- Я же просил подождать меня в машине, - процедил Лазарев, хмуро глядя на брата.
- Разве я сделал, что-то преступное? – насмешливо поинтересовался Мирон. – Всего лишь навестил нашу домработницу и поинтересовался о её делах. В свете происходящих событий это вполне себе нормальное желание.
Аким внимательно посмотрел на меня.
- С вами всё в порядке?
- Да… всё хорошо, - кивнула я, чувствуя, как последний туман покидает мою голову. – У вас есть какие-нибудь новости?
- Не стану вдаваться в подробности… И пока с осторожностью могу сказать, что есть надежда, - ответил Лазарев, опуская глаза, которые снова приобрели тот самый необычный оттенок.
- Надежда на что?
- Что деревенских жителей больше никто не побеспокоит, - я заметила, что мужчина держит руки за спиной. Эта поза показалась мне напряжённой.
- Я рада слышать это, - мой взгляд скользнул по Мирону, который задумчиво смотрел куда-то в сторону. Только сейчас я заметила виднеющийся из-под воротника водолазки край некогда рваной раны. Она точно была свежей, причём явно глубокой. Такие зашивают. Но здесь явно обошлось без вмешательства врача. Рана удивительным образом срослась. Почему я решила, что она свежая? Да потому что в последний наш разговор никаких травм на Мироне не было. Но каким тогда образом он так быстро излечился?
- Нам пора, Ирина. Ждём вас у себя в понедельник. – Аким кивнул брату и тот улыбнулся мне.
- До встречи, Ирина.
Он легко сбежал по ступенькам и во мне снова зашевелился червячок подозрения. Чем он болен интересно? И как же дневной свет, от которого Мирона прятали за плотными шторами?
- Всего доброго, - попрощалась я с братьями, наблюдая за Акимом. Он развернулся и быстро засунул руки в карманы. Но то, что они в жутких ранах, я успела заметить.
Братья вышли со двора, и вскоре раздался звук отъезжающего автомобиля. Я же задумчиво закусила губу. Неужели произошло что-то ужасное? Борьба с монстром? Скорее всего. Но если он побеждён, то почему Аким говорил об этом так неуверенно?
Теперь я вообще не сомневалась, что братья Лазаревы не люди. Тогда кто?
Вернувшись домой я даже залезла в интернет, чтобы посмотреть о фиалковых глазах.
«Фиалковый цвет радужки глаз может быть у людей, страдающих альбинизмом — полным или частичным отсутствием пигмента меланина. Как правило, альбиносы не имеют чёрного пигмента в коже и волосах, пигментация также отсутствует в радужке глаз, что делает их светло-голубыми или прозрачными. Однако через радужку могут просвечивать кровеносные сосуды, и именно соединение синего пигмента с красным цветом образует необычный фиолетовый цвет».
Аким точно не был альбиносом. Но тогда у него через радужку просвечивают кровеносные сосуды? Периодически? Странная история.
Наступило воскресенье, и я стала собираться на работу. Возможно, другая бы на моём месте больше никогда не переступила порог дома Лазаревых, но меня тянуло туда как магнитом. Мне хотелось узнать тайну, которую скрывали братья. И я почему-то верила Акиму. Если он сказал, что со мной ничего не случится, значит так и будет.
- Не боишься? – бабушка уже не останавливала меня.
- Тихо ведь в деревне, - улыбнулась я ей. – Видимо Лазарев все-таки избавил нас от монстра.
- Вот это меня и беспокоит. Кто же он, раз смог это сделать? – бабушка помолчала, а потом спросила: - Помнишь, что я говорила тебе о древних?
- Упырях? – уточнила я. – Что ты хочешь этим сказать?
- Может Лазаревы и есть древние? – прошептала она. – Холодная кровь?
- Что? – я недоверчиво взглянула на меня. – Аким и Мирон упыри? То есть, те самые, что превратили доярку в себе подобное существо?
- Не знаю, что и думать уже, - расстроено произнесла бабушка. – Душа не на месте. Всё жду, что опять что-то случится. Уходила бы ты с дома Лазаревых.
- Если я уйду, то мне придётся уехать в город. Поедешь со мной? – с надеждой спросила я. – Нам будет хорошо вдвоём.
- Нет, Ириша… никуда я уже не поеду, - тяжело вздохнула бабушка. – Дом ни за что не брошу. Это как родного человека предать.
- Ну вот. И что делать тогда? Я тоже тебя здесь не оставлю, - я крепко обняла бабулю. – Аким хороший человек. Неужели ты сама этого не видишь?
- Если человек… А дети ночи хорошими быть не могут. У них зло внутри живёт и ничем его не выжечь оттуда, - взволнованно произнесла она. – Как бы они этого не хотели. Помнишь историю, когда лев хозяев загрыз? Жил в семье, вёл себя хорошо, а потом раз и всё.. Потому что хищник.
- Ты о семье Берберовых? Но там животное сосед вроде бы дразнил. Бросал в него с балкона куски горящей пластмассы… - напомнила я бабушке.
- Вот. Кто знает, что может привести зверя в ярость? – она покачала головой. – А если он почувствует кровь в таком состоянии, то остановиться уже не сможет.
- Хорошо, я отработаю последние четыре дня и уйду, - пообещала я. – Будем думать, как быть дальше.
- Так лучше будет, Иришка. Уж поверь мне, – бабушка воспрянула духом. На её лице появилась улыбка. – Не пропадём.
Рано утром я вышла со двора и, заперев калитку, пошла по дороге в сторону поля. Было тихо и морозно. Под моими ногами громко скрипел снег, и все время казалось, что за мной кто-то идёт.
Но позади никого не было. Силуэт показался впереди. Я растерянно остановилась, наблюдая, как он быстро приближается. Сразу же вспомнилась встреча с оплетаем. Только не это…
Но буквально через минуту я поняла, что это человек. Мне навстречу бежал мужчина. Он тоже увидел меня и сбавил темп. Когда между нами оставалось не более трёх шагов, незнакомец остановился.
- Доброе утро. Похоже, я напугал вас.
- Немного, - призналась я, рассматривая мужчину. Стоп. Да это, наверное, квартирант Варвары. Чужих кроме него в деревне не было.
Он подошёл ещё ближе и, сняв перчатку, протянул руку.
- Дилюс.
- Ирина, - я пожала его тёплую руку. Какое странное имя. Дилюс…
Высокий, гибкий, с длинными ногами и руками, мужчина выглядел легкоатлетом. У него было худощавое лицо с выразительными чертами. Но моё внимание сразу привлекли глаза разного цвета. Это было заметно даже в полумраке. Черный и бледно-голубой, они казались отражением двух противоположных миров, переплетающихся в одном человеке. Черный глаз излучал какую-то мудрость и скрытые тайны, в то время как голубой светился беззаботностью и почти детской искренностью. Эта загадочная комбинация пугала больше, чем таинственность Акима и Мирона.