Предыдущую главу читайте здесь.
Нельзя сказать, что события, произошедшие в центре Мапуту, активно муссировались в местных средствах массовой информации. Несколько репортажей в телевизионных новостях, коротенькие заметки в газетах, ну, и интервью комиссара полиции центрального округа столицы, в котором полицейский кратко изложил суть дела на основании информации, полученной от Штофферса. Правда, о французском следе не проронил ни слова, лишь отметил, что трагедия случилась в результате жесткой борьбы конкурентов по бизнесу. Тема быстро потеряла актуальность и исчезла с первых полос, что было только на руку Тедди.
Ощущение тягости от потери приходило к нему не сразу, оно накатывало волнами. Наступали мгновения, когда разведчик погружался в ужас от сознания того, что случилось. Но отчётливо понимал, что стоит дрогнуть и не устоять перед горем, оно навалится и может смять его, изломать всё нутро. Гнал мысли о случившемся. Знал, что и он, и супруга были солдатами на войне, где без потерь не бывает. Её убили… Теперь в бой надо идти одному вопреки внутренним страданиям. И он шёл, сражался, одновременно врачуя себя, залечивая кровоточившую в душе рану.
Боев впереди предстояло множество, ведь Центр приказал создать такие условия, чтобы как можно больше африканских лидеров выразили готовность ехать на встречу Россия-Африка. Конечно, одному справиться с этой задачей невозможно, но именно для такого случая над выполнением указания Москвы вместе с «Буром» работали его товарищи, проверенные годами. Следом за «Мишелем» на вилле появилась «Санни», которая не сдерживала горьких слёз, оплакивая неожиданную гибель своей подруги.
Она сама позвонила Штофферсу и, попросив о встрече, сообщила, что находится недалеко от его дома и могла бы зайти для обсуждения последних новостей. «Буру» надо было вместо «Соло» стать её руководителем, им предстояла большая совместная работа. Знакомый женский голос в телефонной трубке тогда звучал бодро и энергично, поэтому Тедди без колебаний ответил, что к разговору готов. Но как только «Санни» вошла и увидела портрет в траурной рамке, её бодрость и энергия тут же испарились. Из больших немного навыкате чёрных как ночь глаз ручьями потекли слёзы. Тедди счёл за лучшее не успокаивать, а дать женщине выплакаться вволю. Усадив гостью в кресло, принёс стакан воды. Однако рыдания продолжались не одну, не две минуты, а, пожалуй, не менее получаса. Она пыталась делать глотки, но зубы выстукивали дробь о стекло, и вода проливалась на пол.
Время шло, надо было как-то выходить из ситуации. Тедди решительно заговорил:
– Елена, прошу, прекратите плакать! В конце концов моё горе не меньше вашего. Давайте поговорим спокойно…
Плечи «Санни» продолжали сотрясаться от рыданий, хотя она пыталась успокоиться и даже произнесла несколько слов сквозь душившие её слезы:
– Она, она была моей лу-лу-… лучшей по-… подругой…
Начался новый приступ плача.
Пришлось взять её за руки и почти силой вывести на улицу. Стараясь меньше привлекать внимание прохожих, он быстро усадил всхлипывавшую спутницу в машину, а сам сел за руль. Это был «ситроен» Ангелы, другим транспортом обзавестись не было времени. Выехав из центра, Тедди остановился возле немноголюдного пляжа и предложил немного погулять по берегу океана.
«Похоже, она успокаивается. Это хорошо, самое время поговорить о деле», – подумал Штофферс. Им уже приходилось работать в паре, когда Ангела летала в Москву на период декретного отпуска. «Санни» передавала много информации, поэтому сейчас с этим никаких проблем возникнуть не должно.
Тедди верно оценил перспективы, и со стороны агента никаких возражений не поступило. Женщина заверила:
– Конечно же, мы обязательно должны продолжить нашу совместную работу. И в память о моей погибшей подруге я постараюсь обеспечить вас интересными материалами нашего министерства.
