Ульяна говорила эти слова и не могла остановиться. Она сама не понимала, что происходит с ней, ведь даже будучи пьяной, она бы никогда не позволила себе разговаривать так развязно с подобными людьми.
— Высказалась? А теперь пошла вон, а то в жабу превращу!
Алевтина была в таком гневе, что даже волосы на её голове немного приподнялись. Взгляд стал хищным, и Ульяна, не на шутку испугавшись, встала и пошла ватными ногами к выходу.
На улице ночь была в самом разгаре. Но, несмотря на это, Ульяна вышла за порог, не понимая, что с ней происходит и как добраться до дома. Впереди была ужасная дорога. А после недавно пережитых впечатлений она и думать боялась снова окунуться в туман, который расползся ещё больше. Ульяна зашла за дом и, сев на остатки стога сена, горько заплакала. Комары не давали никакого покоя, и даже остатки дольки чеснока уже не помогали.
Зарыв свои ноги в сухую траву, Ульяна принялась вызывать такси, предлагая заплатить за дорогу сумму, в пять раз превышающую положенную. И наконец-то кто-то откликнулся. Просидев, отмахиваясь от комаров, ещё около часа, Ульяна наконец-то увидела свет фар. Навстречу ей двигался старенький внедорожник, и женщина радостно вздохнула.
За рулём сидел старенький водитель, который оказался сильно разговорчив, наверное, от радости за высокооплачиваемую заявку, и всю дорогу разговаривал только он.
Вернувшись домой, Ульяна улеглась в горячую ванну, и наконец-то ужасный зуд оставил её. Женщина незаметно уснула, но проспала совсем недолго. Перед глазами стояло страшное загадочное место, из которого она еле смогла уехать. Проснулась Ульяна оттого, что вода стала слишком холодная, и неприятные воспоминания пережитой ночи снова напомнили о себе.
Намазав себя успокаивающей мазью, Ульяна подошла к окну. За окном наступал рассвет, и Ульяна представила, сколько радости Володя с Наташей испытают на отдыхе от летнего солнца и тёплого пляжного песка.
— Они наслаждаться жизнью будут, а я тут вся искусанная и исцарапанная, так и буду слезы лить? Да после всего, что я сегодня пережила, не видать им никакого отпуска. И гадалка эта шарлатанка напыщенная. Это на других она впечатление произвести может кладбищем и прочими кошмарами, а меня этим не напугаешь. Наверное, грим свой стёрла, когда спиной ко мне по шкафам шарила, да и только.
Ульяна вспомнила, что подарки, которые она ей везла, так и остались в её сумке нетронутыми, и от этого расплылась в улыбке.
— Ей и старые тряпки жалко дать, не то что что-нибудь годное.
Ульяна распечатала туалетную воду, которая предназначалась гадалке, и стала брызгать ею места укусов комаров, которые уже было больно чесать.
С рассветом Ульяна уснула уже в кровати, держа фотографию Володи в руке, а когда проснулась, за окном был уже полдень. Потянувшись, Ульяна вышла на балкон и увидела с него Наташу. Она разговаривала с кем-то по телефону и, игриво улыбаясь, поправляла волосы.
Желание отомстить или хоть как-то подпортить им жизнь за причинённые страдания стало настолько сильным, что Ульяна, ещё не зная, что будет делать, стала одеваться и краситься на всякий случай, который не заставил себя ждать.
Ульяне позвонила Елена Петровна. Женщине не терпелось узнать, как прошла её поездка, тем более сын сам пожаловал за долгое время к ней в сад, хоть и не один, а с рабочими. Елена Петровна быстро связала этот случай с поездкой Ульяны и в надежде, что той удалось снять с него чары, буквально ожила, показывая рабочим каждую трещинку на балках.
Когда работа закипела под руководством её сына Володи, который хотел поскорее всё закончить, Елена Петровна отошла в сторону и, присев на скамеечку в тени от палящего солнца, набрала самый часто набираемый номер из списка.
— А, Елена Петровна, это вы, — разбитым голосом откликнулась Ульяна.
— Ну как, Ульяна Андреевна, съездили? И так знаю, что нормально. — Вовка-то мой, как думаешь, где сейчас? — захлёбывалась от радости Елена Петровна.
— Где? — с интересом спросила Ульяна.
— Со мной в саду, теплицу делает. Рабочих привёл, но и сам помогает. Говорит, спина болит, надорвал, поэтому один справиться не может. Наверное, помогла твоя гадалка. Сколько времени ко мне не приходил, а тут на тебе. Что она сказала-то? Не томи.
