Маша так разозлилась на Павла, что даже в больницу не пошла, хотя до этого собиралась забежать туда, проводить бабушку. Для этого и с работы убежала, прикинув дело в одной из организаций. А Павел не зашел к ней перед отъездом.
- Ну и ладно, - думала Маша. - Уехал и уехал. Только вот с Маринкой как, они же не договорились. Она ничего не сказала и он тоже.
Девушка еще подождала немного в надежде, что Паша все таки забежит. Она не знала, когда он обратно поедет. Забирать мать из больницы Павел приехал на председательской машине. Выпросил машину, побоялся везти неокрепшую после больницы женщину на автобусе.
Никто не пришел, долго ждать было нечего. Маша оделась и поспешила на работу. Уже со своего рабочего места позвонила в садик. Спросила, не забрал ли Маринку отец. Заведующая ничего не знала. Сказала что сходит в группу и все узнает, а потом сама перезвонит.
Девушка не отходила от телефона, сидела, ждала звонка. Каково же было ее удивление, когда заведующая сообщила, что Мариночка в группе.
В это время Павел на заднем сидении легковушки придерживал мать и заботливо прикрывал ее одеялом. Клавдия, так звали женщину сперва все молчала, а потом спросила.:
- Что же Маша то не пришла проводить меня. Ты заходил к ней.
- Заходил, - буркнул в ответ Павел. Ему сейчас совсем не хотелось рассказывать матери, что расстались они плохо.
- Ох, Пашка, золотая тебе девка досталась. Надо подумать, сколько ночей со мной валандалась, а утром на работу шла. А я ведь кто ей, чужая бабка. Еще и Маринку ты на нее повесил. Мог бы в деревне договориться с кем-нибудь, чтоб приглядывали. Язык то чай есть. Зимой и дел то нет, хоть кто бы не отказал. А сейчас то что девчонку не взял.
Разговор этот Павлу совсем не нравился. Он чувствовал, что внутри у него начинает все кипеть. Правильно ему Виктор сказал. Сам то разве не мог дотумкать, что любит она, вот и возится с ними со всеми. И ждала, что он ей этим же ответит. А он, бестолковый, все боялся.
Чего тут скрывать, боялся, что откажет она ему. Зачем ей такой мужик, с дитем на руках. Она вон девка видная, при хорошей должности, люди ее уважают. Найдет себе ровню. А он что, механизатор в колхозе. Зачем он ей сдался. Спецовки его мазутные стирать, да девчонку чужую растить. Вот и боялся слово лишнее сказать, а уж про любовь, так и заикаться даже не смел. Да и не приучен был красивые слова говорить. Не пришлось. Женился по нужде. Та девка шустрая, не ждала от него ласковых слов. Сама все сделала, и справочку принесла. Но он все время, пока жили, верен ей был, налево не бегал. Даже когда она уезжала и то не смотрел на сторону. Потом, когда она Маринку ему оставила, а сама умчалась да на развод подала, там уж вовсе не до нежностей ему стало. Одно только в голове крутилось, что мать надо девчонке найти. Не сможет он ее один вырастить.
А потом случайная встреча с Машей. Тогда то он сразу понял, что вот кто сможет заменить ребенку мать-кукушку. Ведь от нее даже просто когда рядом стоишь, теплом веет. И глаза такие ласковые, словно обогреть тебя хотят. Вот кого он искал. Но как это сказать девушке, Павел даже не представлял. Когда встречался с Машей, только и твердил, что мать его дочке нужна. А больше и сказать ничего не мог. Словно ждал, что та сама догадается, скажет, что давай я буду ей матерью.
Только вот когда нужда приперла его, растерялся, не знал, как быть дальше. Как то само собой получилось, что к ней кланяться пришел. Знал, что помочь то Маша никогда не откажет. По деревне ее помнил совсем девчонкой. Всегда безотказная была.
И после сегодняшнего разговора, нет бы чтоб прийти, да поговорить по хорошему, сбежал он, как последний трус. И с Маринкой ничего не решил. Оставил ее да и все. Вроде как бросил.
Павел приобнял мать покрепче.
- Ох, мама. не так я сделал, как надо бы было. Понимаю теперь. Да как все это исправить.
Сбиваясь и путаясь, Павел начал рассказывать матери о том, что сегодня произошло. Как Маша, можно сказать, выгнала его. И что дальше делать он не знает.
Водитель, давний Пашин друг, повернул голову назад, посмотрел и выдал.
- Ну и дурной ты Пашка. Не знает он, что делать. Поезжай завтра да зови Машку замуж, пока другие не увели. Да про то, что любишь ее не забудь сказать. Ждет ведь она ласковых слов от тебя, сама сказала. А ты и вправду чурбан беспонятливый. Тебе девка напрямую об этом говорит, а он сбежал. И делать не знает чего.
Клавдия поддакивала водителю, соглашалась с ним во всем. Она то думала, что у сына все на мази, а тут вон что творится. А ведь Маша словом не обмолвилась, не пожаловалась. Бабы в палате Клавдии даже завидовали. Они думали, что сноха это такая заботливая.
Вечером подруги в два голоса ругали Машу. Не хочет жениться, ну и не надо. Найдешь себе еще. Тихонько, чтоб не услышала Марина, которую уже уложили спать, увещевали, что надо ее к отцу отправить, а самой нечего к девчонке привязываться. Чем дольше она тут пробудет, тем труднее и той, и другой расставание будет даваться.
