Вторая жена принца Генриха происходила из весьма знатного и прославленного рода Франции, известного, как минимум, с первой половины XI века - де Ла Тремуй (Тремуйль, как писали у нас в старину). Шарлотта-Катрин была единственной дочерью и вторым выжившим ребенком Луи III де Ла Тремуя и Жанны Монморанси (дочери коннетабля Монморанси). То есть, у новой невесты принца со всех сторон и почти по всем линиям, сплошь не менее знатные родственники - в дальнейшем такое славное происхождение и наличие важных родичей очень поможет Шарлотте-Катрин.
Между тем, ее отец Луи (1521-1577) был верным католическим служакой при Карле IX и Генрихе III, да и погиб он, будучи в королевской армии при осаде гугенотского города Мелле. Его единственный сын Клод, унаследовавший титулы отца в возрасте 10 лет, чуть возмужав также сражался за короля, под началом старого герцога Бурбона-Монпансье. Но в 1585 году, всё еще будучи католиком, он переметнулся в другой лагерь, став союзником как раз Генриха Конде. Протестантом он станет чуть позднее - в 1587 году.
(Небольшая вставка - именно к сыну Клода, Генриху де Ла Тремую в «Трех мушкетерах» капитан де Тревиль обращается с фантастической и беспардонной претензией изгнать из своего дворца раненого Д’Артаньяном Бернажу, потому что последний, видите ли, служит кардиналу. Честно, на месте де Ла Тремуя я бы решил, что шальной выскочка де Тревиль просто спятил, коли уж выдвигает такие требования такому человеку. Кстати, в католицизм Генрих де Ла Тремуй был принят лично кардиналом Ришелье в 1628 году).
В принципе, нет ничего удивительно, что еще до того, как Клод стал открытым союзником гугенотов, Генриха Конде принимали в резиденции рода де Ла Тремуев, замке Тайбур. Здесь, вероятно, в 1582-83 годах, принц и был впервые представлен 17-летней сестре Клода Шарлотте-Катрин.
До наших дней дошли три ее портрета, но все довольно поздние, французский историк XIX века Жюль Луазелер (на статью которого я опираюсь как на основной источник), говорит, что эти поздние картины вряд ли способны сказать какой избранница принца была в молодости, но вероятно, ее красота была дьявольской. Браки по любви или как минимум по глубокой взаимной симпатии были отнюдь не редкостью в означенную эпоху, поэтому и нет ничего удивительного в том, что юная особа всерьез увлеклась суровым воином, ну, а уж сам Конде - и говорить ничего, был поражен красотой Шарлотты-Катрин. И уж если я чуть выше упомянул «Трех мушкетеров», то здесь можно вспомнить и слова Атоса, который утверждал, что любовь - это такая игра, в которой выигравшему достается смерть.
Так вот, в краткий период перемирия Конде нанес визит вежливости в замок Тайбур и несколько нерешительно сделал предложение Шарлотте-Катрин. Девушка ответила согласием, при этом ей пришлось взбунтоваться против матери, которая так и оставалась католичкой, ничего не желавшей слушать о браке дочери с гугенотом. Однако, свадьба сразу не состоялась, пошел очередной виток Религиозных войн.
Отношения принца и Шарлотты-Катрин до свадьбы напоминают рыцарский роман: Жанна Монморанси, мать девушки, бросает ее в замке Тайбур с небольшим отрядом солдат, что оставил ей возлюбленный принц для охраны, Шарлотта решительно и умело отражает атаку католиков на замок. Потом юная де Ла Тремуй отправляется в Ла-Рошель, Конде же тем временем безнадежно ждет помощи от английской королевы Елизаветы Тюдор, обретаясь на острове Гернси (Нормандские острова в Ла-Манше).
