так. Завтра после двух часов я жду вашу жену, Тоню. В данном случае, для беседы мне нужна именно она. Ну а вы... Как только вашу семью покинет сей ад, ваши нервы придут в порядок и вы не будете заедать проблемы. Мелкие проблемы вы и так не заедаете, а вот глобальные, есть в вас такое. Осторожно, диабет уже рядом с вами. Ещё немного и вы станете инвалидом из-за этой страшной болезни. Как только вы начинаете нервничать, выходите из дома, погуляйте немного, успокойтесь. Особенно природа приводит человека в равновесие, обращайтесь к этому лекарю, не к еде, к природе обращайтесь. Надеюсь вы меня услышали. Ну а завтра я жду Тоню.
-А если она не захочет? Может мы вместе придём? Ну, может я смогу её поддержать?
-Вы не сможете её поддержать. Наш с нею разговор касается только её. Понимаете? Ведь проблема у неё, вашу проблему я уже озвучил. Её проблема касается всей вашей семьи, она от неё исходит, потому как говорится, разговор с Тоней чисто конфиденциальный. Я попытаюсь убедить её рассказать вам всё, что мешает жить вам счастливо, а вам нужно очень постараться убедить её прийти ко мне, иначе ваш брак разрушится, а Тоню посчитают за больную и начнут её лечить при помощи медикаментов, чем разрушат её психику окончательно. Как известно, психику человека лечить не умеют, это не промысел врачей. Её скорее подавляют и в итоге человек становится овощем. Если вы хотите, чтобы Тоню миновала сия участь, всё же убедите её прийти ко мне, а сами в это время погуляйте с ребёнком и ребёнку ,и вам от этого только польза.
-Я постараюсь, очень постараюсь. Роберт Михайлович, скажите, а могу я сказать ей то, что вы мне сейчас сказали? Может она испугается и тогда пожелает прийти к вам без всяких уговоров?
-Можете сказать, тайны в этом нет. Постарайтесь донести до неё то, что с нею будет, если она сама себе не захочет помочь, если откажется от встречи со мной.
Андрей ушёл. Ничего в нём не изменилось. Изменится в том случае, если завтра придёт его жена и Роберт постарается, очень постарается вытащить её из ада, в котором виновата она сама.
-Добрый день, Роберт Михайлович! А вот я пришла! Ждали?! Или...
Тоня улыбалась ярко, казалось никого ада в её душе нет, но Роберта не провести. Это всего лишь маска, под которой Тоня старается скрыть горечь, страх и ненависть к самой себе. Именно ненависть доминирует над всеми чувствами Тони.
За её яркой внешностью и её ярким выходом перед Робертом, Антонина старалась скрыться от других, но прежде всего от себе самой. Точнее, не скрыться, а оградиться от того, что привело её к нежелательным последствиям, о которых она раньше не задумывалась, но с рождением ребёнка, она осознала свою ошибку и эта ошибка не давала ей покоя. Она возвращала её туда, откуда шесть лет назад она ушла с лёгким сердцем.
-Я знал что вы придёте,-ответил Роберт,- Добрый день, если он для вас добрый. Вы нуждаетесь во мне, сами не осознаёте насколько нуждаетесь. Надеюсь, Андрей вам рассказал о последствиях которые вас ждали, если бы вы не пришли?
-Рассказал,-тихо произнесла Тоня,-но я особо не верю в ваши предсказания, ведь многое зависит от нас самих и можно справиться...,-она замолчала.
-С памятью? Вы хотели сказать, что сами справляетесь со своей памятью? В вашем случае, вы уже не справляетесь, она вас вернула в прошлое и вам самой оттуда не выбраться. Вы живёте не здесь и сейчас, а там, когда вам было восемнадцать лет. Роддом,-вот точка отсчёта, от которой сейчас вы не в силах оттолкнуться и идти дальше.
Видимо Тоня не ожидала такого ответа от Роберта, потому как он точно указал время и место где теперь она находится. Она горько усмехнулась и спросила:
-А разве вы, Роберт Михайлович, не были молоды?
-Никого не миновала сия участь, если конечно он дожил до молодости.
-И вы не делали ошибок?
-Я не исключение, делал конечно. Не такую ошибку, как вы сделали, но делал. Пил напрополую и потерял семью.
-Да вы ангел по сравнению со мной,-горько усмехнулась Тоня, -у нас пол страны пьют и в разводе.
-Ну да, ну да, детей своих я не бросал,- не отрывая взгляда от Тони, сказал Роберт .
Её лицо и шея мгновенно покрылись красными пятнами. Она зло сверкнула глазами и прошептала, а точнее прошипела:
-А вы что, Господь Бог, чтобы меня судить?
-Я не Бог и я не сужу, я лишь озвучил ваш ад, в котором вы находитесь и пугаете им мужа и даже своего ребёнка. Вы сына называете Олей. Мальчику всего одиннадцать месяцев, но он уже знает, что он не Оля.
-Сына Артёмкой зовут,- улыбнулась Тоня.
В её улыбки и любовь, и боль, и раскаяние.
-Тогда вы молоды были. Сколько вам было? Восемнадцать только что исполнилось? У вас родилась девочка. Такая милая, крошечная. Вы успели её полюбить, но...
-Вы ничего не понимаете! Я даже за себя не была в ответе, не то что за ребёнка. Меня тётка воспитывала и...
-Это она вас уговорила оставить ребёнка.
