Глава ✓2
Господа, вот и обещанное продолжение ...
Сенная девка
Все мы помним бессмертное:
" ...Позвала к себе Чернавку,
И наказывает ей,
Сенной девушке своей,
Весть царевну в глушь лесную
И связав её, живую,
Под сосной оставить там
На съедение волкам..." Треш просто.
Всем понятно, кто будет отвечать за пропажу государевой дочки. Но, выполнив приказание, Чернавка возвращается к своей хозяйке. Почему? А выхода нет - она крепостная и полностью в воле своей хозяйки.
К сену эти девушки не имели никакого отношения, как ни подсовывай нам ИИ скабрезные фото.
Сени - это прихожая флигеля или дома, расположенная с северной и восточной, не парадной стороны дома.
Фактически - это дом, внутри которого ещё один дом. Были сени холодные и теплые, без отопления или с небольшими печками.
В холодных сенях, где температура не опускалась ниже +5 С, в коробах и сундуках хранился садовый инвентарь и верхняя теплая одежда. В ларях, пересыпанные стружкой, покоились яблоки и груши, морковь, свекла и капуста.
В тёплых сенях стояли прялки и ткацкие станки, вышивальные пяльцы и кружевные валики. Сенным девкам просто так, без работы, сидеть невместно!
Большую часть светового дня они проводили в сенях, в которых работали, ожидая оклика хозяев. Тут же, по лавкам, спали.
Буквально, девушки по вызову!
Принести-унести, помыть-почистить, сбегать куда или позвать, спеть-сплясать, помочь кухарке или няньке. А между делом плетут кружево, прядут пряжу, вяжут и вышивают приданое хозяйским дочкам. Зовут их первыми, кормят последними.
Самая неквалифицированная рабочая сила на деревне и в поместье. Так хоть не в поле, в три погибели согнувшись, а в усадьбе. А не вот это непотребство голорукое да голоногое..
Эх, Маша, горюшко-горняша
На нашем календаре 1809 год. Почему? Сама не знаю... Захотелось!
Мэри в Лонгборне как раз готовит своей хозяйке, миссис Беннет, первую утреннюю чашку чая. В России, в имении Отрадное, Маша занята тем же в опочивальне своей хозяюшка, барыни Благодатской.
Вот только по холодному гулкому дому, продаваемому сырыми сквозняками, Маша в войлочных туфлях не бегает с ведром для угля и совком. Для того в русском барском доме источники имеются.
О туфлях Машенька 15 годов от роду только мечтать может. Она их видела, да, но никогда не надевала. Зимой и летом босиком по полу бегает. А если на двор или в сад, или в лес зачем барыня пошлёт, так зимой валенки есть, а летом лапти.
Или сенных девок отправит, ибо ей не по чину. Некоторые её товарки за всю жизнь туфли ни разу не примерили, да и разная у них жизнь бывает.
Её забота - развлекать хозяйку. Нитки распутать, коли вышивать примется, достать книги расчётные, передать кухарке поручение и поднос с заедками доставить. Волосы расчесать и переплести косу, новый чепчик из обрезков батиста сконструировать. И всё - с улыбкой, с поклоном глубоким, очи в пол потупив.
Её спальное и рабочее место - у порога светёлки её хозяйки, на войлочной кошме и рядом с ней, от рассвета до рассвета.
Она горничная - горняшка, потому что в отличие от сенных девушек обитает в хозяйской горнице, светлице.
Делай, что велено!
Круг её обязанностей простой - делай, что прикажут.
Дела у её хозяев идут неплохо, сахарный заводик работает, на казённый завод изрядно отправляют по первопутку водок да наливок, полотняный заводик тоже приносит неплохой доход. Так что своих людишек Благодатские не продают. Больше трёх сотен душ у них да деревенек с пяток.
У каждой дочки свои горняшечки: с платьем управиться, новой вышивкой освежить наряд, прическу сделать, песню спеть о любви несчастной.
А в дому до полусотни прислуги работают. Есть кому на кухне работать и к столу подавать, кому полы воском натереть и в прачечной с бельём разобраться, с огородом, садом или ягодой управиться.
Вот как ягода-то пойдёт, так и забудут девки сенные да горничные, когда спали: киевское варенье из вишни в цене, по пяти рублёв за фунт в Петербурге идёт. А что тот фунт, ам и нету!
