Предыдущую главу читайте здесь.
Встречавших в Москве коллег Трёшников озадачил просьбой:
– Ребята, везите сначала домой, а к начальству на доклад потом. Что-то после длительного полёта неважно себя чувствую. Ломает всего и знобит. Просквозило, должно быть, в дороге. Дома отлежусь, станет полегче, а уж тогда предстану пред светлые генеральские очи.
После долгих лет странствий он вошел в свою трёхкомнатную квартиру в жилмассиве на востоке столицы в районе станции метро «Шоссе Энтузиастов». Квартиру супруги-разведчики получили перед выводом на задание, именно у этого порога Дима с Мариной расцеловались на прощание, когда предстояло ехать на военный аэродром и начинать путь за границу. Теперь жилище встретило хозяина духом забвения. Так бывает, когда оно пустует долго. Но что интересно – стоит обитателям лишь часок-другой пообжиться в этих стенах, обстановка быстро меняется, там снова пахнет уютным домом. Факт известный!
Московские коллеги позаботились и попросили приехать Вику, чтобы помочь «иностранцу» на первых порах освоиться дома. Она появилась вслед за хозяином и с беспокойством спросила:
– Дима, что с тобой? На тебе лица нет – бледный, извини, как поганка…
– Ой, Вика, привет! Что-то нездоровится, трясёт всего и ломает. Чувствую, простудился где-то.
– Так врача надо скорее вызывать!
– Ладно, погоди! Отлежусь, аспиринчика приму, к утру всё и пройдёт! В первый раз что ли?
– Дима, а вдруг ты в Африке на прощание подцепил какую-нибудь серьёзную болячку? Нет, без врача не обойтись.
– Не надо суетиться. Не такая уж страшная ситуация.
Вика стояла в дверях гостиной всё так же, как вошла, в плаще, с сумкой через плечо, и выглядела крайне расстроенной. Внимательно вновь оглядела Трёшникова и с тревогой воскликнула:
– Смотри-ка, у тебя пот по вискам течёт. Это – африканская лихорадка, как минимум. Господи-и-и, эта ваша Африка отбирает у меня всех близких! Отца не стало, сестра погибла, теперь ты туда же собираешься? Не до-пу-щу! Иначе хоть самой головой вниз в Москва-реку!
Дима чувствовал, что у него от сильного жара путаются мысли. Но отчаянные слова Вики заставили собраться, до него, наконец, дошло, насколько она дорожит им. Нельзя подвести хорошего человека в такой сложный момент. Он растерянно выслушал истинный крик женской души, заметил слёзы в глазах и, уступая чужой правоте, прошептал:
– Ладно, звони Каткову. Он скажет, что нужно делать.
Немного погодя в специальной машине «скорой помощи» с сиреной и мигалкой его везли в военный госпиталь имени Бурденко. Последнее, что в тот день запомнилось Трёшникову перед погружением в забытье, были склонившиеся над его койкой головы светил-инфекционистов, проводивших экстренный консилиум по состоянию здоровья важного больного, о котором с тревогой названивали большие «шишки» из самого Генерального штаба.
В себя Дима пришёл от ощущения чего-то приятного. Похоже на то, что его гладит по лицу мягкая ладонь, пахнущая знакомыми духами. Большим усилием он разлепил веки и увидел Вику, сидящую на стуле рядом с госпитальной койкой. Она нежно гладила его по лицу. Дима ткнулся губами в ладонь, и его сознание вновь отключилось.
Через некоторое время он почувствовал себя бодрее и вновь открыл глаза. Рядом сидела всё та же Вика. Улыбнувшись, ласково погладила по лицу. Дима выпростал из-под одеяла руку, прижал ладонь к губам и стал благодарно целовать. Вика обняла и расцеловала в ответ, оставляя на небритых щеках влажные следы от слёз.
– Ну, что ты? Не плачь! Не надо – я ведь живой, – с трудом прошептал он первые слова.
Вика улыбнулась одними глазами, кивнула и обнадеживающе шепнула в ответ:
– Не буду…
– Сколько времени я здесь?
– Пятые сутки пошли. Врачи говорили, что ты придёшь в себя через неделю, а ты, молодец, опередил их график. Хотя похудел заметно. Температурил сильно.
– Это ты – молодец! Привела меня в чувства. Ты что здесь сидела все эти дни?
