Пока после ужина девушки распивали чаи, да болтали о своем девичьем, раздался звонок в дверь. Мариночка подскочила в надежде, что пришел отец. Но она ошиблась. Зашел Виктор.
Он поздоровался, погладил Марину по головке.
- Думала папка твой пришел. Я его только что в больнице видел. Тебе сегодня придется с тетей Машей побыть. Не переживай. Завтра утром ты проснешься, а папа твой придет.
Виктор посмотрел на притихших девушек.
- Вы тоже не переживайте. Подежурит сегодня Паша возле матери ночку. Так, для подстраховки. Женщина деревенская, сильная, выкарабкается. Все у нее хорошо будет.
Оказалось, что не сердце было причиной тяжелого состояния бабушки, а пневмония, которую прозевала деревенская медичка. Виктор даже не понял, для чего его срочно так вызвали. В хирурге необходимости никакой не было. Видимо подстраховаться хотели.
Потом, оставшись наедине с Ларисой, он поделился, что не стал всего говорить, чтоб Машу совсем не расстроить. Женщина тяжелая. Накололи антибиотиков, теперь Павлу надо только Богу молиться, чтоб мать встала на ноги. Конечно, все что могут, в больнице будут делать. Да ведь уж возраст. И кто знает, как все пойдет дальше.
Лариса поняла после этих слов, что Маше, скорее всего, придется на себя взять и заботу о бабушке, да и за Маринкой присматривать. Конечно это только в том случае, если она действительно намерена выйти замуж за Павла. Паша то понятно, все это замутил из-за того, что дочке его мать нужна. Маша сама доброта, этого только слепой не увидит. Только бы у него хоть какие то чувства к Маше были.
Виктор не стал долго засиживаться. Девчатам надо было осмыслить все, что происходило. Он же понимал, что Мария сейчас должна решить, как ей быть дальше. Конечно же, она будет искать совета у подруг. Поэтому он тут сейчас совсем не кстати.
Лариса, проводив Виктора, зашла на кухню. Маша держала на руках Мариночку и тихонько покачивала. Девочка прижалась к ней и почти засыпала, но продолжала бороться со сном. Видимо надеялась, что отец все таки придет.
-Ты иди, положи ее на кровать и сама ляг рядышком, глядишь и уснет. Бедная, вон как переживает. - Лариса тихонечко прошептала. Маша так и сделала. Поднялась, половчее прижала девочку к себе. Как не крути, а уж большенькая.
Лариса поделилась с Алей тем, что узнала от Виктора. Вскоре и Маша к ним присоединилась. Маринка, напереживавшаяся за сегодняшний вечер, как только коснулась подушки, так и уснула. Узнав, что бабушке предстоит лечение длительное и еще неизвестно, чем оно закончится, Маша заметно расстроилась.
- Маш, он хоть что тебе говорил, чего ты думаешь то, как дальше быть.
Маша не очень то делилась, как у нее складываются отношения с Павлом. Считала, что незачем заранее об этом говорить. Да и встречались то они с ним после нового года всего тройку раз. Разговоры в основном крутились вокруг Маринки, а про отношения Павел молчал. Конечно, Маше обидно было. Хоть бы для приличия что-нибудь сказал, что, мол, нравишься ты мне или еще чего-нибудь. А то все только то, что мать дочке нужна.
- Ой, девчонки. Маринку то я первый раз сегодня увидела. До этого он только карточку ее показывал. А вот побыла с ней сегодня и будто все время она у меня была. Такая девчонка на ласку податливая. Прижмешь ее, а она вроде как вовнутрь к тебе хочет залезть. Прижмется и сидит тихохонько. Пусть меня Пашка и не любит, а только из за нее я бы стала с ним жить. Да и выбирать то мне не из кого. Это вам еще хвостом крутить можно, а мне то куда, перестарок я.
Была в ее словах такая горечь, что Аля с Ларисой принялись обнимать ее да успокаивать, что зря она на себя наговаривает, какая такая старая, еще до тридцати то почти три года. И никто ее насильно замуж выдать не хочет. Но Маша ответила:
- Я раньше думала, пока Пашка про любовь не заговорит, то и замуж за него не пойду. Пусть другую мать своему ребенку ищет. А теперь думаю, да ну ее, эту любовь. Жить начнем, а там видно будет, как дело пойдет.
Маша вдруг рассмеялась каким то истерическим смехом.
- Он ведь мне слово еще про замужество не сказал, а я уж и пожила с ним, и разошлась. Может у него уже совсем другие планы. Все. Давайте ка спать. Утро вечера мудренее. Придет день, тогда и думать будем.
Павел пришел рано утром. Он был подавленный. Матери к утру лучше не стало. Сидеть мужчине в женской палате не полагалось. Здесь же женщины, им и так тяжело, а тут еще мужик посторонний сидит. Не встать, не пройтись в рубашке.
Павел и сам понимал это. И еще из за дочки переживал. Хоть знал, что Маша не обидит.
- Маша, я не знаю, что делать. И дома печка не топлена, корова в хлеву стоит. Она хоть в запуске, но кормить да поить ее надо.
Маша видела, как тяжело мужику в этот момент. Растерялся совсем. Не знает, что делать.
