Ульяну успокоили слова водителя, и, с надеждой взглянув на него, она спросила:
— Тогда я схожу туда, а вы, как из ямы выберетесь, подъезжайте ближе к дому и подождите меня, а я обратный путь оплачу.
— Вот так спасибо вам, дамочка. Как же мне повезло-то с клиенткой! Только я и сам не знаю, когда выберусь отсюда. И вряд ли я ещё сюда поеду даже днём, — грубо ответил водитель и пошёл в сторону кустов.
— А мне всё прямо идти, да? — уточнила Ульяна.
— Да идите вы уже. Дорога одна. Слева — кладбище, справа — поле, — не желая разговаривать, на ходу ответил водитель. — Кладбище пройдёте, а за ним и дом.
— Я что-то боюсь! — искренне выкрикнула Ульяна.
— А колдовать не боитесь? Мёртвые, говорят, не кусаются.
Ульяна поняла, что от этого мужика уже толку не будет, и, понадеявшись на свои силы, быстрым шагом пошла вперёд. Вначале Ульяне идти было не страшно. Дорогу подсвечивали фары автомобиля, а кладбище располагалось достаточно далеко от дороги, и Ульяна шла, стараясь не смотреть в сторону многочисленных крестов. По коже пробежали мурашки, и ночная прохлада стала холодить и без того озябшие от страха и сырой травы ноги. Из-под ног Ульяны выпрыгивали маленькие жабы, которых здесь оказалось очень много, и кузнечики стрекотали, заглушая посторонние шумы.
Вдруг сзади послышался шум мотора, и кузнечики замолчали, словно испугавшись какого-то хищника.
«Вот скотина! — подумала Ульяна, боясь произнести что-то вслух. — Совсем мужиков не осталось. Будешь тут за женатым гоняться, когда и выбора-то и нет».
Когда машина с водителем уехала, на неё напал такой ужас, что Ульяна стала молиться, вспоминая отрывки молитвенных фраз. Темнота словно сгустилась в этом месте, и кладбище с каждым шагом стало приближаться всё ближе и ближе к дороге, по которой Ульяна шла. Могилы еле виднелись сквозь непролазные кусты, которые совсем не кончались. Эта местность находилась в низине, и неожиданно, откуда ни возьмись, стал опускаться туман, серый, пепельный. Он охватил могилки своими объятиями и, словно живой, стал двигаться от порывов ветра, словно души умерших в таинственном потоке ночи. Могилки слились с дорогой, и каждый раз, наступая на бугорок, Ульяне казалось, что она наступила на могильный холмик.
— Господи, зачем я сюда пошла среди ночи? Какая же я дура! Ведь могла подождать и приехать вечером, а лучше днём.
Ульяне показалось, что она идёт по могилам. Туман окутал её по пояс, и в голову стали лезть страшные мысли, от которых еле двигались её оледеневшие ноги. Ей стало казаться, что там внизу кто-то есть. Бедная женщина стала чувствовать на себе какие-то взгляды, словно вчера в автобусе, и от этого ужаса она побежала что есть мочи. Бежать было очень трудно, и Ульяне стало казаться, что эта неведомая сила удерживает её, пытаясь завладеть её душой и телом. Чувство, что кто-то схватит за ногу и утащит глубоко под землю, появилось после того, как в метре от Ульяны что-то зашуршало.
— Может, мышь или суслик? — пыталась успокоить себя Ульяна, схватившись за сердце, которое билось как пулемёт. — А вдруг змея? Или вообще это что-то неживое?
Спустя несколько рывков вперёд туман под ногами стал рассеиваться, а потом и вовсе исчез. Перед лицом женщины открылась ровная полянка, на которой стоял небольшой дом с несколькими пристройками, а в окнах горел неяркий свет. Оглянувшись назад, Ульяна поняла, что вышла из низины, и поэтому ей было тяжело идти.
— Боже мой! Неужели я дошла? — сказала она уже без страха, достаточно громко, отбиваясь от кучи комаров, которые на открытых участках её кожи не оставили и живого сантиметра. — Ладно, хоть штаны надела и пиджак, — хвалила она себя последние метры дороги.
Во дворе неприветливо залаяла собака и зарычала, увидев Ульяну в небольшую щель в заборе.
— Ещё ты мне потявкай, — сказала вполголоса измученная женщина и стала набирать номер Алевтины. После двух гудков Алевтина отклонила звонок, но не успела Ульяна закипеть от злости, калитка открылась, и на пороге появилась красивая молодая женщина. Ульяна, глядя на неё, даже отшатнулась. Её голос по телефону звучал гораздо старше её возраста, и Ульяна испугалась, что ошиблась адресом.
— Проходи, — произнесла молодая женщина, немного нахмурив лоб, и, не дождавшись ответа, пошла в дом.
Собака оказалась на привязи, и Ульяна покорно последовала вслед за хозяйкой.
— Вы Алевтина? — взволнованно спросила Ульяна, перешагивая за порог.
— Да, — ответила каким-то странным голосом хозяйка, будто мурлыкнула кошка.
— Ох и натерпелась я, пока до вас добралась, — обрадованно делилась впечатлениями Ульяна.
— А что так? — будто не понимая, о чём говорит Ульяна, спросила Алевтина.
