14 января
Васильев день. Васильев вечер.
Перелом зимы. Зиме – серёдка.
Вьюга на Васильев вечер обещает большой урожай орехов.
Ежели сильный мороз и слабый снег - к урожаю хлеба, к здоровью людей и скота.
От ясного звёздного неба хорошо уродитси горох. Но ежели звёзды к утру померкнут - не дозреет он до кондицици, потому как ранние холода ударят.
На Маланью колядовали у нас. такого шуму по деревне понаделали! Кто в сковородку стучал. Кто – в заслонку печную. Бабы бороды себе понавязали, мужики сарафаны напялили. Кто-то тулуп с навывертом начипил, кто-то - рога потешные, из веток.
Всю ночь шумели да гремели! И девчаты с ними!
Спасибо, у Варварки энти были, беруши. Дак я ими ухи законопатил и после кутьи так сладко приснул! Меня дажи дрёмка разбудить не смогла – хоть и стараласи, водой из чайника поливала!
Мне весна сниласи, дневничок! Солнушко тёплое. Цветы да ягоды всякие-разные. И полевиха... Есть на соседнем поле одна... Всё глазки мне строила... Да тольки спит теперича до самого тепла...
И мне после кутьи в спячку захотелоси.
Баба Онечка такую кутью забацала! Вкуснее не едал!
На сливках распарила рис, добавила маслице. Потом курагу с изюмом. Орешки с энтими, как бишь их? Финиками! Вот! Ну и медок не забыла. Как жи без медка-то.
Ох, дневничок... Так я наелси за эти денёчки, так напраздновалси – чуть дышу. Одолевает меня зевота, тянет зарытьси поглубже в подушки да забытьси до весны.
Но держуси, изо всех сил держуси! Потому как затеяли нынче девчаты пироги со свининою. Такое нельзя пропустить! Лакомый кусочек – скорее в роточек!
Свининку дед Семён у соседей приобрёл. И себе, и бабе Онечке по здоровущему кусману. Матрёша, правда, отнесласи с подозрением – в лупу каждый кусок хорошень рассмотрела, вроде как убедитьси хотела – настоящая ли была та свинья.
А то ведь случалиси прин-цин-денты!
Прабаба рассказывала.
Мол, захотелоси одним пирогов с мясцом. И аккурат под Васильев вечер к ним во двор свинья забежала. Справная такая свинья. Жирные валики с боков топорщатси. Ну, они свинью-то тогось. На куски подрубили, а голову под овином прикопали.
И повадиласи к ним после того по ночам баба ходить безголовая.
Стук да стук в окошки. Бряк да бряк по двери. Вроде как в дом пытаетси попасть! Ох, и спужалиси те, к бабке-ведовке бегом пробежали.
А бабка им с печи и говорит:
– Завалили свинью на Васильев вечер? Было такое?
- Было, было – отвечают. - Сами не знаем, что на нас нашло!
И растолковала им ведовка, что не свинья-то была, а ведьма-обращёнка!
А ходит к ним за надобностью – хочет своё забрать.
- Да что забрать-то, коль мясо давно тогось? Съедено мясо, на пироги да сало пущено.
- А голова? - спрашивает.
- А голова под овином закопана.
- Вот за ней и приходит. Надобно голову хозяйке отдать.
- Так пусть забирает. Овин рядышком. Во дворе. – отвечают.
- Не всё так просто. Сами закопали, сами выкапывайте. И сами в рученьки ведьме той подавайте.
Хозяева - в испуг.
Мало ли что на уме у той ведьмы? Ну, как мстю задумала? Передушит как курят!
Но бабка на своём стоит – не сделаете, всю жизню вам её терпеть придётси.
Это пока она возле дома шорохаетси. А через время внутрь проберётси, меж вами поселитси! И ни один обряд её не удержит, не отвернёт.
Ну, подрожали-подёргалиси хозяева – делать нечего. Пришлоси голову ту в обратку доставать.
Выкопали, глянули – а там, батюшки-святушки! – бабья голова-то! И глазья выворочены а язык наружу! Поворочала голова вспученными бельмами да уставила их на виноватых. И говорит:
- Смотрю, смотрю! Вижу, вижу! Ждите, приду в вечеру за головой. Готовьтиси – кто из вас её мне донести поможет.
Ох и спужалиси те!
Опять к бабке побежали.
Да она их не приняла. Не открыла двери.
А вечером, как полночь грянула – бахнуло громко. То ведьма явиласи за своим.
Мужик ей отвечает – на порожке твоя голова лежит. Забирай, нам не надобно.
А ведьма всё стучит, всё ломитси – хочет, чтобы ей эту голову из рук в руки передали.
Ну, делать нечего. Перекрестилси мужик, повесил обережек на шею и вышел.
Смотрит – стоит-покачиваетси фигура. Прозрачная вся, скрозь неё кусты видать. И руками показывает на шею - мол пособи, приставь к месту голову.
А как приставить, ежели там воздух один? Но мужик всё жи послушалси – приставил.
В тот жи час захохотало, завыло окрест!
Вихрь по двору пронёсси. А из него посыпалиси всякие хари! Одна другой жутчее да кривее!
Замельтешили вокруг, залопотали:
– Ножки заломаем, ручки заломаем. До косточек обгрызём! А голову напоследок припасём!
Мужик хочет перекреститьси, а рука тяжёлая, плетью висит.
А ведьма как прыгнет на него, как вцепитси в шею!
Он тольки и успел заметить, что бабка ведовка это! Что им присоветовала голову ведьмачке вернуть.
Видать, её они с женой порешили, да за то сполна расплатитьси пришлоси.
Такие вот страсти, дневничок!
Спугалси? То-то.
На Святках всех пугать полагаетси!
Какие Святки без страшных историй?
Не нами заведено, не нами и окончитси.
Всё для того, чтобы настоящих-то незваных к себе не допустить!..
Дворовый отложил карандашик и по слогам перечитал написанное.
Свеча почти догорела, и по стенам зазмеились корявые тени. Они подползали всё ближе, словно норовили заглянуть в дневничок, подсмотреть за записульками кота.
- А ну кыш, завидущие! – котей зашипел, замахал на них лапами. – Станете баловать, Матрёшке нажалуюси! Она вас быстро к ногтю пристроит.
Вспомнив новый Матрёшкин маникюр, дворовый захихикал. А со стороны кухоньки потянуло пряным дымком с фруктовыми нотками – то кика добавила в печку несколько яблоневых полешек, чтобы пирог получился духовитее.
Кот потянул носом, облизнулся и, позабыв про настырные тени, захлопнул дневник и отправился помогать.