- Поезжай домой. Договорись с кем-нибудь деревенскими, чтоб избу топили, да корову обихаживали. Маринку здесь оставишь. Я в садик схожу, может хоть временно ее пристрою. С работы то меня кто отпустит. Сегодня с собой на работу ее возьму, посидит. А так на меня надежда плохая. Поедешь, одежонку девчонке привези.
Разговаривать долго некогда было Автобус вот-вот уедет. Павел ушел, даже ничего не перекусил. Сказал, что вечером кашу материну съел, она то в рот ничего не взяла.
Закрыв за ним дверь, Маша растерянно села на стул. Надо было Маринку то с ним отправить. Все бы день то с ним там протолкалась. А сейчас вот, сказала в горячах, что с собой возьмет, а как на это начальство поглядит. Кто она ей, чужой ребенок. А завтра что с ней делать.
Лариса только руками всплеснула, когда Маша ей все рассказала.
- Ну, Машка, ты даешь стране угля. Как теперь распутываться будешь.
Но дело сделано, ребенка одного не оставишь. Пришлось на работу ее брать. С утра полетели звонки в садик. Маша представилась как инструктор райкома партии, обрисовала ситуацию. Партию в садике уважали и не могли не посодействовать. Только местечко определили в средней группе.
Маша подхватила Маринку и бегом с ней в сад. Заведующая ругалась, что без справки из консультации они не могут ее взять. Она даже не предполагала, что ребенка приведут без каких то либо документов. После долгих переговоров пошла на уступки. Маше все свое красноречие пришлось в ход пустить. В итоге она затолкала ничего не понимающую Марину в группу, пообещав, что заберет ее пораньше.
Две недели пролетели как один сумасшедший день. Маринка ходила в садик, Павел работал у себя в деревне, иногда приезжал навестить мать и дочь. А бедная Маша мало того, что взяла на себя все заботы о девочке, так еще ночами оставляла Маринку на подружек, а сама ходила в больницу. Ночью сестры и санитарки бессовестно спали, больная во сне сбрасывала с себя одеяло, а простужаться ей никак было нельзя. Вот и спала Маша в больнице, притулившись на составленных стульях возле бабушки, без конца просыпаясь, проверяла, не мокрая ли, окутана ли эта чужая ей бабушка.
Подружки злились на Павла. Это ж надо, сел на девку и ножки свесил. Живет там в деревне и горюшка не знает, а она здесь крутится, как может. Маша тоже злилась на него. Хоть бы, чурбан неотесанный слово доброе сказал. Она что, обязана всю его родню обихаживать. Злиться то злилась, но перед подругами защищала. Объясняя, что свалилось все на него разом, вот мужик и растерялся.
Алька даже про своего Ивана реже вспоминать стала. Позвонил и ладно. Голова заполнена другим была. В их квартире появился ребенок и теперь они втроем несли за нее ответственность. Подруги старались, чтоб Маша хоть вечером бы немного отдохнула. Поэтому забирать Маринку из сада ходила Аля. А вечерами с ней чаще всего занималась Лариса. Педагог по образованию, она потихоньку учила малышку буквам, писала с ней палочки и кружочки.
Перед выпиской матери, Павел завел разговор с Машей.
- Мать еще слабая, не сможет за Маринкой приглядывать. Ты может оставишь ее еще на недельку-другую.
Тут Маша не выдержала. Она чуть с кулаками на Пашу не набросилась.
- Да что за ты человек такой, Пашка. Живешь, как тебе удобно. и дочка для тебя как чемодан, захотел - оставил, захотел - обратно забрал. Ты хоть бы спросил, каково ей будет с места срываться. Она только-только к садику привыкла, ходить стала с удовольствием. И ко мне привыкла, тебя то изредка вспоминает, а уж про бабку так и вовсе. Видно немного ласки она от вас видела. Про себя так я вообще ничего не говорю. Ты бы хоть раз ласковое слово мне сказал. Неужели не заслужила. Ты ни разу не спросил, как я тут. Ведь знал, что все ночи в больнице спала, а с утра на работу бежала. Хоть бы раз спросил, как я справляюсь, высыпаюсь ли, успеваю ли поесть. Зачем я все это делаю. Чурбан ты и есть чурбан.
Маша высказала все, что думала, вылила как из ведра на голову Пашки, потом села и расплакалась горькими слезами. В первую очередь ей было жалко себя. Не так она хотела, чтоб он уехал. Хоть капелька благодарности прозвучала бы в его словах. Да нет. Он опять подумал прежде всего о том, как ему удобнее будет.
Пашка ошарашенно смотрел на разбушевавшуюся Машу. Не привык он видеть ее такой. И он не понимал, с чего она так разошлась. Видно и вправду чурбан он неотесанный.
В больнице, пока мать собиралась, Павел встретил Виктора. Рассказал ему, что сейчас было у Маши дома..
Виктор только головой покачал.
- А ты и вправду видно совсем чурбан. Любит тебя девка. Думала, что ты ее замуж позовешь после всего, что случилось, в любви ей признаешься. Разве не понятно тебе ради чего она это все делала. А ты и вправду подумал не о ней, а о том как тебе удобнее будет. Смотри, опустишь ее, потом век каяться будешь. Такую девку вряд ли еще встретишь.
Доктор повернулся и пошел, не дожидаясь ответа. А Павел стоял и обдумывал то, что сейчас он услышал.