Маша всхлипывала. Она вроде бы и понимала, что правы девчонки. Насильно мил не будешь. Но как представит, что не только с Пашкой, но и с Маринкой надо будет расстаться, так слезы сами собой катятся.
На другой день в кабинет, где работала Маша, робко постучали. Вошел Паша. К его счастью Маша была одна, больше никого не было. Пожалуй впервые за годы своего существования этот кабинет услышал признание в любви, просьбы о прощении, о том, что он действительно чурбан и в конце концов предложение выйти за него замуж.
Если бы у стен были руки, то они бы зааплодировали этому пылкому признанию. Но аплодировать было некому и в кабинете воцарилась тишина. Маша, ошеломленная таким напором, которого она никак не ожидала от Павла, не находила слов, чтоб дать ответ. Она только как рыба, выброшенная на сушу, хватала воздух и молчала.
- Маша, скажи хоть слово. Ты что молчишь то?
- Погоди, дай прийти в себя. - ответила она.
Наконец то о чем она мечтала, произнесено. Любит, оказывается он ее любит, только боялся признаться. Боялся из за Маринки. Павел между тем подошел к Маше поближе, обнял ее и не дожидаясь никакого ответа, начал целовать.
В кабинет неожиданно вошел Иваненко со стаканом чая и пирожком из буфета. Он остановился на пороге и молча наблюдал, как Маша целуется с незнакомым мужиком без всякого зазрения совести и даже не обращает внимания на то, что кто то вошел.
Наконец влюбленные почувствовали испепеляющий взгляд вошедшего на себе и отпрянули друг от друга.
- Маша, что это было? - нарочито официально спросил ее вошедший. Хотя он уже понял, что это тот самый, из за кого страдает Маша. Она хоть и тщательно скрывала это от сослуживцев, но шила в мешке не утаишь. Все об этом знали.
- Познакомься, это мой жених, Павел. И это значит, что я выхожу замуж.
Довольный Павел радостно улыбался. Он еще утром сомневался, что Маша простит его. Но Клавдия чуть ли не силой вытолкала сына. Даже пригрозила, что пока не получит согласия Маши, пусть домой не показывается. А тут девушка во всеуслышание сообщила своему сослуживцу, что выходит за него замуж. Значит согласна. И не беда, что она еще не ответила это ему. Теперь то уж ответит. Не будет давать задний ход.
Когда Маша пошла проводить Павла и спускалась с ним по лестнице, тот тихонько спросил ее:
-Маша, а ты ведь мне так и не ответила. Выйдешь за меня замуж?
Вот так, на лестнице между двумя этажами, Маша ответила Павлу, что выйдет за него.
Времени до автобуса оставалось достаточно. Павел отправился в садик, чтобы увидеться с дочкой. Малыши сидели за столиками и что то рисовали. Маринка даже кончик своего языка высунула от усердия. Она не заметила, что отец заглядывает в группу. Воспитательница подошла к ней, взяла за ручку и вывела к отцу.
- Папка! - девочка бросилась на шею присевшего к ней отца. - Ты давно не приезжал.
Она начала рассказывать ему про свои важные детсадовские дела. Самое главное, что ее перевели в старшую группу и она с этими ребятками осенью пойдет в школу. Но отец сообщил ей такую новость, которая мигом затмила все ее садовские. Тетя Маша скоро станет ее мамой. Маринка захлопала от радости в ладошки. Ей уже давно хотелось называть Машу “мамой”, да все не решалась. Все таки она уже понимала, что не все так просто в этой взрослой жизни.
К сожалению Павлу надо было уезжать. Но он пообещал дочери, что скоро они не будут расставаться. Маринке пообещать легко. А как сделать все это. У Маши здесь работа. У него там. Там дом, а здесь малюхонькая комнатка. Маринка здесь в садик ходит, к школе готовится, а в деревне с бабкой сидеть будет.
Всю дорогу в голове у Павла мысли разные крутились. Жизнь у него круто менялась. Приходилось думать о многом. Но все эти думы были приятные, не напрягали его. Он обязательно все продумает и сделает так, чтоб всем было хорошо.
Маринка Машу чуть с ног не сбила, когда та пришла за ней в садик. Она обняла ее за колени, а потом смущенно так спросила.
- Тетя Маша, а папка правду сказал, что ты теперь моей мамой будешь.
Девочка смотрела на нее широко раскрытыми глазами и ждала ответ. А у Маши покатились слезы из глаз. Она присела к малышке и так же тихонько ответила:
- Правда, доченька.
По пути домой они зашли в столовую, накупили пирожных, пирожков, конфет. По такому поводу вечером было решено устроить чаепитие с подругами.
Лариса с Алей выслушали эту новость с удивлением. Как же так, вчера еще было все плохо, а сегодня вдруг предложение руки и сердца. Видно ума Павел за ночь набрался. Вот и прекрасно. Маша такая счастливая, улыбается, смеется. Давно ее такой веселой не видели. И Маринка к ней, как приклеилась. Мамой называет. Маша еще иногда вздрагивает от такого непривычного к ней обращения,, но ничего страшного, привыкнет быстро.
За чаем немного всем взгрустнулось. Вот вроде только подружились по настоящему, как родные стали и снова распадается их дружный маленький коллектив. Кто то новый поселится в этой комнате. Кто это будет, сойдутся ли характерами, подружатся ли.