Эту женщину я знал, но не по храму. Мария часто торговала виноградом, инжиром и зеленью в селе на маленьком пятачке, именуемом громко - «Красная площадь». А тут в храме стоит боязливо, будто ее кто-то обидеть может. Еле разговорил ее.
Мария говорит тихо, очень боится, что услышат наши прихожане. Она возводит глаза к небу и заговорщицки шепчет:
- У меня бесы в доме!
Уточняю, какие бесы. Оказывается, это муж и сын. Пьют, гоняют ее по дому, грозятся вообще выгнать. Муж руку на неё поднял, а сын смеялся. Тут Мария тоненько заскулила, но зажала себе рот и беззвучно лила слёзы из-под опущенных век.
Как мне жаль этих усталых больных тревожных женщин - матерей, жен, сестёр, дочерей пьющих, разлагающихся от алкоголя мужиков... Пару раз была и обратная ситуация, когда спивались женщины, а заботились о них, ворковали над ними мужчины.
Мария отплакала. Я не торопил ее.
- Я сама виновата. Очень любила. Хочет пельмешки домашние, а мне в пять часов вставать. Ночью лепила. Хочет рюмочку к обеду - сама наливала. Думала, мужик крепкий, что ему будет? А все уже. Был мужик - и весь вышел. Последний год особенно. Сын с четырнадцати лет меня ни во что не ставит. Все на отца смотрит. Отцу все не любо. И малой за ним повторяет. А теперь и подавно.
- Сколько лет сыну?
- Двадцать три.
- Служил в армии?
- Нет. У него позвоночник...
- Работает?
- Редко. Если что-то подвернётся не пыльное.
- Девушка есть?
- Была. Такая же, как он. Не сложилось. Да это к лучшему. Вместе бы пили.
- Почему решили, что это бесы?
- Да кто же другой? Я теперь знаю, когда человек смотрит, а когда бес. Не могут люди так смотреть.
Я понимал, что Мария имеет в виду. Я тоже видел это - презрительную усмешку победителя, готовую моментально превратиться в звериный оскал, с твёрдым намерением рвать, кусать, бить, убивать.
- Отец Игорь, может Вы их водичкой покропите? Молитвы какие почитаете?
- Предлагаете молебен дома у Вас совершить?
- Да...
- Давайте не с этого начнём. Давайте-ка сначала Вы поисповедуетесь и причаститесь.
- А я зачем? Я же не пью.
- Не об алкоголе речь. Речь идёт о спасении души. Надо же как-то бесам противостоять. Чтобы силы были. Чтобы Господь помогал.
И тут опустошенная заплаканная Мария выдаёт если не с ужасом, то точно с полным неприятием:
- Это что, мне потом все время надо будет в церковь ходить?!
Мы с Марией стояли около лавочки. И вот после ее слов я просто сел. Непомерная усталость гранитной плитой обрушилась на меня. Что ещё нужно человеку? Какие беды должны настичь его, чтобы он сказал: «Господи, Ты так мне нужен! Спаси, сохрани, помилуй, укрепи, защити всех нас...»?
А ведь как перспективно начиналась моя беседа с Марией... Я усадил ее на лавочку рядом с собой и двинул речь:
- Мария, все, что происходит в Вашей семье можно назвать так - Вас Господь посетил! Вы Его забыли, а Он напомнил о Себе. Только с Господом Вы можете спасти свою семью. Для этого есть установленные нашей Церковью правила. Что бы не происходило, начинать надо с себя, со своих грехов. Будете меня слушать и слушаться?
Мария в замешательстве. Я обращаю внимание на ее руки - мозолистые, бордовые, распухшие от работы. Она ёрзает и готова сбежать, а потом задумывается и продолжает сидеть и слушать меня.
Я продолжаю:
- Не получится только святой водой окропить. Здесь весь образ жизни нужно менять. Больше всего боятся бесы покаяния человека. Попробуете?
- Старая я уже что-то начинать. Пойду я... - поднимается Мария, но я останавливаю ее:
- Я приду, конечно, отслужу молебен, окроплю водой. Но вы должны помнить - Господь ждёт Вас.
Мария устало кивает и торопится уйти. Я провожаю ее взглядом. Мне страшно за неё. Я записываю в блокнот имена ее, мужа и сына. Попробую помолиться сам.
Милость Твоя, Господи, бесконечна. Терпение Твое, Господи, беспредельно.
Слава Богу за все!
священник Игорь Сильченков.