Глава 63
Начало
Ника умерла в больнице, не приходя в сознание. Всё время пока она находилась где-то там, в недрах официального учреждения, Полина ходила по длинному коридору и успокаивала себя, настойчиво убеждала, что с Никой всё будет в порядке. Ну упала, ударилась, с кем не бывает? Не может же быть, чтобы Ника... Да нет же, конечно не может. Не стоит и думать, дикость какая-то! Так не бывает...
Руслан и Саша молча сидели на банкетке, опустив головы. Оба были одинаково бледны и сильно подавлены, но тоже до последнего надеялись на то, что всё обойдётся.
- Кровоизлияние в мозг. Смерть была быстрой, она даже испугаться толком не успела, не поняла ничего. Примите мои соболезнования, - сказал врач.
- Испугаться не успела... - тупо повторила Полина и неожиданно для себя безудержно заплакала, - Какая нелепость... Как же глупо! Как же это глупо!
Мысль о том, что Ники больше нет, в голове не укладывалась. Мозг отвергал неугодную информацию, не принимал её как нечто враждебное, чужеродное, лишнее.
- Я не понимаю, - Полина жалобно посмотрела сначала на Руслана, потом на Сашу, - Я не понимаю... Не понимаю...
Боль медленно растеклась, распространилась по всему телу будто яд.
У девушки началась истерика, пришлось привлекать врача и колоть успокоительное.
Ночью ей снилось, что накануне злополучного дня она предусмотрительно спрятала Никины сапоги в глубину своего платяного шкафа. Упрямице пришлось смириться и ехать в ботинках на толстой, тракторной подошве, которые настойчиво подсовывала дальновидная, прозорливая Полина.
- Вот видишь, - сказала Ника во сне, - ты всё сделала правильно.
- Я всё сделала правильно, - громко произнесла Полина и от этого проснулась.
В квартире было очень тихо, рядом мирно сопел Руслан.
Полина закрыла было глаза, но сон-предатель окончательно покинул её и возвращаться не собирался. Круглые часы на прикроватной тумбочке показывали самое начало шестого.
Гибель Ники потрясла Полину до глубины души, было до того тошно, что не хотелось совсем ничего. Любые, даже самые невинные желания съежились до размеров игольного ушка. Полина передвигалась словно вялый робот, ела, не чувствуя вкуса, читала, не понимая что читает. Постоянно хотелось плакать и Полина плакала, не отказывая себе в этом ни днём, ни ночью. Снова и снова она возвращалась в тот момент времени, когда Ника отказалась переобуться.
"Я же не в хлев еду, не в избу деревенскую ", - вспоминала Полина и представляла как встаёт перед дверью, не позволяя Нике выйти до тех пор, пока та не сменит обувь.
"Лучше бы мы поссорились, подрались и остались дома".
- Ты не виновата, - сказал Руслан после того как Полина призналась, что испытывает тягостное, вязкое, изнурительное чувство вины.
- Мне кажется, что если бы я настояла... - возразила Полина. - Я должна была... Я могла.
- Нет. Тебе действительно только кажется. Ника отличалась редким, чудовищным упрямством и если ей хотелось нацепить шпильки, то никто на всём белом свете не смог бы её отговорить.
Умом Полина понимала, что Руслан прав, но ложное ощущение, что от неё что-то зависело, а она сплоховала, медленно, но верно сводило с ума.
Полина не раз напоминала себе, что существует понятие "судьба", повлиять на которую невозможно.
Но легче не становилось. Череда незначительных на первый взгляд мелочей и тёплая, живая, полная планов молодая женщина лежит на обледеневшем крыльце, с которого уже никогда не поднимется.
Ни самоубийство Глеба, ни смерть Инги и Ворона не произвели на Полину столь сильного впечатления. А всё потому, что в случае с Никой имела место сопричастность и не имеет значения, что эфемерная, существующая лишь в воображении.
На похороны Полина не пошла, не смогла. Достаточно было того, что перед глазами всё время стояла Ника, её белое как мел, спокойное, гладкое лицо с яркими, красными губами.
