Три месяца пролетели как один длинный, серый день. Андрей работал на износ, беря дополнительные смены. До помутнения в глазах. До дрожи в руках. До полного опустошения.
— Слышь, Андрюх, — Семёныч, старший смены, положил тяжёлую руку ему на плечо. — Ты бы притормозил маленько. Третьи сутки без сна – это перебор.
— Нормально всё, — огрызнулся Андрей, вытирая пот со лба. — Работа есть работа.
— Да какая работа? — Семёныч покачал головой. — Ты ж не работаешь – убиваешься. От чего бежишь-то?
— Не твоё дело! — руки предательски задрожали, кружка с кофе опрокинулась.
Чёртова кружка. Опять. Как тогда...
— От себя не убежишь, — вздохнул Семёныч. — Хоть тройную смену возьми.
— Да иди ты! — Андрей швырнул каску в угол бытовки. — Сами просили выйти в дополнительную – я вышел. Теперь недовольны?
— Андрей Палыч, — молодой стажёр Димка осторожно приблизился. — А правда, что вы даже в выходные вкалываете? Жена, небось, волнуется...
Грохот опрокинутого стула заставил всех вздрогнуть.
— Нет у меня жены! — прорычал Андрей. — Была и нет! Понятно?
В бытовке повисла тяжёлая тишина.
— Прости, братуха, — Семёныч виновато кашлянул. — Не знали...
Последнюю неделю вахты Андрей почти не спал. Работал, работал, работал. Лишь бы не думать. Не вспоминать её улыбку. Не слышать в голове её голос. Не видеть во сне её лицо.
Квартира встретила его знакомой пустотой. Он механически разобрал сумку, сгружая грязную одежду прямо на пол. На кухне автоматически включил чайник, достал растворимый кофе. Кофе... Раньше она не позволяла ему пить растворимый. Варила настоящий, в турке.
Старый друг – тишина – снова была рядом. Только капающий кран нарушал её монотонным: кап-кап-кап... Как слёзы. Как секунды потерянного счастья. Как...
Звонок в дверь раздался как выстрел. Андрей вздрогнул, расплескав кипяток. Он никого не ждал. Вообще никого. Все знали – после вахты он "отходит" минимум сутки.
Пальцы дрожали, когда он открывал замок. На пороге стояла она. Марина. Похудевшая, бледная, с тёмными кругами под глазами. Но было в ней что-то новое – какое-то внутреннее свечение, будто под кожей зажгли маленькое солнце.
— Здравствуй, — её голос был таким родным и таким чужим одновременно.
— Можно войти? — её голос дрожал, как осенний лист. — Нам нужно поговорить, Андрей. Это важно.
— Важно? — он горько усмехнулся. — Важнее, чем тогда, в магазине? Или чем в Праге?
— Пожалуйста, — она сделала шаг вперёд. — Пять минут. Всего пять минут.
Он молча отступил, пропуская её в квартиру. От неё пахло теми же духами – его подарком. Как тогда... Марина неуверенно прошла на кухню – туда, где три месяца назад разбилась их памятная чашка. Осколки он давно убрал, но они всё ещё впивались в сердце при каждом взгляде на пустое место на полке.
— Чай? Кофе? — спросил он механически, по въевшейся привычке.
— Нет, я... — она запнулась, теребя ремешок сумочки. Пальцы дрожали. — Мне нельзя кофе сейчас.
— Нельзя? — он замер, чувствуя, как холодеет внутри.
— Я беременна, Андрей.
Время остановилось. Застыло, как муха в янтаре. В ушах зашумело, словно он нырнул на глубину. Перед глазами поплыли воспоминания – их разговоры о детях, её мечты о маленькой дочке, их планы...
— От Игоря? — его голос прозвучал глухо, будто из-под воды. Хотя он уже знал ответ. Знал и боялся его услышать.
Она кивнула, не поднимая глаз. Пальцы до белизны сжали ремешок сумочки.
— Два месяца, — прошептала она. — Я узнала неделю назад.
— Поздравляю, — он резко отвернулся к окну, не в силах смотреть на неё. — Значит, у вас всё серьёзно. Зачем ты пришла? Похвастаться?
— Нет! — она вскочила, стул с грохотом отлетел. — Ты не понимаешь!
— Чего я не понимаю? — он развернулся, чувствуя, как закипает внутри ярость. — Что ты переспала с бывшим мужем, пока я пахал на вахте? Что залетела от него? Что теперь...
— Замолчи! — она закрыла уши руками. — Пожалуйста, замолчи!
— Правда глаза колет? — он шагнул к ней. — Или совесть проснулась?
— Потому что я не могу без тебя! — слова вырвались рыданием. — Не могу, слышишь? Каждый чёртов день просыпаюсь и засыпаю с мыслью о тебе! Смотрю на себя в зеркало и ненавижу за то, что натворила!
