Что и говорить, нынче мы глядим на отдельные факты биографии того же Григория Потёмкина, создавая некий калейдоскоп из образа. Нам трудно принять и даже объяснить его поведение с женщинами — близкими родственниками. Да, судя по всему, был он страстным мужчиной. Да, посметь отказать его притязаниям могла не каждая, на кого падал его взгляд. Но он был человек своей среды и своего времени, совсем не пуританского. И то, и другое столь отлично от нашей повседневной жизни, что свобода нравов человека, сознающего своё всемогущество, и женщин, воспринимающих такое поведение в определённой мере нормой, большинству из нас представляются глубоко порочными.
Но, чтобы понять реальные истории любовных отношений персонажей далёкой для нас эпохи, интересно взглянуть на то, что обычно остаётся за кадром. Не будем проводить параллели с нравами, веками бытовавшими в кругу российской придворной знати. Русские цари, царицы, их родственники и те приближенные к ним, кого мы числим светским обществом, если приглядеться, мало чем отличны, к примеру, от шотландской знати. Сегодня можно прочитать у историков (отнюдь не наших, а самых что ни на есть известных в Великобритании), что шотландцы в пору Марии Стюарт, — безусловно, настоящие скоты. Впрочем, англичане нисколько не лучше — особенно Уильям Сесил, главный советник королевы Елизаветы Тюдор. А ещё испанцы — тоже хороши.
Да и французы недалеко ушли. Первый, кто приходит на ум, Людовик XV. Тот, кто более всего любил красивых девушек. Неподалёку от королевского дворца он создал пансион для 10-летних девочек, дочек из знатных семей. В 15 лет они по очереди становились его любовницами. Подбирала претенденток в любовницы лично его жена. Боясь потерять власть, королева старалась угодить мужу таким пикантным способом. Юные наложницы даже не становились фаворитками. Они лишь исполняли свой «долг», кто год, кто полтора. Потом следовала заслуженная «пенсия». Быть любовницей короля было престижно, поэтому у королевской четы проблем с устройством замужества молодых наложниц не возникало.
Большим умом Людовик XV не отличался. Но у него было всё, что ему требовалось: непритязательная жена, гарем юных наложниц и фаворитка-любовница, которая вошла в историю как некоронованная королева Франции. Ставшей позже знаменитой маркизе де Помпадур было 23 года, когда она обосновалась в дворцовых апартаментах Версаля рядом с 35-летним королём. Спустя время она перебралась в отдельный домик, который получил название «Олений парк». Там маркиза, говоря современным языком, проводила кастинг девушек для любовных утех короля. Небольшой гарем, подобранный уже лично фавориткой, позволял правителю Франции, когда он приезжал, устраивать оргии. Слава об «Оленьем парке» разнеслась по всей Франции. От девушек, желающих попасть туда, не было отбоя.
Помпадур умерла в 43 года. На её могиле, как пишут историки, изначально была начертана фраза, очень показательная для любовных отношений Франции середины XVIII века:
«Здесь покоится та, которая двадцать лет была девственницей, десять лет — шлюхой, а тринадцать лет — сводницей».
Кстати, нет оснований думать, будто «странная забава» жён и фавориток подбирать любовниц для мужа-государя или любимого императора, была явлением редким, из ряда вон выходящим. Такое случалось и позже. Можно сослаться на жену Николая I, Александру Фёдоровну. Подобное происходило и раньше. Благовоспитанная Европа без особых затруднений приведёт в качестве примера супругу Генриха II, короля Франции из династии Валуа.
Екатерина Мария Ромола ди Лоренцо де Медичи в возрасте четырнадцати лет вышла замуж за принца Генриха де Валуа, который был старше её на две недели. Став матерью троих сыновей, королева Екатерина Медичи при своём дворе имела 200 фрейлин. Столь большой свиты ни ранее, ни позже не было ни у одной королевы. Зачем ей понадобилось такое количество знатных прислужниц? Ни спесь, ни мания величия, ни высокомерность тут ни при чём. Дело было проще пареной репы: во-первых, она хотела угодить своему мужу-королю. Во-вторых, желала досадить фаворитке Генриха Диане де Пуатье, красавице, которая в свои 39 лет пленила сердце 19-летнего тогда ещё наследника престола Генриха Орлеанского, что со временем позволило ей стать особой, обладающей большим влиянием на него.
