— Кто ты? — спросил он себя шёпотом, и отражение промолчало, только дёрнулось что-то болезненное в глубине зрачков.
Игорь стоял перед зеркалом, разглядывая своё отражение. Серые глаза смотрели устало, в уголках рта залегли горькие складки...
Это началось в детстве, когда он, мальчишка с буйной фантазией, придумывал причину опоздания на урок.
— Тамара Петровна, мы с мамой утром в лифте застряли. Очень напугались! Мне пришлось целый час, пока мастер не приехал, маме в лицо тетрадкой махать, потому что ей воздуха не хватало.
— Правда? Как мама себя чувствует?
— Я её домой отвёл, она вся побледнела. Поэтому на двух первых уроках не был.
— Игорёк, я маме сейчас позвоню, — классный руководитель явно встревожилась. — Поинтересуюсь, как она себя чувствует. Может ей врача вызвать?
— А у нас вчера телефон в квартире отключили, — не терялся Игорь. — Авария. Вы не волнуйтесь — с ней папа, он с работы отпросился. Я ей передам, что вы волновались.
Безобидными выдумками Игорёк развлекал одноклассников, друзей во дворе и родителей. Однажды он понял, что врать можно не только для того, чтобы повеселиться или избежать наказания. Ложь — это самый лёгкий способ быть замеченным.
Он помнил тот день, когда впервые понял силу лжи. Ему было двенадцать, и отец не пришёл на школьный праздник, устроенный специально для пап учеников. Игорь сидел, сжавшись в комок, пока другие дети выступали перед гордыми отцами.
— Где твой папа? — спросила Тамара Петровна.
И тогда он выпрямился, улыбнулся:
— Он на важных переговорах в Лондоне. Спасает компанию от банкротства.
Восхищённые взгляды одноклассников стали бальзамом для страдающей от недостатка внимания детской души.
В тот момент ложь превратилась в щит, защищающий от жестокой реальности, где отец предпочитал проводить вечера в баре, а мать плакала по ночам на кухне.
Шли годы, и Игорь оттачивал своё мастерство. Его истории становились всё изящнее. Он научился добавлять точные детали, которые делали ложь правдоподобной: конкретные даты, имена, мельчайшие подробности.
— В тот вторник, 15 марта, я как раз обедал в "Белом кролике", знаете, это новое место на Садовой? Там ещё такие необычные светильники в виде морских коньков... И представляете, за соседним столиком сидел Михаил Борисович, глава РусИнвеста. Мы разговорились...
Люди верили. Хотели верить. В этом был его дар — создавать реальность ярче настоящей. Игорь даже придумал для себя некие правила качественного вранья, которым стал невольно следовать.
Во-первых, ложь похожа на правду, если сильно не фантазировать. Не нужно в этом переусердствовать, иначе попадёшь впросак. Скажем, было бы здорово рассказать окружающим, что его дедушка первым летал на Луну, но мало кто в это поверит. А если никто не верит, то какой смысл врать?
Во-вторых, сочиняя очередную байку, нужно не бояться ссылаться на родственников, друзей и знакомых. Проверять правдивость его слов всё равно никто не будет. Если же случайно выяснится, что упомянутый им человек никакого отношения к рассказу не имеет, то всегда можно придумать очередную ложь, объясняющую это. Например, сказать, что он "что-то скрывает" или "не помнит".
А, в-третьих, нужно обязательно дополнять историю множеством мелких, незначительных деталей, которые запутают слушателей, не позволят им сосредоточиться на основном факте. Так выдумка выглядит правдоподобнее.
Но ложь имеет свойство расти, как снежный ком. Каждая выдуманная им история требовала подтверждений, деталей, объяснений. Игорь всё чаще просыпался среди ночи, пытаясь вспомнить, какую версию кому рассказал.
На работе Игорь считался лучшим менеджером по продажам. Его ставили в пример другим, Вера Павловна, руководитель отдела, называла его "гением маркетинга". Коллеги завидовали его успехам, не подозревая, что каждый отчёт — искусная иллюзия, каждая сделка — мираж.
Дома его ждала Наташа, жена, влюбившаяся когда-то в его невероятные истории. Теперь она смотрела на него с затаённой тревогой, словно пыталась разглядеть настоящего Игоря за плотной завесой выдумок...