Вновь вспомнив о трагедии, «Санни» хлюпнула носом. «Бур» понял, что истерика может возобновиться, поэтому сказал:
– Елена, я сейчас отвезу вас домой, а дальше нам следует поддерживать связь в соответствии с разработанными условиями. Помните, мы действовали подобным образом несколько лет назад?
Утвердительно кивнув, она тихо сказала «да» и потом молчала до самого дома. Вскоре от неё пришёл подробный анализ взаимоотношений Мозамбика и России.
«Новый толчок к расширению сотрудничества двух стран был дан в результате визита в Мапуту министра иностранных дел РФ. Подписаны соглашения в сфере экономики и военно-технического сотрудничества, которые поспособствуют выведению и без того тесных взаимовыгодных контактов на новый уровень. Мозамбикская сторона в данный момент остро нуждается в различных видах вооружений для борьбы с экстремистскими и террористическими группировками. Имеющееся у нас вооружение в большинстве своем является российским. В то же время мы наращиваем сотрудничество по линии военно-технического сотрудничества с Китаем. Удержать своё влияние Россия сможет не столько за счет поддержки военного экспорта, сколько за счет подготовки военнослужащих, кадрового аппарата и передачи накопленного опыта – помимо традиционного военно-полевого, дополнительно в области поддержания правопорядка.
Несмотря на то, что на Мозамбик оказывается существенное внешнее давление, главным образом, со стороны европейских и американских партнеров, страна не спешит отказываться от связей с Россией. Делается акцент на энергетическое сотрудничество. Хотя здесь не всё однозначно. «Роснефть» имеет контракты на разведку и добычу углеводородов на трех блоках шельфа Мозамбика, но это вовсе не отменяет конкуренции со стороны итальянской компании ENI, американской Anadarko, индийской Videsh, китайской CNOOC.
Ключевая статья импорта Мозамбика из России — это пшеница (43% всех поставок из РФ и около 11% всего импорта пшеницы Мозамбика), а также азотные удобрения (39 и 7% соответственно). Тем не менее в структуре общего импорта Мозамбика Россия занимает не более 1 %. Что несомненно, очень мало для наших государств.
Поэтому вполне очевидна первоочередная задача – нарастить взаимодействие и увеличить объемы взаимной торговли. Только в таком случае можно ожидать, что наши отношения выйдут на уровень всеобъемлющего стратегического партнерства – пока что такой формат отношений у Мозамбика достигнут лишь с Китаем. Москве должно быть понятно: от неё здесь ждут больших инфраструктурных проектов, в то время как от Пекина – масштабных инвестиций и кредитов».
Среди других документов, переданных «Санни» новому руководителю, несомненный интерес представляли те, которые освещали перспективы связей Мозамбика с соседними странами юга Африки. В частности, в них шла речь о том, что существует ряд перспективных проектов в сфере электроэнергетики. Особая значимость придается созданию ряда крупных объектов гидроэнергетики и производства электроэнергии на природном газе, объединение разрозненных энергетических систем, возведение новых магистральных ЛЭП, соединяющих энергосистемы стран-соседей – ЮАР, Зимбабве, Малави, Эсватини.
Последовательная реализация правительством страны стратегических планов направлена на закрепление за Мозамбиком статуса одной из ведущих экономик континента, основного энергетического и транспортного «хаба» и главного посредника во внешней торговле соседних стран-членов Сообщества развития Юга Африки, особенно не имеющих выхода к мировому океану. Мозамбик может стать одним из так называемых шести африканских львов, то есть, наиболее перспективных государств Африки, расположенных южнее Сахары.
В отдельном сообщении агента указывалось, что президент Мозамбика, равно как и руководители других стран Юга Африки приняли совместное решение на участие в международной встрече Россия-Африка и готовы посетить Российскую Федерацию.
«Бур» был уверен, что Центр высоко оценит отправленные в Москву документы. Через некоторое время его уверенность получила подтверждение. В ответе из Москвы сообщалось, что «Санни» считается одним из наиболее важных и информированных агентов, а присланные материалы получили оценку «весьма ценные».