— А как же Игорь? — он скривился. — Как же ваша великая любовь? Прага? Вино?
— Это была ошибка! — она схватила его за руку. — Глупая, страшная ошибка! Я думала... думала, что смогу начать заново. С ним. Как раньше. Вернуться в прошлое, понимаешь? Туда, где всё было просто. Где не было этой боли, этого одиночества...
Её пальцы были ледяными. Как тогда, в их первую встречу, когда она разбила чашку.
— Но что? — он резко развернулся. — Что изменилось? Он бросил тебя, узнав о ребёнке?
— Нет! — она вскинула голову. — Он... он счастлив. Готов жениться. Но я...
— Ты что? — Андрей чувствовал, как внутри поднимается волна гнева. — Решила, что я удобнее? Надёжнее?
— Я люблю тебя! — она выкрикнула это с отчаянием. — Всё это время любила только тебя! Да, я сломалась. Да, я совершила ошибку. Но каждый чёртов день я просыпалась и засыпала с мыслями о тебе!
— А ребёнок? — он шагнул к ней. — Что мне с ним делать? Растить как своего?
— Прости меня, — слёзы покатились по её щекам. — Я знаю, что не имею права просить. Знаю, что всё разрушила. Но я не могу без тебя. Просто не могу...
Она опустилась на стул, закрыв лицо руками. Плечи дрожали.
Андрей смотрел на неё и вспоминал. Их первую встречу. Отколотую ручку чашки. Её смех. Их счастливые дни. Свою вину – вечные вахты, отсутствие рядом в важные моменты.
Андрей долго стоял у окна, вглядываясь в сумрак наступающего вечера. Внутри всё ещё бушевала буря, но что-то уже надломилось, менялось.
— Я схожу за чаем, — наконец произнёс он, не оборачиваясь. — У нас будет долгий разговор.
— Ты... — её голос дрожал, как осенний лист. — Ты правда готов поговорить? После всего, что я...
— Я не знаю, — он резко развернулся. — Не знаю, готов ли. Не знаю, смогу ли. Но знаю, что если сейчас промолчу – буду жалеть всю жизнь.
— Как и я, — она вытерла слёзы. — Каждый день жалею. О том, что не поговорила. Не докричалась. Не...
— Подожди, — он поднял руку. — Сначала чай.
Он медленно подошёл к шкафу, открыл дверцу. На верхней полке стояла новая чашка. Белая, с синим ободком. Почти такая же, как та, первая. Он купил её месяц назад, сам не зная зачем.
— Ты... ты хранишь здесь чашки? — в её голосе послышалось удивление.
— Только эту, — он бережно достал её. — Купил в том самом привокзальном кафе. Оно, представляешь, всё ещё работает.
— Ты ездил туда? — она подалась вперёд. — Зачем?
— Может быть, надеялся, — он невесело усмехнулся. — Что однажды придёшь ты. И мы начнём всё сначала. С чистой чашки.
— А теперь? — её пальцы нервно теребили край скатерти. — Теперь, когда я... когда всё так сложно...
— Знаешь, — он поставил чашку перед ней, — говорят, что разбитую чашку не склеить. Сколько ни пытайся – трещины всё равно останутся. Но можно купить новую. — Он провёл пальцем по синему ободку. — И налить в неё свежего чая.
— А если... — она запнулась, глядя на свой живот. — Если она тоже разобьётся? Если я снова всё испорчу?
— Тогда будем пить из других, — он сел напротив, взял её холодные руки в свои. — Главное – пить чай вместе. И... и растить этого ребёнка. Вместе.
— Ты правда... — она задохнулась. — Ты правда готов принять его? Нас?
— Я не знаю, — он честно посмотрел ей в глаза. — Не знаю, как это будет. Не знаю, справлюсь ли. Но я точно знаю, что без тебя моя жизнь – пустая чашка. Холодная и ненужная.
За окном начинался дождь. Но теперь его капли звучали иначе – не как реквием по потерянному счастью, а как музыка нового начала. Робкая, неуверенная, но живая.
— Я уволюсь с вахты, — вдруг сказал он. — Найду работу здесь. Рядом.
— Но как же... — она сжала его руку. — Как же деньги? Контракт?
— К чёрту контракт, — он притянул её к себе. — Я уже потерял слишком много, гоняясь за деньгами. Больше не хочу.
Где-то в глубине квартиры всё ещё капал старый кран. Кап-кап-кап. Как метроном, отсчитывающий секунды их новой жизни. Жизни, в которой придётся многое принять, многое простить и многому научиться. Жизни, которая начиналась прямо сейчас – с новой чашки чая и старой любви.
Продолжить чтение 3 часть 👇👇👇👇👇
Дорогой читатель!
Я молодой начинающий писатель, мне будет интересно узнать Ваше мнение и Ваше впечатление о рассказе.
Благодарю!