– Нет. Тебя долго держали в реанимации, потом перевели сюда. Меня только вчера пустили в палату. А Каткова твоего не пустили, – снова улыбнулась она. – Генерал просил позвонить, когда ты придёшь в себя. Так и сказал: «Очухается, никуда не денется! Крепкий! Позвони мне сразу!». Позвонить?
– Попозже. Я пока не «очухался», – в свою очередь с хитрецой улыбнулся больной.
Они долго смотрели друг на друга и молчали. Это молчание говорило им больше, чем любые слова. Такими уж они обладали характерами, что предпочитали хранить мысли при себе, не отпуская далеко.
Трёшникова лечили в госпитале три недели. Это – минимум для таких заболеваний. Почти всё время с ним была Вика, лишь иногда уходившая по делам. Навещали коллеги-офицеры из Африканского управления. Они передали больному искренний привет от начальника Главного управления, пожелание скорейшего выздоровления и намерение встретиться лично, как только позволят обстоятельства. Принесли несколько пакетов гостинцев, которыми забили весь холодильник. Дима налегал на соки и минералку, отдавая, правда, должное сладким апельсинам.
Конечно, объявился и Катков. В манерах отставного генерала появилась некая расслабленность, которой не было в те времена, когда он выполнял одновременно множество дел, и даже аристократическая вальяжность. Дима смотрел на патрона с одобрением: наконец-то служебные заботы отпустили человека.
Генерал, как опытный разведчик поинтересовался, всё ли благополучно у коллеги с адаптацией. Как проходит процесс возвращения к родному языку, например. Дима честно ответил, что порой возникают трудности: понимать легче, чем быстро ответить по-русски. Оба согласились с тем, что этот период закончится не сразу, может пройти месяц и не один.
В беседе Евгений Иванович, понизив голос, с предупреждением сохранить в секрете сообщил о том, что на него вышли важные персоны из администрации президента, предложившие создать и возглавить некую общественно-политическую структуру, которая займётся подготовкой квалифицированных информационно-аналитических документов по зарубежной тематике. Крайне актуальной на сегодняшний день! «Для первых лиц», добавил он, многозначительно указав пальцем на потолок. В заместители к себе Катков прочит Трёшникова, которому вскоре предстоит выходить в запас по завершении военной карьеры. Предложил подумать об этом, пока в его распоряжении свободное время в неограниченном количестве.
Собираясь уходить, генерал как-то по-домашнему спросил:
– Дима, я заметил, что Вика обихаживает тебя с великим тщанием. Ты как к ней? Марины нет и, увы, не будет. А жизнь между тем продолжается. И бобылём в ней куковать будет сложно. Вика – человек надёжный, правильный, ты подумай о таком варианте!
Дима, по своему обыкновению, на вопрос ничего не ответил, лишь едва заметно кивнул.
Однажды незадолго до выписки, когда больной стал почти здоровым, в палату навестить пришли дети. Собственно говоря, детьми их можно было назвать весьма условно, только в силу родственных отношений. Наташе уже двадцать шесть исполнилось (Дима припомнил, что её мама была чуть старше, когда он впервые встретил её в Африке). А высоченному парню Александру, который с возрастом стал очень похожим на мать, стукнуло пятнадцать. Ребята росли фактически без папы и мамы, родителей им полностью заменила любимая тётя Вика. Дочка хорошо помнила отца, с которым виделась, когда ей было четырнадцать, а до этого – восемь лет. Ей говорили, что она на него похожа, и она любила своего папу, часто вспоминала и даже про себя вела с ним диалоги на важные для девушки темы. В отличие от сестры Саша видел отца лишь однажды, в три года и, ввиду малолетства, конечно, смутно помнил. Представлял, главным образом, по рассказам тёти.
И вот все собрались в военном госпитале. Правда, гости приехали поздно, когда время для посещения больных заканчивалось. Наташа примчалась после работы, а трудилась она редактором на телевидении. Окончила факультет журналистики МГУ, вот и пригласили в Останкино. Саша в тот день закончил тренировку по баскетболу во Дворце спорта ЦСКА, к отцу попал со спортивной сумкой и мокрой головой, тетя Вика подвезла на своей машине. Собственно говоря, те полчаса, что дети провели у отца, были сумбурными. Говорили все одновременно, никто никого не слушал, но общее семейное настроение было отличным, общались с удовольствием. Договорились о том, что после выздоровления папы надо собраться дома на общее застолье. С вопросом о доме не всё ещё было ясно: отец намеревался жить в собственной «трёшке», Вика с Сашей жили в прежней квартире родителей на Хорошевском шоссе, а Наташа как барышня самостоятельная обитала в однокомнатной квартире тёти Вики. Как всех соединить, никто не имел представления, поэтому решили оставить сложный вопрос на потом.