— Машина въехала в яму, я добиралась пешком через кладбище, представляете? — еле переведя дыхание, сказала Ульяна.
— А что в кладбище плохого? Лично я ничего не нахожу. Мёртвые, ведь они не кусаются.
— Не кусаются, сама проверила. Но жутко так, будто сердце остановится. И как вы тут только жить можете? А комаров-то тучи! — пожаловалась Ульяна, почёсывая волдыри на руках.
Алевтина сунула руку в карман и, достав дольку чеснока, который чудесным образом был словно заранее приготовлен, протянула Ульяне.
— Потри лучше этим.
— Спасибо большое, — поблагодарила Ульяна, с восторгом рассматривая стены в сенях, которые действительно были увешаны какими-то пучками и веточками.
Ульяна прошла вслед за Алевтиной на кухню, и даже там везде стояла какая-то чудаковатая утварь.
— Интересно тут у вас. На каждой полочке баночек не счесть.
— Да, что есть, то есть. А сколько интересного у меня внутри шкафов, ты и представляешь, — подыграла Алевтина.
— Это что, настоящая? — спросила Ульяна, подойдя к террариуму, в котором из укрытия виднелся хвост змеи.
— А ты ей мышку брось, вон там в банке трёхлитровой сидит, тогда и узнаешь, — ответила, стоя спиной, Алевтина. Она что-то доставала из шкафов, пересчитывая одновременно, словно проводя там небольшую ревизию.
Ульяна посмотрела вниз и увидела между террариумом и столом стеклянную банку, на дне которой, попискивая, копошилась мышь, устав карабкаться по скользкому стеклу. Ульяна не боялась мышей, но и симпатии они у неё не вызывали.
— Помощницы мои, — пояснила Алевтина.
— Кто? Мышь?
— И та, и другая. Беды у людей разные, вот и приходится их на всякие твари перетаскивать, — спокойным голосом говорила Алевтина, достав из свёртка белые и чёрные свечи.
— Ну, на животных-то это ладно. Я вот слышала, что и на других людей всякую гадость перекинуть можно, — Ульяна ходила вдоль стен, заглядывая в каждый угол, и это начало раздражать Алевтину. — Ох ты, у вас что, и котёл есть? — спросила она, заглядывая в огромную посудину, висящую на цепях. — А для чего он вам? Зелье варить? А можно я сфотографируюсь на его фоне? — Ульяна достала телефон и стала тыкать по нему длинными ногтями.
— Ты зачем сюда пришла? Фотографироваться? — услышала Ульяна совсем другой голос, именно такой, какой она слышала, когда договаривалась с Алевтиной по телефону о встрече.
По телу Ульяны побежали мурашки, когда она встретила на себе рассерженный взгляд ещё недавно выглядевшей намного моложе женщины. Если бы Ульяна не была уверена в том, что в комнате их было только двое, то ни за что бы не поверила, что это один и тот же человек. Ульяна остолбенела и, держась за стол рукой, плавно присела на табуретку.
— Вот! — протянула она фотографию трясущимися руками этой страшно странной женщине и решила впредь помалкивать и вести себя поделикатнее.
— Ну и что? Что тебе от них надо? — серьёзным голосом спросила колдунья, поставив перед Ульяной кружку с какой-то жидкостью. — Пей! — скомандовала она, и Ульяна, морщась, выпила что-то горькое, напоминающее ей по вкусу полынь или лопух.
— Понимаете… — у Ульяны путались слова. — Мне кажется, что эта женщина его приворожила.
— С чего ты взяла? Что за чушь?
— В смысле чушь? Я к вам с таким трудом добиралась, так надеялась. Может, вы всё-таки посмотрите? Вы ведь даже и свечку не зажгли! — возмутилась Ульяна.
— А зачем мне её зажигать? Тут и без свечки всё понятно.
— Как понятно? Вы что, даже не посмотрите?
— Я всё, что нужно, посмотрела. Глаза у тебя завидущие. И как тебе только не стыдно! Чужое счастье решила на себя одеть. Своё-то лень строить. На всё готовое хочешь прийти.
Ульяне стало ужасно стыдно. Её лицо быстро побагровело, и щёки запылали огнём.
— Я к вам с проблемой пришла, с бедой, можно сказать, а вы... — заплакала Ульяна.
— Твоя беда в том, что ты страшно завистливая. С такой завистью никогда ничему радоваться не сможешь. Тебе всегда мало будет. А самое ужасное, так это то, что тебе постоянно чужого надо. Если не остановишься, ослепнешь. И никто тебе зрение не вернёт. Тебе ведь не мужчина сам нужен, а удовольствие от того, что ты отберёшь радость у людей, потому что собственной радости у тебя и быть не может. Не радует тебя то, что имеешь ты. Не умеешь ценить своё, поэтому и ослепнешь.
— Да что вы такое говорите? Ослепить меня решили? Если хотите знать, то я не верю в ваши слова, и ничего со мной не случится. Вы просто сами не знаете ничего. Поэтому травами и завешали всё вокруг, змею для большего впечатления в аквариум засунули. Знаю я таких шарлатанов. Я верю делу, а не аксессуарам, которыми вы и пользоваться, как я смотрю, не умеете.
Продолжение :