Екатерина Медичи вынуждена была, превозмогая себя, терпеть пассию супруга. Диану же устраивало положение, при котором жена Генриха предпочитала закрывать на всё глаза. Фрейлины фаворитку заботили мало. Они на то и есть, чтобы угождать королю и ублажать его. Каждой за это королева потом подберёт мужа, наградит щедрым приданым и богатыми подарками. Бедных, но с шармом дворянок во Франции и Европе было пруд пруди. К тому же возраст отроковиц, жаждущих заполучить звание фрейлины двора Екатерины Медичи, зачастую 12—14 лет. Какие из них соперницы!
В общем, в каждой из перечисленных наций представители королевских семей и придворной верхушки с женщинами обходились, скажем откровенно, как-то не так, кривовато, с современной точки зрения, даже если не использовать понятия «сексизм» и «толерантность».
Так что кажущиеся необычными отношения Потёмкина с племянницами не были чем-то немыслимым для того времени. Потому они, обратим внимание, совершенно не шокировали императрицу. За ней самой до отъезда в Россию ухаживал её дядя, Георг-Людвиг Голштинский. Вроде бы даже изъявлял желание на ней жениться. Между прочим, многие представители династии Габсбургов женились на своих племянницах. А в начале XVIII века регента Франции Филиппа Орлеанского даже подозревали в соблазнении собственной дочери, герцогини Беррийской.
Императрица пожаловала Потёмкина колоссальными земельными владениями в Таврии (и ведь было за что, даже забыв про его фаворитство), которые сделали его богатейшим человеком России. Забегая вперёд, скажу, что, поскольку законных детей у Потёмкина не было, после смерти они были распределены между многочисленными детьми его сестёр Самойловой, Высоцкой и Энгельгардт. К слову, дворец князя Потёмкина в Покровском Смоленской губернии перешёл от него по наследству к Энгельгардтам. К тому же мать героини нашего повествования, Юлии Павловны (урожд. Пален, следуя официальной линии), Мария Павловна Скавронская, обладала огромным состоянием, принадлежавшим роду Скавронских, родственников Екатерины I, и была последней носительницей этой фамилии. Юлия носила прозвище «последней из Скавронских», как унаследовавшая колоссальное состояние деда. Не будем забывать и тот факт, что матерью Марии Павловны была Катенька, племянница Григория Потёмкина, о которой существует предание, что, когда племянницы навещали дядю, он дарил каждой по червонцу, а Екатерине Васильевне — бриллианты.
Уважаемые читатели, голосуйте и подписывайтесь на мой канал, чтобы не рвать логику повествования. Не противьтесь желанию поставить лайк. Буду признателен за комментарии.
Как и с текстом о Пушкине, документальное повествование о графине Юлии Самойловой я намерен выставлять по принципу проды. Поэтому старайтесь не пропускать продолжения. Следите за нумерацией эссе.
События повествования вновь возвращают читателей во времена XVIII—XIX веков. Среди героев повествования Григорий Потёмкин и графиня Юлия Самойлова, княгиня Зинаида Волконская и графиня Мария Разумовская, художники братья Брюлловы и Сильвестр Щедрин, самодержцы Екатерина II, Александр I и Николай I, Александр Пушкин, Михаил Лермонтов и Джованни Пачини. Книга, как и текст о Пушкине, практически распечатана в журнальном варианте, здесь впервые будет «собрана» воедино. Она адресована тем, кто любит историю, хочет понимать её и готов воспринимать такой, какая она есть.
И читайте мои предыдущие эссе о жизни Пушкина (1—265) — самые первые, с 1 по 28, собраны в подборке «Как наше сердце своенравно!», продолжение читайте во второй подборке «Проклятая штука счастье!»(эссе с 29 по 47).
Нажав на выделенные ниже названия, можно прочитать пропущенное:
Эссе 267. «…приношу мою чувствительнейшую благодарность…»
Эссе 238. Великий историк, уходя из жизни, посоветовал Николаю I приручить великого Пушкина