«Избить до полусмерти тебя что ли, да закопать где-нибудь в лесу!? Да жаль деток твоих малых! И Димитру тоже, видно сердце сильно сохнет по тебе. Она ж моя, понимаешь, моя!» — кричал Фрол Петрович. Он даже не кричал, а ревел, как раненый зверь, в глазах стояли слёзы, а в словах было столько боли. Тут выскочила перепуганная Димитра и бросилась в ноги к мужу: «Ты что Фрол! Не смей! Прости его! Меня бей!» Игнат бросился к ней, попытался поднять Димитру и в этот самый момент получил сильнейший удар по голове, сознание покинуло его.
Три дня лежал без сознания Игнат. Прибегал старший сын Фрола Петровича и Димитры, Давыд. Высокий, худощавый мальчишка десяти лет. Он приносил лекарства, примочки, какие-то жидкости для пития, которые привёз из города Фрол Петрович.
Димитра из дома не выходила вообще. Фрол Петрович молчал всё время, иногда поглядывая на жену со взглядом побитой собаки. Димитра ходила по дому, как тень, тихо вытирая накопленные слёзы.
На четвёртый день прибежал Давыдка с плохой новостью: «Дядя Игнат пришёл в себя, но ничего не видит! Темень сплошная в глазах, а бабы кричат, что ослеп и плачут!» Димитра заорала диким воплем: «Погубила!» Она выбежала из дома и побежала в лес. Ей казалось, что она будет бежать, бежать и убежит от этой ужасной боли, сковавшей всю голову, но приходила только усталость от заплетавшихся ног. Остановила её вода. Очнувшись Димитра посмотрела вниз, она стояла по колено в трясине дальнего болота. «Как это я тут очутилась в пяти вёрстах от дома? Хорошо дальше не зашла. А то б затянуло!» Вода моментально вывела из состояния шока. Она вылезла из болота, упала на колени. Наконец-то мысли успокоились и пришла смиренная жаждала прощения. Потом долго Димитра молилась, плакала, снова молилась, смотрела на едва проглядывавшее солнышко средь дремучего леса, и говорила с ним.
В сумерках она услышала голоса, зовущие её: «Мамка пошли домой, мы уже все обыскались тебя, ищем везде, а ты вон где!» Давыдка и Савелий, Савелий средний их сын, взяли мать за руки и повели домой. Димитра была уставшей, опустошённой и спокойной. Но простила ли она себя?…
Прошло лето, наступила осенняя страда. Все были заняты в полях. Один Игнат сидел дома и строгал ножиком детские игрушки, ложки, черенки под вилы, лопаты. Зрение к нему не вернулось. Мир для него перестал существовать прежним, теперь он больше чувствовал, лучше слышал. Распознавал людей по шагам, запаху.
Как-то утром, когда все ушли, а дети бегали на улице, Игнат ощупывал очередное дубовое полено, в поисках формы будущего изделия, он вдруг услышал запах, давно забытый им. Сердце защемило, радость окатила с головы до ног: «Димитра, ты ли?»
«Я, любимый!» — послышался тихий, как из далёкого прошлого, голос его неосязаемой мечты.
Продолжение следует…
(с) Мари Бояр
Йожик.рф – Первый Патриотический Художественно-Литературный Клуб