Действительно, считал «Бур», наша дама обладает широкими возможностями для получения сведений, которые интересуют Центр в этой части Африканского континента. И возможности её будут год от года расширяться: ведь она сейчас занимает должность заведующей отделом министерства иностранных дел. Зарекомендовала себя сотрудником добросовестным, трудолюбивым и вместе с тем амбициозным. Ни в коем случае нельзя исключать того, что пройдет некоторое время и ей предложат должность одного из заместителей министра. А там, чем чёрт не шутит, и повыше взлететь может умница «Санни».
Градация агентурных источников в разведке по степени ценности, несомненно, в первую очередь является прерогативой Центра. Но и «Бур» как руководитель созданной вдвоём с супругой агентурной сети, был просто обязан объективно оценить, кто из источников чего стоит.
Первое место по эффективности всегда занимал его верный друг и помощник «Мишель». Возможностей добывать информацию не только по своей Центрально-Африканской Республике, но и по соседним с ней государствам Экваториальной Африки имелось у него без ограничений. Почти не существовало таких тем, в которых он не мог бы разобраться. Как заместитель министра внутренних дел агент имел самый широкий допуск ко всем вопросам внутренней и внешней политики руководства ЦАР. «Мишель» был вхож в круги местных «сливок общества» как по происхождению, так и по должностному положению. Стало известно, что вскоре ему предстояло облачиться в генеральский мундир, а чин генерала в Банги, как известно, возводил любого из его обладателей в число «небожителей». В то же время, если исходить из его деловых и личных качеств, то любые министерские посты, вплоть до премьера или президента страны ему были вполне по плечу. Хватило бы личного авторитета, опыта и умения.
Кроме того, Жорес Багану был безусловно душою предан «Буру», и в минуту жизни трудную мог встать рядом. Нечего и говорить, «Мишель» – ценнейший и надежный агентурный источник.
Но вот о том, чтобы передать этого агента другому руководителю, мыслей в общем не возникало. Да, и эта появилась у него как-то впервые в жизни. Видимо, в глубинах мозга всё же лежала идея о том, что пора покидать Африку и отправляться домой. Более двадцати лет тому назад, во время подготовки к выводу на длительное оседание за границу вместе со своим руководителем генералом Катковым он теоретически прорабатывал процедуру передачи агентуры будущему преемнику, они даже подробно разбирали технические детали. Был такой факт в биографии разведчика-нелегала Трёшникова. Но он имел место давным-давно, и позже подобные вопросы ни разу не всплывали в его сознании. Теперь вдруг объявились, откуда ни возьмись.
Размышляя, он не мог найти способ, каким образом организовать контакты столь высокопоставленного чиновника как Багану с офицером-оператором, который будет направлен на смену «Буру». И пришёл к выводу, что ни к чему сейчас ломать голову над тем, чего даже представить невозможно. Будет день – будет пища, гласила известная поговорка. Тогда и придется крепко подумать.
Предстояло оценить эффективность и другого источника – «Дэвида». В вопросе с ним расставлять акценты намного проще. Центр в своё время не рекомендовал привлекать его в агентурную сеть. На основании руководящих указаний этот сотрудник посольства Танзании в Мапуту остался на положении доверенного лица разведчика. «Бур» никогда не ставил ему задач, в их тандеме никто никому не был обязан. Информацию «Дэвид» сообщал по своей инициативе за игрой в гольф. Вполне вероятно, что этому ухоженному танзанийцу с манерами аристократа было просто важно демонстрировать собственную осведомленность перед серьёзным немецким бизнесменом Штофферсом, с которым они встречались на зелёной стриженой лужайке престижного гольф-клуба. В недавней беседе дипломат заверил, что российско-танзанийские отношения находятся на хорошем уровне, и руководство его страны намерено участвовать в саммите Россия-Африка.
Вместе с тем в их прежних разговорах порой проскальзывали слова «Дэвида» о планах завершить работу в Мозамбике и вернуться домой, где его ожидает семейный бизнес. Так что, рано или поздно этот источник утратит необходимую информативность.
Так же, как подобный факт имел место в общении с агентом «Энтони», военнослужащим из подразделения французского Иностранного легиона. В его составе он покинул Африку, утратив агентурные возможности, и вопросы к нему прекратились.