Трёшникова при выписке из госпиталя встречали коллеги на служебной машине, доставившие сослуживца туда, куда он распорядился, то есть домой. С Димой была Вика, она его поддерживала и сопровождала.
Близость у них произошла, по их собственному представлению, совершенно естественно. Попав в квартиру, они вскоре оказались в одной постели, ни о чём друг друга не спрашивая, не объясняя своих поступков. Конечно, они не были горячими молодыми людьми, но и старыми их назвать ни у кого язык бы не повернулся. Мужчина и женщина вполне себе в расцвете сил! Им захотелось быть вместе, и они пустились навстречу своему желанию, без какого-то накручивания мыслей в голове. Дима вспомнил, что в их первое свидание много лет назад в северном гарнизоне произошло то же самое, Вика тогда не стала ничего говорить, просто пошла в его объятия, он поступил таким же образом.
Имелась между ними трудная недоговорённая тема – Марина, но этот вопрос они по обоюдному молчаливому согласию тоже решили не трогать. Марина погибла два года назад, порядочно времени прошло, и она с небес, наверное, благословила их, раз всё так сладилось.
Ещё один вопрос предстояло решить: Дима и Вика решили официально вступить в брак, но не представляли, как воспримут новость Трёшниковы-младшие. Ведь до них надо правильно донести такое решение. Прикинули и надумали, что лучше всего объявить об этом, когда семья соберется вместе за общим столом.
Случай представился в ближайшие выходные. Обзвонили всех и договорились встретиться. Дима закупил отличное вино и деликатесы, а Вика превзошла саму себя в кулинарных изысках. От стола невозможно было глаз оторвать, ароматы звали немедля приступить к опробованию закусок и блюд. Как ни странно, никто не опоздал, чему Дима особенно радовался. Поинтересовался у сына, как идет спортивная жизнь. Саша подробно рассказал о недавней баскетбольной игре:
– Мы встречали у себя юниоров из питерского «Спартака». Рассчитывали, что раскатаем гостей в асфальт, но пацаны крепкие попались. Вытащили у них победу в пять очков на последних минутах.
– А ты кого играешь в команде?
– Я вообще-то нападающий!
– Много забиваешь?
– Достаточно!
От сына разговор перешёл к дочери. Отца занимал вопрос, не собирается ли девушка выходить замуж. На что Наташа ответила твёрдо отрицательно, тем самым исключая дальнейшие вопросы по теме.
Дима с Викой переглянулись, решив, что подошёл тот самый момент для объявления о своих намерениях.
– Прошу минуту внимания: делаю официальное заявление, – взгляды присутствовавших обратились к главе семейства. – Мы только что услышали слова Наташи о том, что семью в ближайшее время она создавать не собирается. Жаль, конечно, но это – её решение, и мы его уважаем. А чтобы показать, что семья – дело святое, мы с Викой решили начать с себя и сменить наш статус людей одиноких на людей семейных. То есть, создать брачный союз. Я предложил ей стать моей женой, она согласилась. Решение наше окончательное, прошу воспринимать его теперь как данность.
На мгновение за столом воцарилась тишина. Её нарушил звук отодвинутого стула: Наташа поднялась и бросилась обнимать любимую тётушку, потом расцеловала отца и воскликнула:
– Вот это правильно! Горько!
Саша воспринял новость более сдержанно, однако, сохраняя серьёзное выражение лица, не стал медлить и сообщил своё мнение:
– Мы и без того все являемся родственниками, ими и останемся. Поэтому, раз папа и тётя Вика решили пожениться, это ничего не меняет в нашей семье. Значит, так тому и быть! Я вас поздравляю!
