Вернувшись с богомолья, княгиня Софья на некоторое время затаилась в ожидании, предпочитая никому не говорить о своем видении, прежде чем не убедится сама в том, что оно сбудется. Понимала, что малодушно поступает, выказывая недостаточную веру, но не могла себя пересилить. Однако, когда повитуха подтвердила, что Софья снова понесла, тут же направилась к мужу.
-Ваня, сын будет! - заявила она, беря супруга за руку и поднося к своей щеке.
Он провел по ее губам большим пальцем, словно запечатывал уста.
-Полноте! Кого Господь дарует, тот и будет!
-Сын будет, мне видение было!
Князь Иван присмотрелся к жене повнимательнее. Желание Софьи родить ему сына, не было для него секретом. Однако с каждой рожденной ею дочерью, надежды угасали. Да и отчего было сильно огорчаться, коли в тереме княжеском жил, ром и креп, сын его от первой жены, тоже Иваном нареченный. Князь для наследника своего уже и жену приглядывал, советуясь в том со своей мудрой матерью, полагался на ее женскую прозорливость. Мария Ярославна, не менее своего сына понимавшая, что Иван Молодой может оказаться единственным продолжателем славного рода Рюриковичей, уже подобрала несколько кандидатур.
Никому не говорил Иван, но еще одно обстоятельство не вызывало у князя желания иметь много сыновей. Великий князь Иван сам, до сей поры, опасался братьев своих, больше чем нападений со стороны Орды, хоть и те немало попортили ему крови. Думая об этом, Иван часто переносился мыслями в собственное детство, которого по сути почти и не видел.
Семилетним мальчиком он уже был обручен с тверской княжной Марией Борисовной и обручение то, стало залогом помощи и поддержки Твери, его отцу, Василию Темному, лишенному зрения своим соперником, Дмитрием Шемякой. А в двенадцать уже стоял перед алтарем и венчался с Марией, которая была два года младше него... Совсем еще дети, одетые в пышные одежды, произнесли заученные священные клятвы, не понимая до конца их значения. Юная Мария слезами залила жесткий, стоячий воротник, пошитый на иноземный манер и очень мешавший ей поворачивать голову, чтобы искать глазами мать. Юные новобрачные несколько лет жили под одной крышей, рядышком под покровительством матери Ивана, Марии Ярославны, как брат и сестра, не вспоминая, о том, что они муж и жена. Однако, когда невесте минуло четырнадцать лет, многие бояре, зная о слабом состоянии здоровья Василия Темного, просили доказательств мужества его наследника, что бы оказывать тому свою поддержку. Мария Ярославна, относившаяся к снохе, как к дочери, проявляя всю свою мудрость и тактику, пояснила той чего от жены требуется, да и отправила в почивальню Ивана. Однако детей у них сразу не случилось. Только через два года шестнадцатилетняя Мария родила сына.
Перед смертью, Василий Темный, поделил между своими сыновьями земли. Ивану, как старшему, досталась добрая половина ото всех владений. Остальное было поделено между четырьмя его братьями - Юрием, Борисом, Андреем Большим и Андреем Меньшим.
Мечтой Ивана было объединить под свою руку как можно больше земель. Идея та была не нова. Еще предки его, с момента прихода Рюрика на Русь, осознавали, что чем больше под рукой земель и людей, тем более сильна власть, могуче войско, чтобы противостоять набегам и вторжениям, которые, за всю историю Руси, не прекращались, обагряя землю кровью множества павших и сиротя сотни тысяч детей и стариков, которым посчастливилось дожить до седых волос. Потому, едва вступив во княжение, Иван беспрестанно подбирал под себя все новые владения удельных князей. Все это тоже не обходилось без кровопролития, ибо кто по доброй воле отдаст свою власть и владения в чужие руки, однако простой люд, готовый встать на защиту земли при нападении чужаков, все чаще вынуждал собственных князей переходить под руку Москвы, проявляя в том большую мудрость чем те, кому было что терять. Самым сложным оказалось покорить вольный Новгород, издревна славившийся своей независимостью и сильной местной властью. Немалую роль в долгом противостоянии Москвы и Новгорода, имело и влияние Великого княжества Литовского, новгородского соседа. Одно имя Марфы Борецкой, вызывало оскомину на зубах князя Ивана, настолько эта волевая женщина, смогла объединить новгородцев на борьбу с Москвой. Но, даже поддержка Марфы Литвой, не спасла Новгород от присоединения к владениям князя Ивана, а за упорное сопротивление, к новгородцам еще долгое время относились, как предателям и отступникам...
Братья Ивана, ходившее формально под рукой своего брата, Великого князя Московского, тоже не раз были уличены в разного рода подстрекательствах и вредительстве, однако вражду между братьями, умело сдерживала вдовая княгиня Мария Ярославна, вынужденная постоянно находиться между молотом и наковальней.
