Аким вышел из кухни, оставив меня в одиночестве. Хлопнула подвальная дверь и в доме воцарилась тишина. Я же никак не могла заставить себя подняться в свою комнату. Слишком шокирующей была информация, которую я узнала. Вряд ли мне удастся уснуть после такого. Допив вино, я помыла бокал и все же поднялась наверх, сжимая в руке огарок свечи. Темнота, царящая в доме, казалась живой. Она клубилась по углам, давила, не давала дышать.
Закрывшись на замок, я подкинула в камин дрова, и пламя, шипя смолой, затрепетало с новой силой. Мне было страшно ложиться спать. Я чувствовала себя странно в обществе существ, не являющимися людьми. Хоть Аким и вызывал доверие, но слова бабушки о хищниках, всё ещё звучали в моих ушах.
Но сон всё-таки сморил меня. Я заснула, опёршись о высоко поднятые подушки, и до утра ни разу не открыла глаза. Зато когда тихо заиграл будильник, в моём теле ныла каждая косточка и каждая мышца. Неудобная поза во время сна давала о себе знать.
Проверив свет, я облегченно выдохнула. Всё работало, а значит, можно было принять душ.
После всех процедур я спустилась на кухню. И что делать? Продукты отравлены, и завтрак приготовить не из чего.
- Доброе утро, Ирина.
Я оглянулась. В кухню вошёл Аким. Он был во вчерашней одежде. В распахнутом вороте рубашки виднелась крепкая гладкая грудь с бледной кожей. Закатанные рукава открывали мощные предплечья. Одной такой рукой можно свернуть шею… Я тряхнула головой, отгоняя нехорошие мысли.
- Доброе утро. Что делать с завтраком?
- Ничего. Я сейчас соберу продукты, которые привёз вчера и выброшу их. После чего съезжу в город за другими, - ответил Лазарев. – Я хотел попросить вас. Ирина, пока меня не будет, посидите с Мироном.
- Посидеть с Мироном? – я немного напряглась. Репутация брата Лазарева не внушала мне доверия.
- Не бойтесь. Мирон в таком состоянии, что любое движение причиняет ему боль. Вам нужно будет давать ему лекарство каждые полчаса. Пожалуйста, не откажите мне. – Аким смотрел на меня своими чистыми глазами, и я кивнула, попав под его обаяние.
- Хорошо.
- Благодарю вас. Я вернусь не позже, чем через пару часов. Пойдемте, я покажу вам, как давать лекарство.
Мы поднялись в комнату Мирона и у меня даже дыхание перехватило от увиденного. Он лежал на кровати, накрытый одеялом по грудь. Белая, почти прозрачная кожа походила на гипс, делая Мирона похожим на статую. Под глазами мужчины залегли глубокие тени. Видимо яд все еще бродил в его крови, медленно разъедая сосуды и ткани. Я приблизилась, ощущая, в воздухе странный аромат. Он был мне знаком.
- Лекарство в этом флаконе. – Аким показал мне пузырёк из темного стекла. – Несколько капель достаточно. Следующий приём в восемь. Ирина, если вы по какой-то причине не хотите…
- Я присмотрю за ним, - прервала я Лазарева. – Поезжайте по своим делам.
- Спасибо, - хозяин дома вышел из комнаты. Примерно через пятнадцать минут раздался звук отъезжающего автомобиля.
Я с любопытством огляделась. Какая интересная комната… Кругом книги, книги, книги… старинные карты на стенах, у окна стоит телескоп. Мирон открывался с новой стороны.
Пройдясь между высокими книжными полками, я взяла стул и, поставив у кровати, присела на него. Мой взгляд скользнул по лежащему мужчине.
Мирон выглядел мёртвым. Хотя почему выглядел? Он и был мёртвым… Часы показали ровно восемь, и я набрала в пипетку жидкость из флакона. Вот откуда этот аромат… Лекарство имело сладковатый запах лилий.
Я осторожно прикоснулась к руке Мирона, холодной, почти каменной, но он никак не отреагировал. Тогда я поднесла пипетку к его полуоткрытым губам и несколько раз нажала на нее. Мужчина вдруг сделал глубокий вдох, весь напрягся, а потом расслабленно откинул голову. Под закрытыми веками быстро забегали глазные яблоки.
И так происходило каждые полчаса. Каждый раз реакция Мирона на лекарство была одинаковой. Но мужчина так и не приходил в себя.
Стрелки показывали тридцать пять минут десятого, когда где-то внизу дома раздался глухой стук. Я резко выпрямилась на стуле. Что это? Может Аким вернулся?
Но сколько бы я не прислушивалась, никаких звуков больше не было. Мне стало страшно. Что если в дом кто-то пробрался? Тот самый злодей, что отравил Мирона, пришёл закончить начатое?
Метнувшись к двери, я быстро закрыла ее на замок. И что? Неужели это спасёт нас? С такой преградой справится даже человек, не говоря уже о существах другой природы. Я снова прислушалась. Шаги… Едва уловимые, словно кто-то скользил по полу едва касаясь его. Они приближались, замедляясь у самой двери и наконец, остановились. Я замерла, чувствуя, как холодный пот стекает по спине. Господи… что притаилось в коридоре? Мой взгляд опустился ниже, и я с ужасом увидела, как из-под двери тянется тонкая струйка тумана. Она вилась по полу, словно живая, обвивая мои ноги. А потом послышался шёпот. Он звучал одновременно и рядом, и где-то глубоко внутри, пытаясь настойчиво достучаться до моего сознания.
- Открой дверь, Ирина… Открой дверь…
"Не слушай", - приказала я себе, но шепот становился всё настойчивее. Рука сама потянулась к замку, будто подчиняясь чужой воле. Я отдернула ее и сжала кулаки, пытаясь сопротивляться.
И тут я услышала, как во двор въезжает машина. Аким! Слава Богу! Я бросилась к окну и, распахнув створку, высунулась почти наполовину. Лазарев вышел из автомобиля. Мужчина направился к багажнику, но увидев меня, он на секунду замер. А потом случилось нечто совершенно невероятное. Аким чуть присел и подпрыгнул. Буквально через секунду его руки вцепились в оконную раму и, втолкнув меня обратно в комнату, он оказался рядом. Фиалковые глаза Лазарева превратились в два кровавых колодца. Он взглянул на кровать, где лежал Мирон, после чего подошёл к двери. Языки тумана медленно исчезли, словно их выдуло сквозняком в коридор.
- Не выходите из комнаты, - сказал он, повернувшись ко мне. – Ясно?
Я кивнула, не смея возражать. Передо мной был зверь, спрятанный под человеческим обличьем. Он смотрел на меня из этих кровавых глаз, и я чувствовала, что сейчас это не Аким. А сын Лилит…
Лазарев открыл дверь и выскользнул в коридор. Мирон глубоко вдохнул, открывая глаза.
- Аким… Аким…
- Он сейчас вернется, - я подошла к нему и присела рядом. – Тише.