Родной берег 158
Лето раскрасило Ленинград в зелёные и светлые тона. Даже среди разрушенных домов и обугленных стен, сквозь груды кирпича жизнь неумолимо пробивалась к солнцу. Улицы стали уютными, почти домашними, когда деревья на них, наконец-то, покрылись густой листвой. Люди продолжали возвращаться в родные места, а над городом, казалось, витал дух надежды.
У Таисьи теперь появилось новое занятие. Она мысленно писала письмо дочке. Рассказывала о Ленинграде, о Вите, который осуществил свою мечту и теперь учится в военно-морском училище, о Лизе и Саше, которые почти не вспоминают о воiне. Она писала о себе, о том, как тоскует по дочери, как молится за её здоровье. Только эти письма оставались невидимыми, несбыточными, ускользающими в ночь.
Однажды она не выдержала. Взяв в руки листок из школьной тетради, аккуратно разровняла его ладонями. Чернила на кончике пера дрогнули, когда она начала выводить буквы.
«Моя дорогая Настенька...»
Таисья долго сидела над письмом, обдумывая каждое слово. Ей хотелось рассказать Насте всё, что накопилось за годы разлуки. Перо скрипело по бумаге, выводя аккуратные строчки.
Она сообщала, что осталась жива. И не только она. Брат Витя тоже жив, просто простудился в ледяной воде и долго лежал в госпитале, в то время, когда его считали погибшим. Таисья писала, что в живых остался и младший Сашка, и вместо погибшей Лизоньки он нашел себе другую сестренку, тоже Лизу, которую Таисья удочерила.
Обливаясь слезами, Таисья сообщала о потерях. Не вернулся глава семейства - Дмитрий Николаевич, от голода в блокаду погибла бабушка. Ничего не было известно о тете Майи.
Таисья рассказывала о своей жизни. Писала, что очень хочет знать всё о Насте, но связь с иностранцами в стране не приветствуется, а Настя теперь считалась иностранкой... Она умоляла дочь беречь себя. И надеялась когда-нибудь встретиться.
Когда листок был исписан, она несколько раз перечитала написанное. Лёгкая дрожь пробегала по её рукам, но на лице появилась слабая улыбка. Её письмо напоминало разговор с Настей, только говорила пока только одна Таисья.
Она спрятала исписанный листок подальше и с нетерпением ждала Витю, чтобы отправить послание. Она даже купила конверт и наклеила на него дополнительные марки, помня, что Америка находится на другом континенте и пересылка, скорее всего, стоит дорого.
В выходные поехали к Авдотье и Митрофану. Старики за последний год сильно сдали. Любимый внук остался на поле брани, и пережить такую потерю оказалось не по силам.
Таисья не забывала, что благодаря этой семейной паре она осталась жива. Потому помогала, чем могла. К тому же, Бабка Авдотья и дед Митрофан с большой любовью относились к Сашке и Лизе, и очень радовались непоседам. Иногда, в выходные все оставались на ночлег. Весной в огороде дел было много. Перекапывали землю, сажали, поливали. В послевоенном Ленинграде было голодно. Конечно, не так, как в блокаду, но на счету была каждая хлебная корочка. Потому овощи являлись хорошим подспорьем.
Авдотья и Митрофан встречали у порога своего небольшого дома. Стояли на крылечке, приветливо улыбались.
Сашка и Лиза тут же сорвались с места и побежали обнимать стариков. Улыбка заиграла на лицах пожилой четы.
— Ну вот и дорогие наши, проходите, — заговорила бабка Авдотья.
— Ай, как выросли-то! Лизка, ну ты прямо барышня теперь, — восхищённо продолжала Авдотья, прижимая девочку к себе.
— А ты, Сашка, смотри-ка, и вовсе в молодца превращаешься! Деду пойдёшь помогать? — добавил Митрофан, похлопав мальчика по плечу.
— Пойду! Только покажи, что надо делать, — серьёзно кивнул Сашка.
— А ты, Таська, чего в сенях стоишь? Давай, проходи, в доме у нас попрохладнее, — пригласила Авдотья, махнув рукой в сторону двери.
В доме пахло свежеиспеченным хлебом. На столе уже стояла крынка молока, лежал хлеб и несколько штук редиски из огорода.
— Погода нынче нас балует теплом, — начала Авдотья, усаживаясь на лавку. — Но огород требует полива. Морковь что-то плохо взошла.
— Сделаем, мы ведь не торопимся, — осторожно сказала Таисья, глядя на хозяев. — Примите гостей?
— Да мы только рады! Оставайтесь хоть на всё лето, — поспешно ответила Авдотья, поглаживая Сашку по голове.
Дни наполнились работой. Женщины пололи грядки. Лиза и Сашка с дедом носили воду из колодца, помогали по мелочам.
К вечеру все сидели за общим столом. На ужин ставили чашку с картошкой, сваренной в кожуре. С молодым укропчиком она была вкусной.
— А Лизонька наша, гляжу, шустрая какая стала. А Сашка и вовсе, как взрослый. Молодцы, хорошие помощники растут, — хвалил дед Митрофан.
— Они и, правда, молодцы, — с гордостью ответила Таисья, поглядывая на детей.
— Пусть поживут у нас летом, Таська, — попросила Авдотья. — Всё нам веселей будет.
— А то работы-то сколько! Мы с Митрофаном не справимся, а с Лизой и Сашей все дела ходуном пойдут, — добавила она.
Таисья была не против. Она видела, как Сашка и Лиза тянутся к старикам.
- Да я тоже еще на пару дней останусь, доделаем все, тогда уж и поеду.
Было у Таисьи с детьми еще одно дело.
Сашка с Лизой давно уговаривали Таисью сходить к Ивану Ивановичу. В этот раз особенно настойчиво:
— Мам, ну пойдем, а? — просил Сашка, заглядывая ей в глаза. — Он нас ждет.
— И я хочу! — Лиза подхватила просьбу, не отводя от матери светящихся надеждой глаз.
Таисья улыбнулась, устало вытирая руки о передник.
— Сходим, конечно, сходим, — ответила она, наконец, поддаваясь их просьбам.
Доктор Иван Иванович занимал особое место в жизни детей и Таисьи. Когда-то в страшные блокадные дни он спас Сашку и Лизу. Таисья не знала, как отблагодарить мужчину за его доброе сердце. Он стал для её детей чем-то большим, чем просто доктор.
В прошлое лето они часто ходили к Ивану Ивановичу, и для этого была важная причина. Доктор взялся лечить Лизину ножку, которая не давала девочке нормально ходить. Произошло чудо: Лиза почти совсем избавилась от хромоты.
Иван Иванович был приятно удивлён, когда в приоткрытую дверь заглянула сестра и сообщила: — К вам посетители, Иван Иванович.
— Посетители? Ко мне? Кто бы это мог быть? — недоумённо переспросил он, поправляя очки.
Доктор был занят в перевязочной, но мысль о неожиданных гостях приятно взволновала его. Закончив с пациентом, он вымыл руки и поспешил в коридор. Увидеть Таисью и детей он точно не ожидал. Сашка и Лиза, не привыкшие сидеть на месте, весело носились вдоль аллеи, Таисья сидела на скамейки у входа.