Иван вернулся мыслями к первой жене своей, которая после рождения сына, вдруг преобразилась, превратившись из маленькой девочки, во взрослую женщину, распустившую крыла над собственным ребенком и готовая ради его благополучия растерзать любого, посмевшего косо посмотреть на него. Ждали от Марии Борисовны нового приплода, но шли годы, а детей более не случалось. В чем была причина не знал никто. Поговаривали, что навели на княгиню порчу, но как доказать такое злодейство и кому оно было нужно? Когда сыну исполнилось девять лет, жена князя Ивана, внезапно умерла. Сам он в то время был в Коломне и на похороны Марии прибыть не успел. Темная там случилась история! Княгиня Мария на здоровье не жаловалась, по словам лекарей крепка была, и поползли по Москве слухи разные, страшные. Чернили в основном мать князя Ивана, Марию Ярославну, да еще ссору бабскую приплели. Народ роптал и пришлось проводить следствие. Против Марии Ярославны улик не оказалось, да и сама мать божилась перед Иваном, что на такое черное дело способна. Зато выяснилось, что жена княжеского дьяка, Наталья Полуектова, якобы зуб на княгиню от зависти имея, пояс княгинин к ворожее носила, потом с поклоном его Марии подала. После того и занеможилось резко молодой княгине и сошла она в могилу за считанные часы. Однако и тут доказательств, кроме нескольких показаний, основанных только на догадках, было мало. Дьяка и жену его от двора отослали, всыпав предварительно по десятку плетей, и жизнь потекла дальше.
Иван понимал, что новая жена необходима ему, как князю, но по правде говоря не торопился связывать себя новым браком. Он и с первой-то женой не больно ощущал себя человеком семейным, и после смерти Марии, его привычки и образ жизни мало поменялись.
Кандидатуру принцессы Софьи предложил Ивану III римский папа Павел II, по подсказке кардинала Виссариона, Софьиного воспитателя. Для принятия окончательного решения Иван собрал бояр, посоветовался с матерью, митрополитом Филиппом. Последний, правда, идею не поддержал, но Иван в том узрел простое соперничество между католической церковью и православием. После были три долгих года приготовлений к новому браку и вот уже шесть лет он женат на Софье. Женой своей Иван остался неожиданно доволен. Она оказалось не спесивой, как он ожидал, покладистой, во всем старалась угодить ему.
-Поглядим, Софьюшка! - повторил Иван, глядя в лихорадочно блестящие глаза жены и видя, что та осталась при своем мнении.
"Ну и пусть ее!" - подумал Иван, решив, что ни к чему спорить и волновать беременную бабу, -"Вот родит, а там все само и успокоится!"
25 марта 1479 года.
В княжеских палатах царил переполох. С ночи княгиня Софья мучалась схватками. Дитя, не в пример предыдущим рожденным ею, было крупным и покидать лоно матери не торопилось. За дверями комнаты, где корчилась в муках княгиня, громко читал молитвы целый полк монахинь, прося облегчить процесс деторождения, сохранив при этом жизнь и матери, и ребенку.
Софья крепко сжимала зубы, давя рвущийся наружу крик, лишь иногда позволяя себе короткий стон и тут же коря себя за него. Она не кричала в предыдущих родах, считала это ниже своего достоинства, не хотела кричать и сейчас, но боль была настолько сильна, что лишь невероятным усилием воли она подавляла в себе дикое желание избавиться от нее хотя бы выплеснув наружу через рот.
-Ты бы не терпела, матушка! - сжалилась над роженицей одна из повитух, прекрасно понимавшая всю силу мучений, переносимых сейчас женщиной.
Сколько таких повидала она на своем веку и счесть было нельзя и каждый раз, удивлялась силой легких некоторых рожениц, до того казавшихся тихими мышками. Сколько раз она увещевала их, мол другие терпят, а ты чего горло дерешь! Стойкость княгини поразила даже ее, видавшую виды. Тем паче, что роды протекали тяжело.
Софья в ответ лишь отрицательно, отчаянно замотала головой, дугой выгнулась, цепляясь за полотно, привязанное в изголовии кровати.
-Давай, княгиня, идет дитя, идет! Поднатужся!
И Софья старалась, изо всех сил выталкивала дитя наружу.
И вдруг, неожиданно, как всегда бывает в родах, настало долгожданное облегчение. Софья приподнялась на локтях, стараясь рассмотреть ребенка, принятого заботливыми руками повитухи.
-Кто там? Сын? Почему не плачет?!
Повитуха поднесла ребенка, принятого на белое полотно, к своему морщинистому рту, отсосала слизь из маленького ротика, сплюнула на пол. Ребенок заплакал. Жив! Ревел он басисто, не так как дочери, которых Софья рожала до того.
-Сын? - повторила вопрос Софья настойчиво.
-Сын, княгиня, сын! - ответила повитуха и поднесла дитя к матери.
Слезы катились по лицу княгини, когда она брала младенца на руки. Прижала к себе маленькое тельце. "Вот оно! Сбылось пророчество! Слава тебе, Господи!" - шептала она, целуя еще не отертое от слизи и крови личико младенца.
-Давай дитятко, княгиня, мы его подготовим, как положено, чтобы батюшке князю показать! - сказала повитуха и протянула руки, чтобы дитя забрать.
-Не уноси, при мне пусть будет! - велела Софья.