Всё рухнуло в один день. Вера Павловна вызвала его к себе, и по её сжатым губам Игорь понял — что-то не так.
— Объясни мне, пожалуйста, почему договор с АльфаСтрой, о котором ты отчитался ещё в августе, до сих пор не подписан? — её голос звенел, как натянутая струна.
Игорь почувствовал, как по спине побежал холодный пот. Привычный механизм защиты включился автоматически.
— Понимаете, там возникли сложности с согласованием условий... Их юрист...
— Хватит! — Вера Павловна ударила ладонью по столу. — Я говорила с их директором. Они никогда не планировали с нами сотрудничать. Как и половина компаний из твоего списка "успешных сделок".
В тот день он долго бродил по городу. Солнце отражалось ослепляющим блеском в лужах, оставшихся от вчерашнего дождя. В кармане вибрировал телефон. Но он не хотел сейчас говорить.
На скамейке перед подъездом сидел сын соседа — мальчишка лет восьми. Игорь сел рядом и рассказал ему очередную выдуманную историю. Он не хотел сейчас врать, оно само так получилось. Мальчик, услышав его, сказал:
— Дядя Игорь, вы так интересно врёте. Папа предупредил, что вам верить нельзя.
Эти слова стали для него холодным душем. Он понял, что его привычка превратилась в болезнь, которая разрушила всё вокруг. Долгое время он врал, потому что боялся без своих историй стать никем.
Наташа сидела на кухне, перед ней стояла нетронутая чашка остывшего чая.
— Меня уволили.
— Я знаю. Вера Павловна звонила.
— Наташ, я могу объяснить...
— Не надо, — она подняла руку, останавливая поток его слов. — Игорь, зачем ты всё время врёшь? Просто скажи правду. Хоть раз в жизни.
И тут случилось странное. Слова, настоящие слова, которые он так долго прятал под слоями лжи, начали прорываться наружу.
— Я боюсь, — прошептал он. — Боюсь быть обычным. Незаметным. Когда я рассказываю эти истории... люди смотрят на меня по-другому. Словно я особенный.
Наташа молчала, но в её глазах он увидел не осуждение, а печаль и... что-то ещё. Возможно, понимание?
— Помнишь, что ты рассказал мне в день нашего знакомства? — спросила она неожиданно. — Ты вспоминал своё путешествие по Тибету. Я тогда поняла, что это выдумка. Но меня зацепило не это. А то, как ты говорил: с такой страстью, такой жаждой чего-то большего, настоящего.
Игорь опустился на стул. Впервые за долгие годы он чувствовал себя обнажённым, без защитного панциря своих историй.
— Я устал, — признался он. — Устал помнить, кому что наврал. Устал быть не собой.
— Тогда перестань, — просто сказала Наташа. — Начни заново. Только теперь по-настоящему.
— А если... если настоящий я никому не нужен?
— Ты нужен. Мне. Такой, какой есть.
На следующее утро Игорь проснулся с ощущением странной лёгкости. Впереди была пустота: ни работы, ни репутации, ничего. Но впервые эта пустота не пугала, а казалась чистым листом, на котором можно написать новую историю. Настоящую.
Он достал телефон и набрал номер старого друга, владельца небольшой компании.
— Привет, Серёж. Помнишь, ты предлагал мне работу? Я хочу начать с нуля. Без понтов, без вранья. Просто работать.
— Что случилось с прежним Игорем? — усмехнулся Сергей.
— Он устал врать, — честно ответил Игорь.
Впервые за долгое время его голос звучал чисто, без фальшивых нот.
Вечером он сидел с Наташей на балконе. Город внизу мерцал огнями, где-то вдалеке играла музыка.
— Знаешь, я всю жизнь придумывал истории о других странах, приключениях, успехах, — сказал он, глядя в темнеющее небо. — А ведь настоящая жизнь проходила мимо. Может, пора начать создавать свои собственные истории? Настоящие?
Наташа молча взяла его за руку. В этом жесте было больше правды, чем во всех его красивых выдумках.
Где-то в глубине души ещё жил страх — страх быть обычным, незаметным, недостаточно интересным.
Но теперь рядом с этим страхом появилось что-то новое: желание узнать, кто он на самом деле, без масок и выдумок. И может быть, этот настоящий Игорь окажется куда интереснее всех его выдуманных версий.