Дальше застолье пошло еще веселее. Перед тем, как разойтись по домам, приняли общее решение по изменению адресов. Дима выбрал для семейной жизни свою «трёшку». В квартиру родителей Марины ехать не мог по моральным соображениям, слишком многое там напоминало о погибшей жене. Вика чувствовала его душевную боль сердцем, хотя тему они и не обсуждали. Просто согласилась переехать к мужу. Конечно, возьмут с собой Сашу, ведь он – пока несовершеннолетний. Но парню еще надо учиться в десятом и одиннадцатом классах в прежней школе на Хорошевке и тренироваться в спорткомплексе на Ленинградском проспекте. Школу и поменять можно, резонно заметил отец, найдём поблизости хороший вариант. А на тренировки – что там приходилось ездить на метро с пересадкой, что от нашего метро та же одна пересадка, только ехать минут на пятнадцать дольше. С недовольным сопением, с уговорами, вопрос о переезде сына все же согласовали. А с дочкой и решать ничего не надо – где жила, там и осталась. Но она оказала сильную поддержку в вопросе с братом: сестра имела на него влияние.
Таким образом, у Димы Трёшникова началась новая жизнь. Впрочем, быть может, пошла с начала прежняя.
Жизнь прежняя вскоре дала о себе знать звонком из Главного управления. Капитана первого ранга Дмитрия Михайловича Трёшникова вызвали на доклад начальнику.
Дима осознал, что пребывает в положении важной персоны, когда в назначенный день и час к подъезду его дома подошла машина с сопровождающим офицером. К чему это, пробормотал разведчик, я, вроде, дорогу помню, не смотря на то что много воды утекло с того дня, когда судьба увела отсюда в дальние дали.
Откинувшись с комфортом на заднем сидении, он чувствовал, что душу легонько обдают волны ностальгии, когда машина подъехала к знакомому месту. Вот здесь они ходили с Мариной, а вот на той лавочке у памятника Рихарду Зорге с ним беседовал генерал Катков, вон там проходная, через которую он ходил на службу. Однако, к вящему удивлению его подвезли не к прежнему зданию, где располагалось большинство управлений «главка», а к другому, явно построенному недавно. Бросилась в глаза помпезность новой штаб-квартиры военной разведки. Красиво, конечно, думал он, разглядывая отделанный тёмно-серым мрамором огромный холл первого этажа, но все эти детали: и летучая мышь на земном шаре, распластавшаяся на блестящем полу, и официальная эмблема могущественной организации на стене, смахивают на то, что показывают посетителям в Лэнгли, резиденции американского ЦРУ. Явный повтор! Впрочем, ворчать не стоит, ведь в таком деле главное – не форма, а содержание.
Неожиданно Трёшников лоб в лоб столкнулся со старым товарищем Бондаревым, который даже глаза вытаращил от удивления. Извинившись перед сопровождавшим, Дима остановился переговорить накоротке.
– Димон, ты откуда вывалился? Ведь лет двадцать с гаком о тебе ни слуху, ни духу…
– Ладно тебе, вот он я, живой-здоровый!
– Куда топаешь?
– К самому главному вызвали.
– Так он утром в командировку отбыл, в незапланированную. Наверняка, тебя в его отсутствие к начальнику штаба поведут, я сам у него только что был, ведь он мой однокашник по Консерватории. Как раз поздравил генерала со звездой Героя. Ну, ладно-ладно, иди, а то твой коллега на часы нетерпеливо смотрит. Увидимся обязательно!
Бондарев оказался прав – сопровождающий сообщил, что начальник Главного управления в данный момент отсутствует в связи со срочной командировкой. Встречу с прибывшим из-за границы нелегалом Трёшниковым поручил провести своему заместителю.
Вошли в приёмную начальника штаба, сопровождающий тихо что-то сказал сидевшему за столом порученцу в штатском и, попрощавшись, удалился. Порученец вежливо встал, поприветствовал Диму и заглянул в дверь кабинета.
Кивнул:
– Вас ждут, – и распахнул шире дверь.
Хозяин просторного кабинета среднего роста седоволосый крепыш с погонами генерал-лейтенанта, доброжелательно улыбаясь, пожал руку Трёшникову. По тельняшке с голубыми полосками в разрезе синей форменной куртки и увесистому значку парашютиста-инструктора за 100 совершенных прыжков угадывалось десантное прошлое генерала. Сверкала золотом звезда Героя России, расположенная выше широкой наградной планки.
– Адмирал рано утром улетел в незапланированную командировку, поэтому распорядился, чтобы вас встретил я. Он обязательно будет с вами говорить, ведь у него, несомненно, много вопросов. Но пока, как говорится, что есть, то есть!
Прежде всего Трёшникову были зачитаны поздравление Президента РФ, указ о награждении и вручён орден «За заслуги перед Отечеством», которым отметили по итогам длительной зарубежной командировки. С выражением слов сочувствия генерал передал ему орден Мужества, которым посмертно наградили Марину.
