Лазарев толкнул меня к столешнице, и я больно ударилась об неё копчиком. Мужчина навис надо мной словно скала, пугая своим напором.
- Скажите мне правду, Ирина. Просто скажите правду. – Аким, не мигая, уставился на меня. Его глаза стали менять цвет, превращаясь в фиалковые.
- Какую правду вы хотите от меня услышать? – испуганно прошептала я. – Я не понимаю.
Мне хотелось отвести от него взгляд, но ничего не получилось. Глаза Лазарева удерживали его с силой магнита. Меня охватила ужасная слабость, мою волю подавляла мощная энергетика, от которой кружилась голова. Это было несравнимо с тем, что я испытывала от влияния Мирона.
- Вы принесли в дом вербену? – прошептал Аким завораживающим, почти колдовским голосом.
- Нет… нет… - я отрицательно покачала головой. – Нет…
Он ещё несколько секунд смотрел на меня, а потом отвернулся. Когда наши глаза вновь встретились, вся магия исчезла. Я лишь чувствовала некоторую слабость и странный металлический привкус во рту.
- Что вы сделали со мной? – я тряхнула головой, разгоняя остатки наваждения. – Это что, гипноз?
- Простите меня… Я не должен был… - Аким отошёл к окну. Его спина была напряжена.
- Объясните мне, наконец, что происходит, - настойчиво попросила я. – Мне кажется, что уже не стоит что-то скрывать. Кто вы?
- Я дитя ночи. Понимаю, что это звучит страшно… Но я не человек. Я давно мертв, - не оборачиваясь, ответил Аким. - Упырь из страшных сказок.
Слова его звучали так спокойно, словно мужчина рассказывал о будничных заботах. Темнота окутывала нас плотным покрывалом, и лишь свет одинокой свечи, разбавлял его своим слабым сиянием. Да, я догадывалась об этом, но мозг все равно отказывался верить в происходящее.
Аким медленно повернулся ко мне.
- Ты не должна бояться. Страх – это всего лишь мираж, порожденный воображением живых. Мы являемся хранителями тьмы. Мы знаем все ее тайны и секреты, но не властны над ней.
Он сделал шаг вперед, и я отчётливо почувствовала его холодный взгляд. В нем не было злобы, лишь глубокая печаль. Он смотрел на меня, как будто искал что-то, что потерял давным-давно. По моему позвонку поползли мурашки первобытного страха.
- И чем же вы отличаетесь от оплетая? – прошептала я. Теперь мое воображение рисовало в Лазареве зверя. И я ничего не могла с собой поделать.
- Мы давно не нападаем на людей. Очень давно, - казалось Аким прекрасно понимал, что я чувствую. – Мирону это дается тяжело, но он тоже справляется.
- Вы говорили, что он болен, - я внимательно следила за каждым движением мужчины. Это было сильнее меня.
- Да. Мирон в некоторые дни не переносит солнечного света, а еще в это время его жажда становится просто невыносимой. Тогда брат просит запереть его в комнате, - ответил Аким. – Меня сия чаша миновала. Ибо я необращенный, а Мирон да… Он пришёл в мир ночи с моей помощью.
- Что это значит? – моё сердце испуганно сжалось. – Необращенный?
- Первородный. Я ребёнок Лилит, - ответил Аким. Он увидел мой взгляд, преисполненный ужаса и отошёл за стол. – Я не причиню вам зла.
Такого признания я точно не ожидала. Информация не укладывалась в голове. Ребёнок Лилит? Это ведь первая жена Адама или я что-то путаю?
- Но если вы настолько древний… - я не знала, как правильно сказать. Аким существовал на земле испокон веков. – То почему не можете убить оплетая?
- Он такой же как и я. Ваша бабушка была права, когда сказала, что он сын первых богов Квасуры и Сречи… Именно этот оплетай. Это первородное зло. – Лазарев подошёл к буфету и достал бутылку вина и бокал. Наполнив его, он протянул его мне. – Выпейте, вам это нужно.
Я взяла бокал и с жадностью отпила сладкое вино с ярким привкусом виноградной лозы.
- Вот только в отличие от нас с Мироном, оплетай все время питался правильно, - усмехнулся Аким. – А значит его силы больше, чем мои. Но вместе с Мироном мы смогли его успокоить…
Так вот откуда у братьев были раны!
- Мирон, обращенный вами? – вино приятно запекло в желудке, и я немного расслабилась.
- Да. Кстати, это тот самый древний, что устроил бойню в деревне.
- Что??? – я замерла. – Мирон убил ту самую доярку и ее семью?
- Да. Я обратил его, когда нашёл умирающим на поле боя. Мирон воевал против армии Наполеона, - взгляд Акима подернулся дымкой воспоминаний. – Но он не смог жить по моим правилам. Мирон ушёл. Мы не виделись долгое время… И когда после Отечественной войны я оказался в этих местах, то узнал, что здесь появился упырь. Вот так мы встретились снова. Мирон уже был болен. Он испил «дурной крови». Это кровь человека, рождённого от инцеста. Обычно мы чувствуем таких, но брат был одержим и его интересовала только еда…
- Боже мой… - прошептала я. – Это невероятно…
- Да… Мы остались вместе. Мирон перешёл на животную кровь, и мы даже едим кое-что из человеческой пищи. Это притупило его болезнь, - объяснил Лазарев. – Но сегодня случилось не очень хорошее происшествие. В кровь Мирона попала вербена. Это очень опасное растение. Убить оно не может, но приносит невыносимые страдания.
- Я действительно не причастна к этому! – воскликнула я, но Аким поднял руку, останавливая меня:
- Я знаю, знаю… Значит вербена попала в дом вместе с продуктами, которые я привёз сегодня, - сказал он. – Теперь её нужно вывести из организма брата.
- Но кому это нужно?
- Вот это мне и предстоит выяснить. Думаю, эта последняя ваша неделя, Ирина… Здесь слишком опасно. – Аким пригладил густые волосы, завитки которых упали ему на лоб. – Это могут быть и охотники, и другие упыри…
- В ту ночь, когда вы стреляли во дворе своего дома здесь был оплетай? – я поёжилась от холода, вызванного страхом.
- Да. Ему очень хотелось выгнать нас с этих земель. Он считает, что они принадлежат ему. – Лазарев снова подошёл к окну. – Знаете, почему мы с Мироном остались именно здесь?
- Почему?
- Под нашим домом скопление тёмной энергии. Это место силы для таких как мы. Её можно черпать оттуда многие века. Нам с Мироном она не нужна, а вот другим – очень. Сюда часто наведываются желающие стать хозяевами Черноты. – Лазарев задёрнул шторы. – Но пока мы здесь, никто не посмеет пробудить то, что спит, целую вечность. Раньше на этом месте стояла церковь, и подобраться к Черноте было трудно. При советской власти ее разрушили и благо, что мы оказались поблизости.
- Но вас должны были запомнить, - удивилась я. – Люди ведь не слепые.
- Ничего сложного. Борода, другая прическа… Есть масса уловок. Да и когда живёшь затворником, мало кто обращает внимание на твою внешность, - на губах Акима заиграла грустная улыбка. – Вам пора спать, Ирина. А мне пора возвращаться к Мирону.