А попробуй ту вишню на решетах с сахаром трясти по трое суток, да в тенечке и ветерке. Чтобы сок не отдала, не сгнила, а завялилась, высохла до мягкости. Зато и самой можно полакомиться, пока собираешь ягоду. Хозяйка за то не бранится, лишь грозится батогами, а у самой искры в глазах пляшут.
Деньги с той продажи пойдут на приданое юных барышень. О приданом дочек русская барынька всегда печётся, а коли сыновей нету, то и старшая наследницей станет. Мы люди не дикие, майоратом дочерей унижать не станем.
И сами девицы без работы не сидят: вышивают по батисту и шёлку, читают много, на иностранных языках разговаривают, поют и музицируют, науки изучают. Их горняшки вон и по-английски, и по-французски лясы точить умеют, и грамоте обучены.
Хозяйка озаботилась - такую девку ежели продать, так до двух сотен рублей можно выручить. Дорого ученье!
Спит Маша на полу, а не на кровати. Удобно и экономит место. Проснулась, скатала валик и под кровать хозяйки спрятала. Какая простыня, какая подушка?! Вы ещё перину вспомните. Хорошо, хоть одеяло есть, всё же от двери порой дует. Скинула сарафан, да так, в рубашке до пят девушка спать и повалилась.
С первыми лучами зари ей просыпаться, а засыпать - как получиться. Намедни до полуночи барыне пятки чесала, комаров гоняла да сказки рассказывала.
Вот ведь незадача - много детей барыня родила, да только пять дочерей в возраст вышли. Все остальные пятеро деток - на погосте. Кто в младенчестве помер, кто вовсе на свет не родился.
Для справки не верящим в перманентные беременности светских дам: за 6 лет брака Наталья Николаевна Пушкина родила мужу 4 детей: "Машку, Сашку, Гришку, Наташку" - цитата папеньки детей. Ещё одного ребёнка она потеряла на позднем сроке. Через 10 лет второму мужу она родит ещё троих детей. И это было нормой.
Все дети Натальи Николаевны выжили оттого, что жили долго в деревне, а не в холодном промозглом Петербурге.
42 года барыне Евраксии Алексеевне Благодатской - в преклонных годах уже, и Маша надеется, что отправят её сенной девкой в приданое одной из дочек хозяйки. Там и из сенных девок в горняшечки попасть можно, или в няньки - тоже хорошо. Нянек чаще замуж отдавали, нежели горничных.
Тяжела доля крепостная
Жить, зная, что ты - имущество, было для Маши привычным. С пяти лет она в усадьбе, за звонкий голосок хозяйка её в дом забрала, чтобы песни печальные пела или сказки рассказывала. Так что всякое уже видали Машины глаза...
Замуж выйти, за кого прикажут, а не по кому сердечко сохнет. И после замужества не факт, что вместе жить придётся - любого своего человека можно продать, коли нужда в деньгах появится, или проиграть в карты - такое тоже случалось.
Маша Богу неустанно молилась за хозяина своего, только к книгам интерес имевшего, а не к вину и картам. Но и тут - как повезёт. Любому постнику молодая свежая кровь может в голову ударить. Или не в голову, а много ниже...
Всё от воли хозяина или хозяйки зависит. Тут главное - не зевать и поворачиваться, чтобы глаз хозяйский не задержался на богатой косе или тонкой талии, а хозяйка не разгневалась за медлительность или слишком привлекательную внешность.
Вон Марфа уже не знает, как повернуться, чтобы спрятать под сарафаном растущее пузо, чтобы хозяйка не заметила. Не барин - она виновной останется. Тому что - приказал, она и явилась в его опочивальню. А не явилась бы, так управляющий за косы приволок, а опосля подлого действа на конюшню отправил, розог или батогов отведать. А там бы и конюхи разлакомились - мимо них такое не пройдёт.
А теперь прячется в сенях от хозяйкиного взгляда и дрожит, как листик осиновый. Недолго остаётся прятаться: или в омут головой отправится, или дитё сама удавит, а может так случится, что смилостивится барыня, да отправит загулявшую девку замуж в дальнюю деревню.
По одной досточке Маша над пропастью ходит, да понимает, что недолго её девичьей чести с ней оставаться. Не хозяину, так гостю уважаемому достанется, а то и лакей какой растопчет цвет девичий в темном коридоре.