- Поля, хочешь, приезжай к нам. Может быть тебе нужно напиться? Поговорить? - сочувственно предложила Аля.
Но напиваться в компании беременной Али, не показалось заманчивым.
- Спасибо, Аля, я разберусь, - сухо отказалась Полина.
- Если передумаешь, ты знаешь где меня найти, - горько вздохнула Аля.
Навязчивые видения и мысли о том, что всё могло бы сложиться иначе, Полину не отпускали и это становилось совершенно невыносимым.
Однажды днём на работе, ходить на которую Полина не перестала, она вдруг неожиданно вспомнила, как Ася однажды обмолвилась, что Пряник как и Инга приторговывает.
"Нужно взять немного, чтобы отпустило. Сама я не справляюсь", - мимолётно подумала Полина.
Однако о том, что предлагает Пряник, какого качества и как завести с ним разговор на столь деликатную тему, Полина не имела никакого понятия.
- Слышь, девочка, Пряник не станет держать в издательстве наркоманку, - услышала Полина голос Ники, прозвучавший так явственно, что она содрогнулась.
Однако голос был прав и Полина не могла этого не признать.
Физической тяги ни к пудре, ни к травке, Полина не испытывала. Кроме того, воспоминания о последнем похмелье не исчезли, не растворились бесследно, память цепко держала их сильными руками, чтобы предъявить как только понадобится. И всё же острая потребность забыться, отвлечься хотя бы на короткое время буквально вынуждала Полину мысленно возвращаться к веществам способным в считанные секунды подарить блаженство, будто в едкой кислоте растворить любые проблемы, играючи превратить в пыль самое горькое горе.
Так или иначе, нужно было что-то делать. Полина изводила не только себя, но и Руслана. Настроение у неё менялось по несколько раз за вечер, барышня то ластилась, ощущая непреодолимую тягу почувствовать себя живой, то грубо отталкивала его, не позволяя к себе прикасаться.
В середине очередной безрадостной недели Полина, чьи глаза потухли, а губы почти забыли как улыбаться, позвонила отцу на работу.
- Пап, ты очень занят сегодня? Мне нужно серьёзно поговорить с тобой.
- Что-то случилось? - насторожился Иван Аркадьевич.
- Случилось, - не стала отрицать Полина.
- Приезжай, доченька. Я найду время, - пообещал Иван.
Воспользовавшись тем, что Горгона Владимировна уехала на встречу и уже не планировала возвращаться, Полина самовольно сократила свой рабочий день на два часа.
- Ты куда лыжи навострила? - озадаченно поинтересовался Сергей Шмелев, заглянувший, чтобы пригласить Полину вместе пообедать.
- К папе хочу поехать. Плохо мне. Нужно поговорить. Не сдашь меня Горгоне? - Полина надела пальто и выжидательно посмотрела на приятеля.
- Да нет. Конечно же нет. Но может быть поговоришь со мной? Я готов тебя выслушать, - искренне предложил Сергей.
- Прости, но ты не сможешь мне помочь, а папа сможет, - мягко улыбнулась Полина.
Увидев отца в холле, Полина бросилась ему навстречу как когда-то в детстве.
- Что ты, что ты, детонька, я здесь, я всегда рядом, - крепко обнимая дочь, приговаривал Иван Аркадьевич, поглаживая Полину по волосам, отчего ей стало так хорошо и спокойно, как не было уже очень давно. Возникла приятная уверенность в том, что всё наладится.
- Пап, мы можем посидеть где-нибудь в тихом месте? Мне нужно многое тебе рассказать, - Полина нехотя высвободилась из тёплых объятий родителя и заглянула ему в глаза.
Решение поделиться с отцом своими переживаниями, пришло внезапно как озарение, показавшись таким простым и понятным, что Полина не могла понять, почему не подумала об этом раньше.
- жди меня у выхода, я буду готов через минуту, - и мужчина поспешил в свой кабинет.
Надежда Ровицкая