Повитуха растерялась. В соседней горнице младенца ждало все необходимое, заранее подготовленное, а также искусно вырезанная колыбель, устланная мягкой, лебяжьей перинкой.
-Да как же...- начала было поивтуха, но Софья перебила ее.
-Делай как велю!
Старшая повитуха глазами показала своим помощницам, чтобы исполняли и те бросились за вещами для младенца, чтобы перенести их в комнату княгини.
-За князем пошлите! - велела Софья вновь.
-Да ты что, матушка! Тебя ведь тоже в порядок привести надо!
В этот момент в комнату вошла Мария Ярославна, бывшая при невестке с самого начала родов и отлучившаяся по нужде в самый ответственный момент.
-Разрешилась! - всплеснула она руками, почти бегом направляясь к повитухе, держащей дитя.
-Внук у тебя, Мария Ярославна! - сказала повитуха.
-Здоров ли? -озабоченно поинтересовалась старая княгиня, разглядывая личико ребенка.
-Здоров! Богатырь!
Мария Ярославна забрала внука у повитухи, принялась тихонько покачивать.
-А что же не приберёте дитя и мать? - удивилась она, разглядев на лице новорожденного следы родов.
-Княгиня Софья велела при ней дитятко омыть...
Мария Ярославна впервые, как вошла, взглянула на невестку.
-Это где ж это видано! Чай не первого рожаешь, знаешь порядок!
-Сын при мне будет! - упрямо возразила Софья.
Меж тем, помощницы повитухи уже вносили приданое новорожденного княжича и остановились в дверях нерешительно. В очередной раз проявив мудрость, старая княгиня не стала спорить с Софьей, передала дитя повитухе, сама подошла к невестке, не отводившей от женщин, обтирающих младенца травяными настоями, настороженного взгляда.
-Чего ты боишься, Софья? - спросила Мария Ярославна тихо.
-Подмены боюсь! - отвечала та, так же тихо. Дворне их разговор слышать было ни к чему.
-Думаешь я позволю со своим внуком худое сотворить?
Софья промолчала, не желая провоцировать ссору в столь важный момент.
-Ивану сказали? - спросила старая княгиня громче не обращаясь ни к кому конкретно.
-Не успели еще на княжескую половину послать!
-Сама схожу!
Мария Ярославна направилась к двери.
-Скажи князю, что мы с сыном ждем его! - сказала ей Софья в спину громко.
-Скажу! Придет, как готовы будете!
Великий князь Иван к рождению второго сына отнесся сдержанно. Маленький комок плоти, пока еще не представлял для него особого интереса, разве что являлся доказательством его мужества. Он усмехнулся на слова матери, произнес загадочно:
-Надо же, угадала!
-Что угадала? - не поняла Мария Ярославна.
-Софья угадала, что на сей раз сын будет! Еще как узнала, что в тягости, так мне и сказала, что на сей раз сына родит! Видение ей вроде было!
-Не обмануло материнское сердце! - ответила старая княгиня мягко, - Хороший младенец, сильный!
-Добро! - хмыкнул князь Иван.
-Тебя просит пожаловать Софья!
-Приду! -сказал Иван, снова погружаясь в изучение письма, которое читал до того.
-Что там? Не дурное надеюсь? - спросила Мария Ярославна, видя, как помрачнело лицо сына.
-В Новгороде снова беспорядки!
Княгиня Мария вздохнула. Новгородцы продолжали проявлять непокорство, хотя уж столько лет прошло после перехода их под Москву.
-Из Орды ничего не слышно? - спросила она о том, что больше всего беспокоило ее.
Русские купцы, имевшие торговые дела с Ордой, слали вести, что хан Ахмат войска готовит и скорее всего двинет их на Русь, не дающую покоя ордынцам уже много веков. Богатые русские земли были лакомым куском для тамошних ханов. Дани, посылаемой русскими князьями было им мало, все норовили прибрать к рукам обширные земельные просторы.
-Все тоже! - буркнул Иван.
Мать настаивать на ответе не стала. Сейчас ее волновало еще и другое.
-Ты сходи к Софье, присмотрись к ней! Не нравится мне тревога ее!
-Какая тревога? - удивился князь.
-Дитя из виду выпускать боится, велела и колыбель к себе принесть!
Для Ивана подобные проблемы были не понятны. Кто их поймет, этих баб, вечно ищущих проблемы там, где, по его мнению, их и быть не может! Родила, тетешкай себе дитя, как хочется! И мать тоже хороша, нашла о чем беспокоиться!
-Присмотрюсь! - пообещал он, лишь бы успокоить мать и снова погрузился в собственные, куда более значимые дела, от которых зависела жизнь стольких людей, что треволнения жены и матери не шли с этим ни в какое сравнение.
Дорогие подписчики! Если вам нравится канал, расскажите о нем друзьям и знакомым! Это поможет каналу развиваться и держаться на плаву!
Поддержать автора можно переводом на карты:
Сбербанк: 2202 2002 5401 8268
Тбанк: 2200 7001 1281 4008
Юмани карта: 2204120116170354 (без комиссии через мобильное приложение)