Димитра бросилась в ноги Игнату, обняв его не только всем телом, но и всем сердцем. Она долго в голос плакала, а он был счастлив, что впервые прикасался к ней! Он помнил её образ до мельчайших морщинок, и гладкости бархатистой кожи лица. Помнил мягкие движения её рук, ладную поступь, взгляд её прекрасных глубоких, как озёра, глаз. Память рисовала в воображении любимые картины, как она покусывала губы при волнении, её румянец, когда он смотрел на неё, ту теплоту и свет, исходящий от неё, и пышную копну каштановых волос. Она была не просто рядом, а он видел её душой!
Когда Димитра успокоилась и всхлипывая подняла голову, вглядываясь в его почти прикрытые глаза, Игнат заговорил: «Ну что ты, что ты, милая, я люблю тебя, у меня нет глаз, чтоб видеть тебя, но любовь к тебе никто не заберёт. Вот так то. Горлинка моя! Видно судьба — судьбинушка такая, что не быть нам вместе. Где-то рядом, но не вместе. Я ведь, как увидел тебя впервой, тогда в кузне, так ведь и подумал, что пропал. И знать не знал, что буду жить подле тебя и мучится от молчания и без объятий. Когда снова увидел, обрадовался, подумал и без кузни проживу, но тебя видеть буду. А теперь и видеть не вижу, но вот обнял и так хорошо, что и не желал бы ничего боле!»
«Будет тебе кузня, обещаю! Побегу я, кабы не спохватились меня!» — сказала она, как клятву дала. И так сладко поцеловала в губы, что Игнат ещё долго сидел и раскачивался, словно песня звучала у него там, внутри и он тихо пел в такт её нежным трелям.
С тех пор, как лишил зрения Игната, Фрол Петрович жил с определённым чувством вины, но так тщательно это скрывал от всех и от себя особенно. Жену не бил, не обижал, даже баловал, красивые одежды привозил с ярмарок, в городе в дорогих лавках покупал ей украшения. Привёз как-то зеркальце с драгоценными камнями. Ехал и всё думку думал, как подарит ей, как она на него посмотрит, а вдруг как прежде. Но Димитра очень холодно приняла подарок и спрятала его в сундук. Не весел был Фрол Петрович и старался всё больше в дело уходить. Всё в разъездах, продавал, покупал, менял и всё в хозяйство. Богател, а счастлив не был. Сыновей учил своему делу, старшего готовил и всё поговаривал: «Вот не станет меня, ты станешь хозяином поместья, обо всех заботиться будешь, о полях, урожае, хозяйстве, крестьянах. О братьях не забывай, чтоб обучались всему, и конечно о мамке, жалей её!»
И вот однажды в начале октября, в натопленной избе с ярко горящей лампадкой, Димитра сидела с сыновьями за столом и диктовала им буквицы. Мальчишки старательно выводили каракули, то и дело тыкая пером в чернильницу. Димитра сама занималась их грамотой. Много читала им книг, что привозил Фрол Петрович с города. Да и сама жена настаивала, чтоб больше учились, что умные то больших высот достигают и всем сердцем желала этого своим детям, потому то и просила привозить каждый раз по книжице какой. Вот Фрол Петрович и старался, понимал, что через книгу может дети его много увидят и узнают больше.
Флор Петрович был в городе, а это почти день пути, да всё средь лесов по узкой просёлочной дороге. Ездил он всегда с мужиками, на двух, трёх телегах. Лошади в поместье были крупные, откормленные, сильные, всегда ухоженные, благо конюх был на славу. Так и в этот раз увезли продать последние мешки пшеницы, с Иваном и сермяжником Тимофеем. Для Тимофея надо было закупить инструменты для работы с обувкой.
Раздался громкий стук кулаками в дубовую дверь избы. Сердце ёкнуло у Димитры. «Беда, беда, матушка! Медведь задрал Фрола Петровича!» — кричал Тимофей и стучал уже и ногами в дверь, за которой стояла на смерть испуганная Димитра.
Продолжение следует…
(с) Мари Бояр
Йожик.рф – Первый Патриотический Художественно-Литературный Клуб