– Надеюсь, не будете в обиде, что награды вручаются в столь скромной обстановке, практически тайно.
На эти слова Дима с грустной улыбкой ответил:
– Славы для себя, по моему разумению, ни один нелегал не жаждет. Каждый понимает, что вслух о нас говорить никогда не будут. Супруга моя Марина, которая погибла, как вы правильно сказали, на боевом посту, тоже никогда об этом не думала.
Беседовать они расположились за большим овальным столом для совещаний, который стоял в стороне от рабочего стола хозяина кабинета. Трёшников кратко изложил итоги командировки, делая упор на том, что практически все руководители африканских государств готовы приехать в будущем году на встречу Россия-Африка. Ведь именно в этом заключалась главная задача, поставленная Центром нелегалам «Буру» и «Соло».
Когда зашла речь о деятельности частной военной компании из России в Африке, разведчик рассказал, каким образом русские военные появились в Центрально-Африканской Республике и как эта история продолжилась в других странах Сахеля. По репликам и чётким уточнениям генерала стало ясно, что тему он знает не понаслышке. Дима буднично добавил, как его собственные действия в ЦАР вызвали резко негативную реакцию служивших там прежде французских военных, что в конечном итоге привело к покушениям на него и к гибели супруги.
Далее разговор коснулся действий сотрудников контрразведки Мозамбика, в результате которых было принято благоразумное решение завершить работу «Бура» в Африке. Дима прямо сообщил, что контакт с представителем местной спецслужбы был кратковременным, и можно лишь предполагать о его причинах и возможных последствиях. Хорошо, резюмировал генерал и предложил проанализировать данный вопрос в личном отчете, которым ему предстоит заняться в ближайшие дни.
Понимая, что обсуждение служебных вопросов подходит к концу, Дима решил поздравить собеседника с недавним присвоением звания Героя. Генерал удивился и с улыбкой заметил, что у нелегала и в Москве имеются хорошие источники информации. Дима по обыкновению отвечать не стал, лишь пожал плечами. Отметить награды они пошли в соседнюю комнату, предназначенную для неформальных совещаний. Там в небольшом зальчике с комнатными растениями и велотренажером ждал накрытый стол с угощениями. Хозяин лично нарезал сало, ветчину, малосольные огурцы и предложил отметить полученные высокие награды. Из холодильника на стол переместилась сильно охлажденная водка в объёмистом штофе. Торжественное мероприятие прошло в полном соответствии с офицерскими традициями.
Перед завершением встречи Трёшникову пришлось ответить на резонный вопрос, как он видит дальнейшее продолжение своей службы.
– Я твердо решил выйти в запас. В этом году у меня подошёл предельный возраст пребывания в вооруженных силах. Считаю, что надо соответствовать закону о прохождении военной службы.
Генерал возразил:
– Вполне можете служить и до 60 лет. Вы обладаете огромным опытом, который востребован в нашей системе.
– Благодарю. Но в последнее время здоровье стало подводить, так что на покой пора без кокетства. К тому же Евгений Иванович Катков зовет поработать с ним в некой вновь образованной структуре.
– Наслышан, наслышан о его планах. Ну, что же, успехов вам на совместном поприще. Занятие вполне достойное для таких классных специалистов разведки, как вы с Евгением Ивановичем. Главное при этом – будьте здоровы!
Пока шёл на выход из здания, Дима припомнил, как случайно столкнулся с Бондаревым. Прежние встречи с Саней, старым проверенным товарищем, для меня оборачивались крутыми поворотами судьбы, размышлял он. То в ГРУ перевели служить, то в Консерваторию послали учиться, то на нелегальную работу направили. Что ждёт меня после этой встречи, какой кульбит жизнь может приготовить?
И.Дроканов. А.Бондаренко
Все главы романа читайте здесь.
======================================================Осталось 43 экземпляра. Желающие приобрести дилогию в одной книге "Одиссея капитан-лейтенанта Трёшникова" и её продолжение "Судьба нелегала Т." обращаться ok@balteco.spb.ru
======================================================
Дамы и Господа! Если публикация понравилась, не забудьте поставить автору лайк и написать комментарий. Он старался для вас, порадуйте его тоже. Если есть друг или знакомый, не забудьте ему отправить ссылку. Спасибо за внимание.
Подписывайтесь на канал. С нами весело и интересно!
======================================================