Новый 1917-й встретили тихо. Были в гостях Серёжины сёстры Вера и Елизавета - в семейном кругу прозванная Лилей. Аля весь вечер не слезала с колен тёти Лили. Марина, как обычно, немного ревновала дочь.
Серёжа весь вечер как на иголках. Вскакивал с места, подбегал к окну, отвечал невпопад. Такое впечатление, что телом был с семьёй, но душой где-то далеко. Пили чай с Лилиными пирожками, говорили вполголоса, а за окном разбушевалась пурга. И Марина не могла отделаться от предчувствия скорой беды.
Когда в начале весны Россия окончательно отказалась от монархии появилась надежда на мир. И все дурные предчувствия временно отошли на второй план. Хоть и жаль поверженного императора и особенно царевича Алексия, однако быть может всё ещё обернётся к лучшему? К тому же вторая беременность далась тяжелей, чем первая и к весне у Марины не осталось сил ни на что кроме ожидания.
Во второй половине дня у неё сильно отекали ноги, да вдобавок привязался сухой кашель, не поддающийся никакому лечению. Вот когда Аля жила у неё в утробе, она порхала как бабочка!
В момент когда большой мир пришёл в движение, Марина напротив - вела лежачий образ жизни, лишь изредка передвигаясь по квартире старушечьим шагом.
11 апреля отошли воды, но обе знакомые акушерки покинули Москву от греха подальше. С великим трудом Серёжа нашёл извозчика. Отправились в Лепёхинский родильный дом.
Тупая изнуряющая боль заволокла туманом сознание. Марину о чём-то допрашивали в приёмном покое, помогли переодеться в рубаху. Потом она оказалась в большой белой комнате, где громко стонали ещё три роженицы и пахло камфорой.
Марина решила не терять лицо и не орать, как простая баба. Лёжа на кушетке, она кусала до крови губы, но очень скоро ей сделалось абсолютно всё равно, что и кто о ней подумает.
Пытка длилась бесконечно. Уже трое соседок, одну за другой увели и привели четверо новых. Уже окна почернели и вновь просветлели. А ребёнок и не думал покидать её нутро.
Периодически её осматривал пожилой доктор. Позже она узнала, что это был сам Грауэрман.
Григорий Львович Грауэрман - известный гинеколог, организатор дела родовспоможения в Москве
- Потерпи, голубушка.
Она хваталась за этот спокойный голос, как утопающий за соломинку.
Однако, наступил момент, когда сил больше не осталось. И если бы не Грауэрман, чья чуткая рука, приникнув в чрево повернула плод и как-то хитро направила, куда следует, остаться бы Серёже вдовцом.
Очнулась Марина уже в палате и ощутив холод на животе, охнула. Но ей сказали, что у неё дочь. Ребёнок слаб и приказали покамест не шевелиться. Наивные люди! Да после такого ада, куда ж ещё шевелиться?
На второй после трудных родов день, поевши жидкой овсянки, Марина потребовала карандаш и блокнот.
В голове сложились строки завершающие поэму про Разина.
Следовало, как можно быстрее записать.
Начало - ЗДЕСЬ!
Спасибо за внимание, уважаемый читатель!