Родной берег 161
Витя взялся за пилу. Бревна, лежавшие во дворе, казались огромными. Руки работали чётко и уверенно. Дед подсоблял, радовался Витькиной силе, чувствовал, что с таким помощником дело пойдет споро.
— Молодец, Витька! — хвалил Митрофан, вытирая лоб платком. — У тебя рука крепкая, мужская.
Тем временем в огороде кипела своя жизнь. Таисья взялась копать картошку. Поясница ныла, но ведра наполнялись быстро, ребятишки помаленьку носили клубни в сарай.
— Ох, Таська, какой нынче богатый урожай! Гляди, сколько всего! — радостно приговаривала Авдотья, показывая выкопанную из земли морковь.
— Урожай — дело хорошее, — отвечала Таисья, выпрямляясь. — Вот только убрать его надо. Да на место всё сложить.
К вечеру, когда солнце стало опускаться за горизонт, уставшие, но довольные, все собралась за столом.
Разговоры не умолкали, планировали, что можно сделать за завтрашний день.
— Дел ещё много, — итожила Агафья, но в её голосе слышалась радость. — С вами всё идёт быстрее. Глядишь, большое свалим. А уж что останется, мы с дедом потихоньку доделаем.
В этот вечер под крышей деревенского дома было тепло, уютно и спокойно.
В воскресенье, уже затемно, Таисья с детьми вернулась домой. Младшие, набегавшись за день, быстро легли и заснули. Таисья с Виктором сидели на кухне. Она внимательно смотрела на сына. Хотела насмотреться, наговориться. Она знала, что их встречи снова станут редкими, короткими: опять будут ждать увольнительные.
— Не переживай. Все будет хорошо. Настя жива-здорова. Я рядом, Сашка с Лизкой уже большие, - говорил Витя.
— Да, сынок, я понимаю, — ответила Таисья, но голос её дрогнул. — Душа всё равно болит. Настя неизвестно, как там. Тяжело знать, что она одна.
Витя тяжело вздохнул, чувствуя, как груз забот давит на мать. Ему хотелось утешить её, но слов не хватало.
- Ладно, не смотри на меня. Просто мне поговорить об этом совсем не с кем. Вот я и не сдержалась. Всё у нас хорошо, сыночек. Учеба начнется – тосковать будет некогда.
- Мам, я к Дусе собираюсь.
- Поезжай. Обернуться еще успеешь, а то когда еще свидитесь, - поддержала Таисья.
С наступлением сентября жизнь вошла в привычное русло. В Ленинграде зарядили дожди, сделав город осенним, сырым. Вода стекала по мостовым, отражаясь в мерцающих фонарях. Воздух стал влажным и холодным, и даже короткая прогулка заставляла кутаться в шарфы.
Школа открыла свои двери. Дети, как всегда, шумно толпились в коридорах, размахивали портфелями, делились летними впечатлениями. Саша и Лиза учились старательно, по вечерам обсуждали с мамой, что произошло за день. Таисья с улыбкой слушала их, радуясь, что дочь и сын растут любознательными и упорными. Теперь её дни были наполнены работой, домашними заботами и делами. Ответ от Насти не приходил, и она написала дочке ещё одно послание. Аккуратно выводила буквы на чистом листе бумаги, рассказала обо всём, что происходило дома. Попросила беречь себя, быть сильной и помнить, что её любят. Мать каждый день молилась о своих детях, и особенно о той, которую несколько лет не видела и неизвестно, сколько еще не увидит.
Когда от грустных мыслей становилось совсем невмоготу, Таисья шла к Неве. Женщина медленно брела вдоль набережной, останавливалась у моста и смотрела, как вода лениво несёт осенние листья. Ей казалось, что эти холодные воды уносят и ее все печали, и наступало тихое, зыбкое спокойствие. Она возвращалась домой, зная, что завтра будет новый день, а с ним – новые хлопоты, и радости, и волнения.
Таисья Григорьевна вела урок, когда в дверь постучали. Стук был неожиданным. На мгновение учительница замерла, но затем уверенно направилась кто и по какому поводу беспокоит. Перед ней стоял Павел, муж ее сестры Майи.
- Павел! — она бросилась к нему. Руки и ноги ее дрожали, на глаза навернулись слезы.
Павел с трудом справлялся со своими эмоциями. Когда дверь класса открылась, он увидел Майю, живую, с теми же глазами и голосом. Хоть и немного изменившуюся, но свою Майку, которую он так любил.
- Майя, — невольно выдохнул он.
- Что с ней? Где она? — Таисья отпрянула от него и посмотрела прямо в глаза.
Она пыталась найти ответы в его глазах.
— Давай поговорим дома, Тая, — тихо сказал Павел. — Ты ещё долго? — спросил он осторожно.
— Нет, — ответила Таисья, с трудом сдерживая себя. — Последний урок. Скоро закончу.
- Тогда я подожду, - он сделал шаг назад.
Она не могла сосредоточиться на уроке. Велела детям открыть учебники и читать. Сама сидела за столом, думая о том, как долго тянется время. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем прозвенел звонок.
Таисья предупредила Сашу, что ей нужно уйти и чтобы он дождался Лизу. Хотя по поводу Лизы можно было не говорить. Саша был ее постоянным спутником.
Она накинула пальто и вышла из класса. Павел стоял у окна в коридоре, глядя на двор школы. Его плечи слегка ссутулились, но он заметил её приближение и выпрямился.
— Пойдём, — тихо сказала она, подходя ближе.
— Пойдём, — отозвался он, глядя ей прямо в глаза.
Они вышли из здания. Осенний воздух обжигал лицо, в небе плыли тёмные облака. Таисья чувствовала, как внутри неё нарастает тревога.
— Ты знаешь… ты такая же, как она, — пробормотал Павел, украдкой взглянув на неё.
Таисья остановилась.
— Что с Майей? — спросила она, уставившись на него взглядом, полным боли.
Павел вздохнул, опустил голову, а потом тихо ответил:
— Я расскажу, но не здесь. Пойдём домой, Тая.
Павел поймал себя на мысли, что, глядя на Таисью, он каждый раз видит свою Майю. Те же глаза, голос, даже манера поправлять волосы.
Дома было тихо. Таисья поставила чайник, привычным движением достала чашки и блюдца. Павел начал выкладывать из портфеля гостинцы. На столе появились рыбные консервы, тушенка, печенье, сухая и соленая рыба, конфеты, колбаса.
Таисья остановилась посреди кухни, глядя на всё это богатство.
— Павел, где ты всё это взял? — изумлённо спросила она. - Дети будут на седьмом небе от счастья.
Он немного смутился, но улыбнулся.
— Ну я всё же капитан корабля.
Павел смотрел на хлопотавшую Таисью и опять видел Майю. Хотелось прижать ее к себе, глубоко вдохнуть и выдохнуть разом всю боль, связанную с потерей жены.
Чайник зашипел, выпуская первый пар. Таисья выключила его, налила кипяток в чашки и села напротив.
— Говори, — сказала она. Голос звучал тихо, но решительно. — Что с Майей?
Павел тяжело вздохнул. Он положил руки на стол, словно пытаясь найти опору, и посмотрел ей в глаза.
— Тая... — начал он, — Майи больше нет.