«Бур» не знал, готовят ли в Москве ему преемника, но ощущал по внутреннему состоянию, что нелегальную работу пора завершать. Два десятка лет он здесь. На него наваливалась физическая и душевная усталость, от которой никак не удавалось избавиться. Понимая, что двигается в совершенно ненужном, неправильном направлении, вынужденно прибегал к помощи спиртного. Наливая себе очередной стакан виски, критически качал головой и нетрезво бормотал в собственное оправдание, что у многих его коллег случаются подобные срывы. Вспоминал известные всем истории о легендарных членах «кембриджской пятёрки» Филби, Бёрджессе и Маклейне, которые пытались утопить в алкоголе сонм проблем, возникших на крайне нервной нелегальной работе, где ошибка в любой момент может привести к провалу. Не ставил себя, конечно, на одну доску с корифеями разведывательного дела, но считал, что психологически все нелегалы близки друг другу.
Тяжело переживал он и то, что в момент, когда ему требовались слова дружеской поддержки, из Центра не поступало никаких сообщений. Непонятно, что там случилось. Почему в сеансы связи, назначенные по давно установившемуся расписанию, в его адрес подряд несколько раз не было «писем». Удручённый, он не мог найти ответа, что же происходит. Это давило еще тяжелее.
Лишь много позже узнал, что в Главном управлении в именно тот период произошла смена руководства. Одновременно с начальником покинул свою должность по состоянию здоровья генерал Катков, и пока он находился в госпитале, на его место никак не могли подобрать замену. Такие ситуации случаются, хотя и не часто. В Москве непродолжительная заминка воспринималась без трагедий, но за тысячи километров от родной столицы морально было тяжело остаться фактически без связи. В такие моменты на столе оказывалась бутылка виски.
«Бур» понимал, что окружающим нельзя показывать слабость, поэтому не покидал виллу по несколько дней кряду. Когда становилось легче, вновь возвращался к работе. Знакомые считали, что боль Штофферса не прошла, горе от утраты не утихает, и со всей деликатностью не стремились задавать ему какие-либо вопросы. Так длилось до тех пор, пока для разведчика, что называется, не грянул гром среди ясного неба.
Штофферса по установившейся традиции германское посольство приглашало в дни праздников. Так было и в этот раз. Не имея желания болтать с кем-то из гостей, он устроился в неприметном уголке на удобном диванчике, держа в руке стакан виски с содовой. К известному бизнесмену никто и не подходил. Здесь «старину Тедди» многие знали давно, сочувствовали и старались понапрасну не беспокоить.
Однако, кто-то из гостей всё же решил нарушить одиночество, и этот кто-то весьма не нравился разведчику, хотя они прежде почти не общались. Прямиком в его полутемный уголок неспешной походкой двигался немолодой человек с мало запоминающейся внешностью. Держа в голове лишь ему ведомые вопросы, приближался начальник департамента государственной безопасности министерства внутренних дел, или попросту главный контрразведчик Мозамбика.
– Здравствуйте, уважаемый сеньор Штофферс! Вы уж простите беспокойного старика за то, что нарушил ваше одиночество.
Тедди в свою очередь не проронил ни слова, лишь согласно покачал головой в ответ на дежурные оправдания чиновника и отхлебнул из стакана. Морщинистое темнокожее лицо в обрамлении седых курчавых волос, крупные оттопыренные губы, скорбные складки у подбородка и печальное выражение глаз создавали впечатление, что человек искренне сожалеет о необходимости беспокоить «уважаемого сеньора». Но «сеньор» ему не верил: «Ни одному твоему извинению не поверю, ведь ты – профессионал, и сделаешь всё, чтобы выполнить свою задачу. А в чём она заключается, сейчас сообщишь!».
Звали нарушителя спокойствия Перейра, Тедди вспомнил известную фразу из романа «Дети капитана Гранта»: «Я – не Негоро! Я – капитан Перейра, некоронованный король Анголы, торговец чёрным золотом!». Тедди слегка улыбнулся, и чиновник пошёл в атаку, вежливо попросил разрешения присесть и, дождавшись нового кивка согласия, аккуратно поместился рядом. Поскольку Тедди хранил невозмутимое молчание, делая вид, что размышляет о чём-то своём, собеседник начал первым:
– Наше ведомство продолжает расследование преступления, унесшего жизнь сеньоры Ангелы Душ-Сантуш, вашей уважаемой супруги, и выражает вам искреннее сочувствие.
