Родной берег 159
Иван Иванович вышел в больничный сквер.
— Ах, вот кто ко мне пришёл! Как я рад вас видеть! – доктор был приятно тронут до глубины души.
Таисья смущённо поднялась со скамейки.
— А мы, знаете ли, к вам в гости, — тихо сказала она.
— Очень рад, очень! — Иван Иванович всё не мог скрыть своей радости. — Как же давно я вас не видел... Признаться, вспоминал. Ну, как Лиза?
Таисья лишь глазами указала на девочку, которая с заливистым смехом, чуть прихрамывая, спешила за Сашей. Иван Иванович с теплотой смотрел на детей. Те, заметив доктора, подбежали к нему с радостными криками. Сашка даже по-взрослому протянул руку: «Здравствуйте, Иван Иванович!»
Доктор охотно пожал маленькую ладошку, слегка её встряхнув.
— Здравствуйте, мои дорогие. Какие вы большие стали!
Иван Иванович пригласил всех в кабинет. Дети оживились, предвкушая чаепитие, которое предполагало угощения.
В кабинете Иван Иванович осмотрел Лизину ножку. Присев на корточки, он аккуратно проверил суставы и мягкие ткани.
— Отлично! Очень рад, Лиза. Ты молодец! — похвалил он девочку, вставая.
За чаем Сашка с удовольствием пересказывал последние события, пока Лиза уплетала печенье. Детская непосредственность дарила радость. Иван Иванович не переставал улыбаться. Видно, любовь между доктором и детьми, которая зародилась в голодном блокадном году, никуда не делась. Он тепло опекал ребятишек и относился к ним как к своим.
После чаепития дети снова выбежали на улицу, оставив в кабинете взрослых.
— Ну, рассказывайте, как у вас дела? — с интересом спросил доктор, садясь напротив Таисьи.
— Всё хорошо, — уклончиво ответила та, стараясь не встречаться с ним взглядом.
— А как Витя? Как его учеба? — продолжил он, понимая, что Таисья немногословна.
— Дома почти не бывает, — ответила она. — Только на увольнительных. Вот должны ненадолго отпустить, жду его.
Доктор кивнул. Его внимательный взгляд уловил её чуть подрагивающие руки, тёмные круги под глазами.
— Вас что-то беспокоит? — тихо спросил он.
Таисья бросила тревожный взгляд.
— Нет-нет, всё хорошо, — поспешно ответила она, словно боялась, что её мысли прочтут. Иван Иванович немного помолчал, внимательно наблюдая за ней. Затем, мягко улыбнувшись, сказал: «Вы приходите ко мне чаще. Признаться, я очень скучаю по детям».
Таисья слегка улыбнулась в ответ.
— Они тоже вас вспоминают, — призналась она. Её голос звучал негромко и тепло.
К Таисье Григорьевне Иван Иванович относился по-особенному. Ему нравилась спокойная немногословная женщина. За прошлое лето он так привык к присутствию ее и детей, что, когда лечение Лизы закончилось, доктор ощутил пустоту. Он не сразу разобрался в своих чувствах, но было совершенно ясно, что без этой троицы доктору одиноко и грустно. Ему не хватало детского гомона, бесконечных вопросов, возни, смеха. Но еще больше он скучал по грустным выразительным глазам женщины. Однако, Иван Иванович не спешил выражать свои чувства. Он считал себя недостойным. Одинокий мужчина, полностью посвятивший себя работе в больнице, не думал о личной жизни. Он даже мысли не допускал, что можно думать о себе.
В кабинете повисла пауза. Казалось, оба не знали, как продолжить разговор. Гостья спохватилась: «Иван Иванович, мы вас, наверное, от дел оторвали. Извините. Нам пора идти».
- Ну что вы, я рад, очень рад вас видеть.
Доктор стоял у калитки и провожал глазами уходящих гостей. Сашка на ходу что-то рассказывал Лизе, размахивая руками, а Таисья шла чуть позади, оглядываясь на врача. Иван Иванович улыбнулся, поднял руку в прощальном жесте, но, едва они скрылись за поворотом, вздохнул и ощутил грусть.
— Опять тишина... — пробормотал он себе под нос, заходя в кабинет.
Дети остались у дедушки и бабушки в деревне, Таисья уехала в Ленинград. Её отпуск подходил к концу, скоро нужно было возвращаться на работу. Мысли о письме, которое они с Витей собирались отправить Насте, не давали ей покоя.
Прошла неделя, а Витя так и не приехал.
Она решила больше не ждать сына. Быстро собралась, положила в сумку заветный конверт.
На вокзале Таисья недолго стояла перед кассой. Ей было всё равно, куда ехать, лишь бы было надёжное сообщение, чтобы поскорее вернуться назад.
Поезд мягко покачивался, убаюкивая пассажиров. Таисья сидела у окна, смотрела на мелькающие деревья и дома и опять думала о Насте. Она представляла, как Настя раскроет конверт, пробежит глазами по строчкам и ощутит боль. Если она отсюда бежала от одиночества, то в Америке, скорее всего, с ним и столкнулась. Жизнь сыграла злую шутку.
«Ты держись, моя девочка, и береги себя,» — мысленно повторяла мать.
На следующий день она сошла на шумной и многолюдной городской станции. Села на трамвай, уехала в центр города. В почтовый ящик опустила послание в далекую страну.
На другой день Таисья была уже дома. И вовремя. Вечером на пороге стоял Витя.
— Мама, я дома! — громко сказал он. Таисья быстро подошла к сыну. — Сыночек! Мой руки, будем кушать, - она обняла его.
-Я поеду, как договаривались, с письмом Насте. Давай напишем и нужно отправить, - беспокоился Витя.
- Я уже отправила. Тебя все нет, а у меня отпуск заканчивается. Вот я и решила.
Витя посмотрел на мать исподлобья. Та поняла этот взгляд: «Не волнуйся, я осторожно.
Таисья чуть улыбнулась, чтобы успокоить его.
— Знаешь, у нашего завуча брат оказался в Турции, — сказала она. — Он им письмо прислал. Галина Николаевна рассказывала об этом. Конечно, ей велели помалкивать, но всё же...
— Мама, это не делает ситуацию менее опасной, — тихо заметил Витя.
— Я знаю, Витенька, — серьёзно ответила Таисья.
— А Сашка с Лизой где?
— У Агафьи, — ответила мать. — Пусть побудут у стариков. Им там хорошо.
Витя кивнул, задумался. Потом поднял глаза.
— Тогда я поеду к Дусе, — решил он.
— Хорошо, сынок, — спокойно сказала Таисья. — Она замечательная девушка. Мне очень понравилась.
Витя улыбнулся.
— Я рад, что вы познакомились. Дуся написала, что ты тоже ей понравилась.
— Пусть у вас все сложится, — Таисья обняла сына.
На мгновение в комнате стало совсем тихо. Матери и сыну было хорошо и спокойно вместе.
Дуся шла с полными вёдрами воды, осторожно балансируя под тяжестью коромысла. Она слегка сутулилась, стараясь удержать равновесие. Тёплое летнее солнце заливало дорогу золотым светом, птицы щебетали, девушка несла воду.
Витя, замерев, наблюдал эту картину. Девушка не могла его видеть, тропинка поднималась снизу вверх вдали от дороги.
— Дуся... — тихо позвал парень.
Она остановилась, обернулась, коромысло слегка качнулось на её плечах. Их взгляды встретились.
— Витя... — только и смогла выдохнуть она.
Он шагнул к ней, и она, немного растерявшись, опустила вёдра на землю. Вода расплескалась на дорогу, но до этого уже не было дела.