-Она сказала, если я не откажусь от Оли, я так назвала свою дочь, она меня выставит из своей квартиры. А я училась и мне некуда было идти. Тётка единственная родственница которая у меня была.
-Отец ребёнка отказался и от вас и от ребёнка. Так ведь?
-Всё так. Так и было. А мне, что оставалось делать? Сейчас, когда у меня появился Артёмка, я не нахожу покоя. Я смотрю на сыночка и понимаю насколько обездолена моя доченька. Меня терзают муки. Что с моей девочкой? Может она голодна, а может её обижают, может она несчастна. Как мне жить с этим? Я думаю о ней и эти мысли ни на минуту не покидают меня. Она снится мне та, моя Оля, маленькая и беззащитная. Я сама вся извелась и Андрея извела,-расплакалась Антонина.
-А ваш муж не поймёт истинную причину вашего ада. Вам прежде всего нужно признаться Андрею о дочери, которую вы бросили.
-Я боюсь признаться. Он любит детей, этого поступка он мне не простит.
-Простит, потому что он и вас любит. Простит, если вы скажите, что хотите всё исправить и найти свою дочь, обнять её и забрать к себе. Вы ведь этого хотите?
-Я? Я хочу, но захочет ли Андрей понять мои чувства и принять мою дочь?
-Если он не готов принять вашу дочь, вы не станете её искать?
-Я уже ищу, но Андрей об этом не знает.
-Надо посвятить его в ваш ад и он поможет найти вам вашего ребёнка.
-Роберт Михайлович, а вы как считаете, я найду Олю?
-Конечно найдёте, потому что она не так уж и далеко от вас, но зовут её не "Оля".
-Моей девочке уже шесть лет. Как думаете, она простит меня?
-Дети, живущие в детдоме, мечтают о родителях и прощают их в каком бы возрасте они не были. Даже взрослые дети прощают своих родителей и даже падших родителей прощают. Так велика сила одиночества брошенных детей, что они готовы принять любых родителей и почувствовать наконец, что такое быть дочерью или сыном.
-Боже, Роберт Михайлович, как же я вам благодарна за беседу с вами. А ведь Андрюша засомневался в моём психическом здоровье, настолько я изменилась с рождением Тёмы. Я не знала как мне жить и что мне делать. Хотела тайком от Андрея найти Олю, а потом... А потом я не знаю чтобы я делала. Я сегодня же признаюсь Андрею. Признаюсь, а там будь что будет.
-Всё будет хорошо. Андрею нельзя волноваться, вам надо об этом позаботиться. Он стрессы заедает, набрал вес и это грозит ему сахарным диабетом, а в дальнейшем ампутацией ноги. Я вас не пугаю, говорю как будет, если Андрей постоянно будет нервничать именно в семье. На работе проблемы он воспринимает стойко, а вот семья для него оплот спокойствия, стабильности и любви и не иначе, запомните. Всё что я перечислил, можете дать ему только вы и ваши дети, запомните это. И "Олю" он полюбит как собственного ребёнка, потому что девочка будет к нему тянуться даже больше, чем Артём.
Как известно, отцы ждут сыновей, а любят больше дочерей. Вот как -то так, Тоня.
-Вы можете сказать в каком месте искать Олю?
-Могу, но не скажу.
-Почему?-удивилась Тоня.
-Потому что вы сами должны найти свою доченьку и сами должны к ней прийти, без чьих либо подсказок. Однажды вы послушали свою тётю... А теперь, Антонина, слушайте себя и идите по зову своего сердца. Я могу лишь подсказать вам, но в остальном, вы сами должны решать и следовать своим решениям. Я вижу в вас решительность и скажу вам, да вы наверное и сами это теперь понимаете, если мать надумала, она для своего ребёнка сквозь стены пройдёт, а вы из таких матерей. Будь вы другой, совесть бы вас не терзала, вы договорились со своей совестью.
Антонина вытерла слёзы, встала со стула.
-Я пойду,-сказала она,-меня Андрей с Тёмой ждут. Уверена, они вдоль вашего забора прогуливаются.
Роберт проводил Тоню до калитки и точно, увидев Тоню, Андрей с коляской, в которой сидел сын, ринулся навстречу жене.
-Здравствуйте, Роберт Михайлович!-поприветствовал он Мальцева,- Всё хорошо?!
-Всё хорошо,-ответил Роберт,- а будет ещё лучше.
Он подмигнул Антонине, прикрыл калитку и пошёл к дому.
Как он вчера и предполагал ветер рьяно раскачивал сосны. Сильно раскачивал, пытаясь побороть их несгибаемость, но сосны на то они и сосны, их невозможно согнуть, они стояли и будут стоять прямо. Так было и будет. А вот человек... Его так легко ранить, согнуть, надломить его душу, но как же трудно врачевать душу человека, трудно, но данная кем-то гибкость души человека , позволяет ему меняться и менять свою жизнь.
Роберт устал. Хотел позвонить Алине, но усталость уложила его в постель сразу после того, как он проводил Тоню. Казалось под ресницами Роберта уже завязываются сны, сплетаясь в дивные и чудные ведения и вдруг звонок . Так громко звонил телефон, то уже был не сон. Поздние и ранние звонки всегда тревожат Роберта.
Он подскочил телефону. На экране высветилась надпись: "Жена". Для Алины он всегда бодр.
-Алло! -отозвался Роберт,- Привет, жена.
Продолжение следует. Жду ваши отклики на главу рассказа, дорогие мои читатели. И ещё один рассказ для вас: "Я уже лет пять, как умер".
С уважением, ваш автор.
-
-