На сей раз Тедди даже не стал кивать, он лишь с долей удивления взглянул на чиновника и поинтересовался:
– Чего бы его расследовать? Полиция схватила организаторов и исполнителей взрыва, дело закрыто, Ангелу не вернешь…
– Но ведь вам известно, что функцией нашего департамента является ведение всех уголовных дел, связанных с проживающими в стране иностранцами. Ваша супруга была гражданкой Португалии, поэтому дело о её гибели было нами заведено.
– Что же, надо, так надо, – с напускным миролюбием промолвил Тедди.
– В связи с вышеизложенным я хотел бы получить от вас, сеньор Штофферс, ответы на возникшие вопросы в отношение вашей супруги.
Ответа на реплику не последовало, поэтому контрразведчик продолжил:
– Следствие в самом начале столкнулось с некоторой странностью. В деле нет документов, подтверждающих факты о месте и дате её рождения, которые указаны в паспорте погибшей, копия документа у нас имеется. Возможно, вы можете пролить свет на это обстоятельство.
Тедди поднял не совсем трезвые глаза на собеседника, сделал большой глоток из стакана и довольно цинично ответил:
– Сеньор Перейра! Я познакомился с будущей супругой здесь, в Мапуту без малого два десятка лет тому назад, и тогда мой интерес был не в её документах, а лишь в том, как затащить красотку в свою постель. Потом мы поженились, и в мэрии города была сделана соответствующая отметка в её паспорте. Свидетельство о рождении взрослой самостоятельной сеньоры чиновникам не потребовалось. А мне тем более…
– Всё же, согласитесь, довольно странно, что у человека, родившегося в Анголе, нет ни одного документа, подтверждающего этот факт. Я специально летал в Луанду, чтобы проверить. Никаких следов не обнаружил.
Штофферс с безразличием махнул рукой и вяло ответил, показывая своим видом, что продолжать разговор не намерен:
– Это никого не волновало, когда Ангела была жива, а теперь и подавно. Мне нечего добавить.
Чиновник с присущим ему удрученным видом пожевал губами, замолчал и, не прощаясь, удалился прочь, по-стариковски шаркая ногами.
«Бур» наоборот усилием заставил себя сидеть в уголке до окончания торжественного приема, чтобы те, кто, предположительно, следит за ним по поручению Перейры, не подумали, что заданные вопросы встревожили Штофферса. Он еще дважды подзывал официанта и требовал новую порцию виски с содовой. Сидя на диванчике, и быстро протрезвев, размышлял о том, что произошло.
Контрразведка почуяла неладное и взяла след, ухватившись за темные пятна в биографии бедной Ангелы. С неё ныне взятки гладки. Но что же фактически произошло с документами, подтверждающими факты о месте и дате её рождения? Скорее всего, их не было и в помине. Это его легенда-биография и документы к ней были подготовлены в московских лабораториях лучшими мастерами-документалистами. Они выполнили работу настолько филигранно, что там комар носа не подточит. Любую проверку пройдут. Впрочем, и этого допускать никак не следует. Ангелу в то время срочно требовалось переправить в Мозамбик, он сам настоятельно просил об этом Центр. Наши в спешке делали её документы в Анголе с гораздо меньшим тщанием. Подготовили подлинный паспорт и, скорее всего, сочли, что достаточно. Видимо, исходили из того, что агентурно-оперативная обстановка в странах, где сохранялось влияние бывшего СССР, оценивалась как благополучная. Вот уж, лишний раз вспомнишь прописную истину, что в разведке мелочей не бывает, а проколы случаются там, где их не должно быть вообще!