Проявив невиданную активность и самоотверженность, де Ла Тремуй за свой счет снаряжает два корабля, которые и вывозят Генриха Конде с Нормандских островов и с триумфом возвращают в гугенотскую Ла-Рошель. Наконец, Шарлотта-Катрин отрекается от католицизма и 16 марта 1586 года, гордая и счастливая, вступает в брак со своим возлюбленным. Если подумать, для той эпохи разница в возрасте не так уж и велика - всего 12 лет. Да, в приданное Шарлотта-Катрин принесла 60 тысяч ливров, а ее добрый брат не поскупился на выделение и некоторых земель, так что Генрих существенно поправил дела и реорганизовал свою небольшую армию.
Менее чем через год у пары появляется ребенок - девочка, названная Элеонорой. Что же, забегая вперед скажу, что это единственный отпрыск 2-го принца Конде, к происхождению которого никак нельзя придраться и заподозрить что-то не хорошее. И снова задамся вопросом - ну, а уж в этом то браке, который так романтически начинался, что могло опять пойти не так? Увы, всё не так.
Невзгоды войны и религиозного противостояния не позволили Генриху увидеть дочь сразу после ее рождения, влюбленная пара опять разлучается, принц покидает жену, оставляя ее в своем небольшом гугенотском оплоте Сен-Жан-д’Анжели, где-то в конце 1586 года и эта разлука станет роковой. Вот только сколько она продлилась - именно этот срок имеет на самом деле критическое значение для этой истории.
Известно, что принц оставил Шарлотту-Катрин в последние месяцы 1586 года, но вот когда он вернулся домой с войны? В смысле, когда хотя бы примерно, даже не о точном дне речь, хотя бы неделя, хотя бы месяц (декабрь, январь?) Но этого с уверенностью не может назвать ни один историк, потому что большинство документов (и среди них уж точно те, с искомой датой прибытия принца в Сен-Жан-д’Анжели) были сожжены по решению суда и с ведома Генриха Наваррского. Наверное, настало самое время сказать, что жить Генриху Конде после его возвращения оставалось совсем немного… И смерть его, по-видимому, тесно связана со злой волей его некогда любимой и любящей жены.
Что же, придется заявить, что я сторонник версии виновности Шарлотты-Катрин, так как слишком много фактов, да и простая логика свидетельствуют против нее. Однако, сразу по расследованию преступления по горячим следам, внезапно открылся один, хм, побочный фактор, и именно он и воспрепятствовал тому, что принцесса сразу не оказалась на виселице. А Генрих Наваррский без сомнения отдал бы приказ казнить жену своего кузена, так как был убежден в ее виновности.
Защитником Шарлотты-Катрин, на бумаги которого бесхитростно опирались все дальнейшие сторонники версии, что Генрих Конде «сам взял, да и помер» (в некоторых Википедиях вообще умалчивается об особых обстоятельствах кончины принца, а в других сплошь и рядом, говорят о всего лишь «подозрениях» в отношении якобы совершенно невинной Шарлотты-Катрин), был португальский доминиканец Тексера. Во Францию он прибыл, будучи капелланом в свите бастарда дона Антонио из Крату, претендента на португальский престол, которому не удалось повторить подвиг своего предка Жуана Ависского и стать королем. Доминиканец покидает своего патрона и обретается уже при Екатерине Медичи в качестве того же капеллана.
А уже после того, как Генрих IV стал католиком, Тексера сочинил потрясающую генеалогию короля, возводя его к троянцу Антенору. Полагаю, Наваррский рыдал от умиления, читая о столь древних своих предках. Это я просто для характеристики португальца Тексеры, чтобы была понятна степень его компетенции, лизоблюдства и одновременно наивности.
Этот же доминиканец стал и духовником Шарлотты-Катрин, поэтому он собственно, и взялся ее защищать.
P. S. Добавлено позже, как ответ на комментарий читателя. Я затрудняюсь сказать: сам ли португалец вызвался быть духовником у опальной принцессы, она ли его выбрала или он был назначен королем Генрихом IV, когда Шарлотте-Катрин пришла нужда вернуться в католическую религию.
*****
Поддержать автора: 2202 2053 7037 8017
Всем огромное спасибо за донаты