Родной берег 160
Виктор и Дуся смотрели друг на друга молча. Он видел, как на её лице сменяются удивление, радость, волнение. Она видела, как его взгляд становится мягче, как он улыбается ей всем своим существом.
— Ты... — начала Дуся, но запнулась.
— Меня отпустили на три дня, я сразу к тебе, — тихо ответил он, не отводя взгляда. — Больше не мог ждать.
Она покраснела, опустила глаза, но уголки её губ тронула улыбка.
— Ну что, проводишь меня до калитки? — шутливо спросила она.
Он кивнул, бросив короткий взгляд на вёдра. Наклонился, взял коромысло, отдал ей, сам подхватил ведра.
Они шли бок о бок, медленно, пытаясь пережить радость от встречи.
— Дуся... А ты скучала?
Она остановилась. Смущённо потупилась, потом подняла голову.
— Скучала, — призналась она, глядя ему в глаза.
Витя почувствовал, как тепло разливается по груди. Он тихо поставил вёдра у калитки, положил руку на перекладину и, улыбаясь, спросил:
— А чай мне сделаешь?
— Чай-то... сделаю, — ответила она с притворной серьёзностью, но глаза её смеялись.
В доме было прохладно и тихо. Услышав голос Вити, бабка Марфа выглянула из горницы и просияла.
— Батюшки, никак Витенька явился. А мы уж думали, дорогу к нам забыл.
- Не забыл, бабка Марфа. В училище строго, не отпускают.
- Ну, это другое дело. Чего у порога замер, чай, не чужой. Или запамятовал, как тут хозяйничал? Дуська, накрыла бы на стол! Человек с дороги, небось, голодный.
Дуся бросилась на кухню, пытаясь унять дрожь в руках. Она быстро поставила на стол всё, что нашлось: хлеб, крынку молока, варёную картошку.
— Спасибо, Дуся, — сказал Витя, когда они сели за стол.
Он смотрел на неё так, что у неё перехватывало дыхание. Ей хотелось сказать что-нибудь лёгкое, шутливое, но слова застряли в горле.
— Что смотришь? Ешь! — наконец нашлась она, слегка улыбнувшись.
— Да, любуюсь, — ответил Витя, и Дуся поняла, что она покраснела и стала вся красная, как мак.
Бабка Марфа посмотрела на них и хитро хмыкнула:
— Ладно, не буду вам мешать. Пойду в огород. Вы тут сами разберётесь.
После ухода бабки они долго сидели за столом и разговаривали. Витя рассказывал о жизни в училище, о строгой дисциплине, о товарищах. Дуся слушала его, подперев подбородок рукой. Потом он расспрашивал её об учебе, о работе, о жизни. Не заметили, как за окном стало темнеть.
- Ты к нам надолго? Ночевать будешь? Коли будешь, я матрас с соломой в сенцах брошу, - беспокоилась Марфа.
- Завтра поеду. Пока у вас побуду. Мы с Дусей погулять сходим, - Витя смотрел на девушку.
Бабка Марфа, провожая внучку из дверей, украдкой погрозила Дуське пальцем, едва заметно шевеля губами: «Смотри у меня!» Дуся притворно закатила глаза и отмахнулась. Витя, ничего не заметив, нетерпеливо шагнул за порог.
Ночь была тёплой и тихой. Воздух наполнился ароматами летней травы и влажной земли. Звёзды ярко сияли на небе, словно кто-то рассыпал горсть блестящих камней.
— Куда идём? — спросил он, оборачиваясь к Дусе.
— На реку. На наше место.
Дорога была знакомой, сейчас Вите она казалась сказочной. Звуки ночи, аромат скошенной травы и лёгкий шёпот ветра — всё это казалось волшебным и существовало для их встречи. Они шли молча, но молчание было не тяжёлым, а каким-то тёплым, наполняющим сердце.
— Здесь, — тихо сказала Дуся, когда деревья расступились, открывая вид на реку.
Вода блестела в свете звёзд, словно кто-то разлил серебро. Поваленное дерево у самой кромки воды было их местом. Дуся первой присела на ствол, провела рукой по шероховатой коре. Витя устроился рядом, слегка касаясь её плечом.
— Тихо здесь, — сказал он, вглядываясь в водную гладь.
— Да, — Дуся повернула голову, её глаза мягко блестели в свете звёзд. — Однажды я приходила сюда. Но без тебя здесь одиноко и неуютно. Он обнял ее, прижал к себе.
Под звёздами время словно остановилось.
- Я люблю тебя,- прошептал он одними губами. Она склонила голову ему на плечо. Она чувствовала, как сердце забилось быстрее, как снова вспыхнули щёки.
— Знаю, — ответила она.
— Просто я... Я всё время думаю о тебе. Я хочу, чтобы ты это знала.
Дуся улыбнулась.
Где-то за рекой поднималась зорька. Дуся поёжилась и поднялась.
— Пора домой, — сказала она, — бабушка будет ругаться.
— Пойдем, — улыбнулся Витя, поднимаясь. — Бабушка Марфа — твой боевой командир.
— Такой командир, что лучше не спорить, — засмеялась Дуся. По дороге обратно они шли медленно, словно растягивая мгновения.
— Знаешь, Дуся, — сказал Витя, когда впереди показалась калитка, — мне кажется, что здесь, с тобой, всё намного проще и понятнее.
— Почему? — удивилась она.
— Потому что ты рядом, — тихо ответил он.
Она не знала, что сказать, и только улыбнулась. Бабка не спала.
- Что намиловались? – проскрипела она.
- Бабушка, - укоризненно произнесла Дуся.
- Ладно, ложись давай. Витьке одеяло дай, а то в сенцах под утро прохладно.
Проснувшись, Дуся пошла провожать Витю на станцию. Он быстро разузнал, какой поезд пойдет в сторону Ленинграда.
- Опять на товарняк?
Витька согласно кивнул: это зимой холодно, а летом – красота. Простились. Витька велел идти Дусе домой. Нечего душу бередить. Обещал, что еще приедет.
Лето стремительно приближалось к концу, оставляя позади дни, наполненные теплом и хлопотами. Курсанты проходили практику, затем их до сентября отпустили домой.
Виктор пришел с твёрдым намерением навести порядок в доме. Ему сразу же пришла в голову идея — обновить кухню. Печь убрали ещё весной, дров больше не заготавливали, и теперь можно было привести в порядок ту самую стену, вдоль которой со времён блокады складывали поленницу.
Виктор работал с увлечением. Он красил, чинил покосившуюся мебель, чистил водопровод. Таисья смотрела на сына с тихой гордостью. Её мальчик вырос. Превратился в высокого, крепкого, хозяйственного молодого человека. Иногда она присоединялась к нему, помогала, мыла.
Витька такую помощь не приветствовал: в школе учителя своими силами тоже делали ремонт и Таисья уставала.
В выходные решили ехать к старикам. Там должны были привезти Авдотье и Митрофану дров. Бревна нужно было пилить. К тому же, созрел урожай, и ждал, когда его уберут.
Сашка и Лиза еще издали увидали маму и брату. С криками побежали встречать. Бабка с дедом вышли к дому.
Встречали их у калитки, радостно улыбались. Дед Митрофан, опираясь на палку, выглядел немного уставшим, но на его лице сияла улыбка.
— Ну вот и дождались. А ребятишки уж все глаза проглядели, — говорила бабка Агафья. – Пойдемте за стол.
- Некогда нам, баба Агафья, рассиживать. Дел много, а времени – мало. Так что работа ждет.