Впрочем, пока Ангела была жива, к ней вопросов не было. А теперь появились и, так как нет в живых жены, контрразведка ставит вопросы мужу. Это плохо, потому что мешает работе, ведь эти ребятки «взяли его на карандаш». То есть, образно говоря, звоночек прозвенел. Пока первый. Но лучше не ждать окончания антракта и третьего звонка. Надо спускаться в гардероб и спешить со спектакля домой.
«К чёрту виски!», – он резко отодвинул стакан, и тот со звоном покатился по полу.
В экстренном докладе в Центр он во всех подробностях с тревогой изложил претензии местной контрразведки и сделал вывод о выявлении грозящего ему момента неблагополучия.
В заключительной части того сообщения доложил о выполнении поставленного задания и о том, что из 54 африканских государств на саммит в Россию поедут все их руководители разных уровней. К сему добавил, что сам он по состоянию здоровья просит отозвать его из зарубежной командировки на Родину.
Из Москвы срочно ответили, что для разбора ситуации на месте в Мапуту вылетает «Виктор».
На встречу с Катковым разведчик ехал с самыми тщательными мерами предосторожности из-за внезапной активизации работы контрразведки в спокойном прежде Мозамбике. Он трижды проверился на маршруте, прежде, чем убедился в том, что «нукеры» Перейры не сидят на хвосте. Встреча с руководителем произошла по тем же условиям, что и в предыдущий раз в уединенном отеле на берегу океана. Единственное, чем теперь удивил генерал, так это сообщением, что он уже не служит, вышел в запас по болезни и прилетел к «Буру» как штатский человек по личной просьбе нового начальника «главка».
Разведчик в подробностях изложил всё, что с ним произошло.
– Перейре в голову теперь может прийти мысль о проверке фактов и о моём месте и времени рождения. Правда, там не подкопаешься. Но если этот «гестаповец» вцепится в меня, то придётся обрубать его щупальца, – резюмировал он свой рассказ.
– Понятно! Я, собственно говоря, и прилетел сюда, чтобы решить вопросы о твоём завершении работы и выводе на Родину.
После этой встречи и принятия окончательного решения «Бур» написал руководству своего концерна в Германии, что серьезно заболел, врачи рекомендуют лечиться и сменить климат. Свой бизнес в Африке он сворачивает. Салоны в Мапуту и Банги выставил на продажу и стал почти свободен.
С Катковым обсудили порядок консервации агентов. «Бур» предположил проведение личных встреч с ними, но при этом с сомнением сказал:
– Однако допускаю, что пока Перейра ведет дело о гибели моей жены, наверняка, продолжит интересоваться моей персоной.
– Согласен. Это означает, что любой твой открытый выход на связь с агентами повлечет угрозу их засветки перед местной контрразведкой.
Лично прощаться с «Санни» разведчик не стал, послал ей сообщение, в котором рассказал, что серьёзно заболел, и попросил продолжить работу с тем человеком, который, возможно, приедет вместо него. Сообщил пароль и отзыв для этого. Добросовестная женщина ответила, что не возражает.
В отношении «Мишеля» они с Катковым решили не торопиться разрывать действующие связи. В письме ему «Бур» сообщил о своей болезни и отъезде из Мозамбика в Европу. Договорились встретиться позже, когда придет в норму здоровье. «Мишель» расстроился, но обещал ждать хороших вестей.
Завершив дела, связанные с отъездом, разведчик взял билет на самолет как обычно в Таиланд, чтобы оттуда скрытно вернуться в Москву. Ровно двадцать лет он вел нелегальную работу в Мапуту. Плюс год в Германии. Теперь всё позади.
Прощай Африка!
И.Дроканов. А.Бондаренко
Все главы романа читайте здесь.
======================================================Осталось 43 экземпляра. Желающие приобрести дилогию в одной книге "Одиссея капитан-лейтенанта Трёшникова" и её продолжение "Судьба нелегала Т." обращаться ok@balteco.spb.ru
======================================================
Дамы и Господа! Если публикация понравилась, не забудьте поставить автору лайк и написать комментарий. Он старался для вас, порадуйте его тоже. Если есть друг или знакомый, не забудьте ему отправить ссылку. Спасибо за внимание.
Подписывайтесь на канал. С нами весело и интересно!
======================================================