Ульяна задумалась, а потом, зло улыбнувшись, ответила:
— А что она могла ещё сказать? Говорит, приворожила его эта Наташа, и, если бы мы приворот этой ночью не сняли, плохо бы было сыночку вашему, вплоть до смерти.
— Да ты что! — заплакала Елена Петровна. — А что же теперь делать? Отстанет она от него?
— Да кто же её знает, сейчас только ваша Наташа на балконе была, ждала кого-то. Потом мужчина подъехал какой-то. Уж не знаю, к ней или нет, но теперь у них дома всё тихо, и света нигде нет.
— Что? Она что, и мужиков приводит в дом? Да я...
— А кто её знает, Елена Петровна? Что вижу, то и говорю. Я так устала с дороги, к рассвету только добралась. Мне не до слежки за вашей Наташей.
— А что тут говорить, когда и так всё ясно? Пока мой сын работает, она ему рога наставляет. А я-то думаю, откуда у нее столько духов и флакончиков всяких. А это любовники дарят ей. Ну, я ей покажу! Вова! — раздался рёв Елены Петровны в трубке, и Ульяна с хохотом отключила вызов.
— Уж не знаю, послать кого к ней или самой в гости наведаться. Хотя пусть сами разбираются теперь, чокнутая семейка. Я и так сполна из-за них настрадалась, чуть зрения не лишилась, — иронично произнесла вслух Ульяна, разглядывая свои дорогие обои, словно видела их в первый раз. — И эта Елена Петровна своими звонками достала уже. Так и на самом деле состарюсь, глядя в чужие окна.
В то время, пока Ульяна наслаждалась тем, что внесла раздор в эту счастливую семью, Елена Петровна устроила в собственном саду концерт, не стесняясь ни соседей, ни рабочих.
— Какой же ты у меня дурак! Вот видишь, а я тебе говорила, что Наташка твоя — та ещё штучка. Говорили мне люди, что к ней толпы ходят, да я молчала всё. Ведь ты и слова плохого о ней говорить не позволяешь. Теперь понятно, почему у вас детей нет.
У Володи пропал дар речи. Ему стало страшно неудобно перед людьми, которых он попросил помочь.
— Ну смотри, мама, если это не так, — пригрозил он ей пальцем и повёл в машину, пока она не опозорила его ещё больше.
Закрыв неугомонную мать в машине, Володя вернулся к рабочим и, переговорив с ними, сел за руль. Всю дорогу Елена Петровна подначивала сына, открывая ему глаза на то, о чём он даже и не подозревал. Она приводила и доводы, и примеры с таким выхлопом эмоций, что бедный мужчина и действительно засомневался в верности своей жены.
— Открывай, или убью и тебя, и любовника! — крикнул Володя в подъезде после того, как жена не открыла дверь, несмотря на непрерывные стуки. Рядом стояла довольная свекровь.
— Да, Володя, — Елена Петровна потирала руки в предвкушении разоблачения невестки и продолжала поливать её грязью, не давая сыну остыть.
Наконец дверь открылась, и на пороге перед мужем и свекровью встала ничего не понимающая Наташа с полотенцем на голове. Всё это время она была в ванной, но даже оттуда женщина услышала удары в дверь и сильно испугалась. В руке Наташи был тест на беременность, а брови от удивления никак не могли вернуться в свое исходное состояние. Володе с первой секунды стало ясно, что никакого любовника здесь не было, и, с укором посмотрев на мать, он закрыл перед её носом дверь на замок.
— И что это было? — послышался Наташин голос из-за двери.
— Да вот испугался, думал, что что-то случилось с тобой, — оправдывался Володя.
Постояв некоторое время, Елена Петровна поплелась домой. Она выпила успокоительного средства и попыталась дозвониться до Ульяны, которая первый раз за два года не брала трубку, потому что была в этот момент уже изрядно пьяна.
— К чёрту всю эту семейку! — произносила она вместо тостов и заснула.
Елена Петровна, собрав своё чувство вины, отправилась в сад, где её ждала недоделанная теплица. Рабочие ушли по просьбе Володи, даже не закончив работу. В этот день он узнал, что станет отцом, и теперь безумства матери не казались ему безобидными, как раньше. Полгода он не разговаривал со своей мамой, и та совсем потеряла надежду на примирение. Однако ближе к рождению малыша Володя простил мать и взял с неё слово, что впредь она не будет расстраивать их брак. Елена Петровна попросила у Наташи прощенья, свалив всю вину на Ульяну, которая в скором времени переехала, поменяв место работы. Пытаясь начать жизнь с чистого листа, Ульяна стала терять зрение, и всю свою оставшуюся жизнь проходила по гадалкам, которые ей так ничем и не помогли.